92. (6) Он перечислил все народы, прежде подвластные царю Филиппу. Когда отзвучала речь глашатая, всех охватил такой восторг, какого человек вообще не в силах вынести. (7) Каждый едва мог поверить, что он не ослышался – все переглядывались, дивясь, будто на сонный морок, и переспрашивали соседей, поскольку каждый не верил своим ушам как раз в том, что относилось прямо к нему. (8) Вновь позвали глашатая, ибо каждый желал не только слышать, но и видеть вестника своей свободы. Он еще раз провозгласил то же самое. (9) Когда в этой радостной вести уже невозможно стало сомневаться, поднялся крик и рукоплескания, повторявшиеся множество раз93, чтобы всем стало ясно, что народу свобода дороже всех благ на свете! (10) Состязания после этого были недолгими и прошли кое-как, ибо никто не следил за ними ни душою, ни взором – настолько одна радость возобладала надо всеми прочими удовольствиями.
33. (1) По окончании игр все чуть не бегом бросились к римскому командующему – (2) целая толпа рвалась подойти к одному человеку, дотронуться рукой, бросить венок или ленту. Дело едва не дошло до беды, (3) но Квинкцию было тридцать три года, и его силы поддерживала не только присущая юному возрасту крепость, но и радость от столь великой славы, плоды которой он теперь пожинал. (4) Но ликование на этом не иссякло, оно длилось много дней, изливаясь в благодарственных рассуждениях и речах: (5) есть ли в мире другой такой народ, что на собственный счет, своими силами и на свой страх ведет войны во имя свободы других, (6) и это не для жителей сопредельных земель, не для близких соседей, не для обитателей того же материка – (7) нет, они даже пересекают моря, да не будет во всем мире держав неправедных, да торжествует повсюду право, божеский и людской закон! Единственным словом глашатая освобождены разом все города Греции и Азии! Даже надеяться на такое мог лишь дерзновенный ум, а уж довести до дела – тут потребны небывалая доблесть и небывалое счастье.
34. (1) По окончании Истмийских игр Квинкций и десять легатов выслушали посольства от царей и племен. (2) Первыми были приглашены послы царя Антиоха. Они повели почти те же самые не внушавшие доверия речи, что и в свое время в Риме94, (3) но тогда Филипп был силен, а исход войны неясен – теперь же им прямо, без околичностей было заявлено, что Антиох должен очистить азийские города, принадлежавшие прежде царям Филиппу или Птолемею, не трогать свободных городов и ни один не тревожить вооруженными набегами; повсюду все греческие города да пребудут в мире и свободе. (4) Но главным было предупреждение, что ни сам он, ни его войска не должны переправляться в Европу. (5) После ухода царских послов был созван совет городов и народов. Он проходил тем быстрее, что постановления десяти послов объявлялись каждой общине поименно. (6) Македонскому племени орестов95 за то, что они первыми отложились от царя, были возвращены их законы; магнесийцев, перребов и долопов тоже провозгласили свободными. (7) Фессалийскому народу, помимо свободы, была отдана также область фтиотийских ахейцев, за исключением Фтиотийских Фив и Фарсала. Этолийцев, которые притязали на Фарсал и Левкаду, ссылаясь на договор, отослали к сенату. (8) Но фокейцев и локридцев, отданных им прежде, за ними и утвердили. (9) Коринф, Трифилия и Герея (сам этот город – в Пелопоннесе) отданы были ахейцам. (10) Орей и Эретрию десять легатов отдавали царю Эвмену, сыну Аттала, но Квинкций не соглашался, и только это оставлено было на усмотрение сената, который предоставил этим общинам свободу, присоединив к ним еще Карист. (11) Плеврату были отданы лихнидяне и парфины95a, оба эти иллирийских народа прежде были подвластны Филиппу. Аминандру велели удерживать крепости, которые он отнял у Филиппа во время войны.
35. (1) Когда собрание было распущено, десять послов, разделивши обязанности между собой, разошлись каждый в свой округ, чтобы там освобождать города: (2) Публий Лентул – в Баргилии, Луций Стертиний – в Гефестию, Фасос и города Фракии96, Публий Виллий и Луций Теренций – к царю Антиоху, а Гней Корнелий – к Филиппу. (3) Отдав последние распоряжения насчет мелких дел, Корнелий спросил, готов ли тот преклонить слух к совету не только полезному, но и спасительному. (4) Царь заверил, что будет признателен, если тот присоветует что-нибудь подходящее. (5) И тогда Корнелий принялся настоятельно убеждать царя в том, что теперь, добившись мира, он должен был бы отрядить в Рим послов с просьбой о союзе и дружбе: (6) ведь если Антиох предпримет враждебные действия, то сложится впечатление, будто Филипп старается только выждать и улучить момент для возобновления войны. (7) Эта встреча с Филиппом состоялась в Темпейской долине, в Фессалии97. Получив обещание немедленно отправить посольство, (8) Корнелий явился в Фермопилы, где в определенные сроки собирается многолюдное собрание греков, называемое Пилейским98. (9) Там он главным образом увещевал этолийцев хранить постоянство и верность дружбе с римским народом. (10) Некоторые из этолийских старейшин мягко сетовали на то, что отношение римлян к их племени после победы уже не такое, как во время войны; (11) другие открыто пускались в обвинения, браня римлян, которые-де без этолийцев не только не победили б Филиппа, но даже не смогли бы переправиться в Грецию. (12) Римлянин уклонился от возражений, чтобы дело не кончилось перепалкой, и заявил, что они, этолийцы, добьются справедливости, если пошлют в Рим. Итак, с его одобрения назначаются послы. Вот так закончилась война с Филиппом.
36. (1) Пока в Греции, Македонии и Азии происходили все эти события, вся Этрурия подверглась было опасности из-за заговора рабов. (2) Для его расследования и подавления был послан с одним из двух городских легионов Маний Ацилий Глабрион, претор, ведавший разбором судебных дел между гражданами и чужестранцами99<...> Тех рабов, которые уже собрались в шайку, он разгромил в бою, (3) многих взял в плен. Вожаков заговора он после бичевания распял на крестах, а остальных вернул господам.
(4) Консулы отправились к провинциям. Марцелл вступил в пределы бойев; когда его воины, утомленные целодневным переходом, разбивали лагерь на каком-то холме, на них напал с большим войском некий Королам, бойский царек, и перебил до трех тысяч человек; (5) в этом беспорядочном сражении пали и некоторые знаменитые мужи – префекты союзников100 Тит Семпроний Гракх и Марк Юний Силан, а также военные трибуны второго легиона Марк Огульний и Публий Клавдий. (6) Однако лагерь, который успели хорошо укрепить, был удержан римлянами – врагам, хоть они и были воодушевлены удачной битвой, так и не удалось взять его приступом. (7) Несколько дней затем консул оставался в том же лагере, врачуя раненых и давая воинам оправиться от потрясения. (8) А бойи, народ нетерпеливый, неспособный переносить скуку ожидания, разбрелись кто куда по своим крепостям и селениям. (9) Тогда Марцелл, быстро перейдя Пад, повел легионы в область города Кома101, где поставили лагерь инсубры, которые и тамошних жителей призвали к оружию. Распаленные недавней победой бойев, галлы навязали римлянам сражение прямо на переходе и сперва ударили на них с такой силой, что передовые порядки римлян дрогнули. (10) Заметив это, Марцелл испугался, как бы они разом не обратились в бегство, – он выдвинул вперед когорту марсов102 и бросил на врага все турмы латинской конницы. (11) Первый, а затем второй ее удар обуздали бешеный натиск неприятеля, а тем временем остальное римское войско сплотило строй и перешло в решительное наступление. (12) Галлы не выдержали удара, но показали спину и кинулись врассыпную. (13) Валерий Антиат пишет, что в этом сражении было перебито свыше сорока тысяч человек, захвачено восемьдесят семь боевых знамен, семьсот тридцать две повозки и множество золотых ожерелий, из которых, как пишет Клавдий, одно, очень тяжелое, было принесено в дар храму Юпитера Капитолийского. (14) В тот же день захвачен и разграблен был лагерь галлов, а несколько дней спустя – и город Ком. После этого к консулу перешли двадцать восемь крепостей. (15) Писатели, правда, расходятся в том, куда сначала консул двинул войско – на бойев или на инсубров: то ли удачное сражение позволило забыть несчастливое, то ли победа у Кома была омрачена поражением в земле бойев.
37. (1) Пока эти дела шли с переменным успехом, второй консул Луций Фурий Пурпуреон пришел в страну бойев, в Сапинскую трибу103. (2) Уже на подходе к лагерю Мутилу ему стало тревожно, как бы бойи и лигурийцы не окружили его одновременно, – и он увел войско той же дорогой, какой и привел; сделав большой крюк, он пришел к сотоварищу по открытой и потому безопасной местности. (3) Затем они, соединив свои силы, первым делом прошли по области бойев, разграбив все вплоть до города Фельсины. (4) Сам город и окрестные крепости сдались, как и почти все бойи, кроме молодежи, ведшей войну ради добычи, – она тогда ушла в непроходимые леса. (5) Затем римское войско двинулось в земли лигурийцев, а бойи глухими ущельями – за ним по пятам, рассчитывая напасть врасплох, когда римляне будут думать, что те далеко, и оттого утратят бдительность. (6) Но римлян они не догнали и, внезапно переправившись на кораблях через Пад, опустошили земли левов и либуев104