41. (1) Год уже подходил к концу; со дня на день настойчивей делались слухи о войне с Антиохом и росла озабоченность сенаторов. (2) Они уже рассуждали о том, какие провинции дать должностным лицам будущего года, чтобы те могли лучше подготовиться. (3) Решили одному из консулов поручить Италию, а другому, что сенат сочтет нужным (все знали, что это война с Антиохом). (4) Тот, кому выпал бы этот жребий, должен был получить четыре тысячи пехоты и триста конников из римских граждан, а также шесть тысяч пехоты и четыреста конников из латинов-союзников. (5) Набрать их поручено было консулу Луцию Квинкцию113, чтобы без всякой заминки новый консул мог бы тут же отправиться, куда укажет ему сенат. (6) О преторских провинциях также принято было решение: при жеребьевке первому выпадала городская претура и вместе с нею и разбор дел между гражданами и иноземцами; второму – Бруттий; третьему – флот, чтобы плыть, куда укажет сенат; четвертому – Сицилия, пятому – Сардиния, шестому – Дальняя Испания114. (7) Помимо этого, консулу Луцию Квинкцию поручено было набрать два новых легиона из римских граждан и еще двадцать тысяч пехоты и восемьсот всадников из союзников и латинов. Это войско предназначалось претору, который будет действовать против бруттийцев.
(8) В этот год [192 г.] на Капитолии были посвящены два храма Юпитеру: один – выстроенный по обету Луция Фурия Пурпуреона115, тогда претора на галльской войне, другой – по его же обету, который он дал уже будучи консулом. Посвятил их дуумвир Квинт Марций Ралла.
(9) В том же году было вынесено много суровых приговоров ростовщикам116. Частных лиц обвиняли курульные эдилы Марк Тукций и Публий Юний Брут. (10) На деньги от пеней, взысканных с осужденных, Капитолий был украшен позолоченными квадригами, а в святилище Юпитера над кровлей выставлено двенадцать позолоченных щитов. Те же эдилы возвели портик в Дровяниках за Тройными воротами117.
42. (1) Напряженно готовились к новой войне римляне – не отставал и Антиох. (2) Три только города задерживали его: Смирна, Александрия Троадская и Лампсак118. Он пока что не мог ни взять их силой, ни склонить к дружескому соглашению. Но не хотел он и оставлять их в своем тылу, переправляясь в Европу. Удерживали его также размышления о Ганнибале. (3) Сначала царь затянул дело с отправкой беспалубных судов, которые он собирался послать с Ганнибалом в Африку; (4) потом начались обсуждения: а стоит ли вообще его посылать? Особенно постарался тут этолиец Фоант, который, ввергнув в смуту всю Грецию, докладывал о том, что захвачена Деметриада. (5) И подобно тому как грекам он сочинял про царя небылицы, преувеличивая его мощь, и тем многих воодушевил, так же точно теперь пустыми речами обнадеживал он самого царя: все, мол, призывают его в своих молитвах, люди сбегутся-де на берег, чтобы высматривать приближение царского флота; (6) Фоант же осмелился отговаривать царя от уже почти что им принятого решения о Ганнибале: не стоит отделять никакой части от царского флота, (7) а уж если корабли будут отправлены, то пусть ими командует кто угодно, только не Ганнибал. (8) Он изгнанник. Он пуниец. Его судьба и нрав могут менять его замыслы тысячу раз на дню. (9) И даже сама воинская его слава, которая всех влечет к нему, как к невесте приданое, для царского полководца избыточна. Царь – вот кто должен быть на виду у всех – единственный вождь, единственный повелитель! (10) Загуби Ганнибал доверенный ему флот или войско, урон будет точно таков же, как если бы ими командовал любой другой. Но удайся ему что-нибудь, и вся слава достанется Ганнибалу – не Антиоху. (11) Если же в этой великой войне удастся одолеть римлян, то есть ли надежда, что Ганнибал согласится жить под властью царя, что подчинится одному человеку, – он, который, можно сказать, и собственному отечеству не подчинился? (12) Не для того он с молодых лет воспитывал в своей душе надежду властвовать над всем миром, чтобы в старости терпеть над собой господина. (13) Царь не нуждается в Ганнибале как полководце – его можно использовать как спутника и советника. (14) Умеренная выгода от его великого дара не будет ни обременительна, ни бесполезна: а когда требуют слишком многого, это тягостно и для дающего, и для получающего.
43. (1) Никто так не склонен к зависти, как те, чье дарование не отвечает их происхождению и положению, ибо они ненавидят доблесть и одаренность в других. (2) Тотчас же решение об отправке Ганнибала, единственное полезное из принятых царем в начале войны, было отменено119. Отпадение от римлян Деметриады, перекинувшейся к этолийцам, прибавило спеси царю, и он постановил не откладывать более вторжения в Грецию. (3) Прежде чем отчалить, он сошел на берег в Илионе, чтобы принести жертву Минерве120. Вернувшись к флоту, он выступил в поход, имея сорок крытых кораблей и шестьдесят беспалубных. За ним следовало двести грузовых судов со всякого рода припасами и прочим снаряжением для войны. (4) Сначала царь прибыл на остров Имброс, оттуда переправился на Скиат. Собрав там рассеявшиеся в открытом море корабли, он достиг материка и причалил сперва в Птелее121. (5) Там его встречал магнетарх Эврилох и магнесийская знать из Деметриады. Обрадовавшись этой многолюдной встрече, царь на другой день ввел корабли в городскую гавань, а войско расположил неподалеку. (6) У него было десять тысяч пехоты, пятьсот всадников и шесть слонов – сил этих не хватило бы даже для завоевания одной беззащитной Греции, тем менее достало бы их для войны с римлянами.
(7) Когда пришла весть о высадке Антиоха в Деметриаде, этолийцы, созвав собрание, постановили призвать царя. (8) А тот, уже зная, что такое решение будет принято, покинул Деметриаду и двинулся к Фаларам, что в Малийском заливе. (9) Приняв там от этолийцев их постановление, он прибыл в Ламию, где толпа с великим одушевлением встретила его криками, рукоплесканиями и прочими знаками, какими чернь выражает бьющий через край восторг.
44. (1) Антиох явился в собрание. Претор Феней и другие старейшины с трудом водворили тишину, и царь начал говорить. (2) Он попросил извинения за то, что прибыл с куда меньшими силами, чем все надеялись и рассчитывали. (3) Это, сказал он, должно служить лучшим знаком его великого благорасположения к этолийцам – ведь он, даже не успев достаточно подготовиться, не дождавшись поры мореплавания122, без колебаний явился по первому зову их послов. Он, продолжал Антиох, был уверен, что, стоит ему показаться на глаза этолийцам, как они тотчас увидят в нем единственного своего защитника. (4) Впрочем, он сполна осуществит и надежды тех, кто пока выглядит обманувшимся в своих ожиданиях. (5) Лишь только придет пора мореплавания, он заполнит всю Грецию оружьем, мужами123, конями, а все побережье – своими флотами. (6) Он не постоит ни за расходами, ни за трудами, будет идти навстречу опасности, пока не сбросит с их шеи римского ярма и не дарует истинную свободу Греции, а главенствующее в ней положение – этолийцам. (7) Вместе с войсками из Азии прибудет множество всяких припасов, а пока этолийцы должны снабдить его воинов достаточным количеством зерна и всем прочим по умеренным ценам.
45. (1) Произнеся это при великом одобрении присутствующих, царь удалился. (2) После его ухода начался спор между двумя этолийскими вождями, Фенеем и Фоантом. (3) Феней считал, что Антиохом надо воспользоваться не как предводителем в войне, а скорее как миротворцем и третейским судьей в споре этолийцев с римским народом. (4) Сам приход царя и его величие возымеют большее действие на римлян, внушат им большее почтенье, чем сила оружия. Многое из того, чего не добиться вооруженной борьбой, люди уступают добровольно – только бы не воевать. (5) А Фоант возражал: не к миру Феней стремится, он хочет только расстроить приготовления к войне, чтобы от пресыщения разговорами напор царя растерял свою мощь и римляне выиграли время для собирания сил. (6) Столько посольств отправивши в Рим, столько раз обсуждая дела с самим Квинкцием, этолийцы достаточно убедились, что от римлян справедливости не добиться. Да разве молили бы они о помощи Антиоха, останься у них хоть какая-нибудь надежда! (7) Эта помощь пришла быстрее, чем все ожидали, но не следует расхолаживаться; напротив того, нужно молить царя, чтобы он, хотя сам (что всего важнее) пришел к ним заступником Греции, еще вызвал бы также свои сухопутные и морские силы. (8) Будучи вооружен, царь чего-то добьется. Безоружный, он ничего не поделает с римлянами, не защитит не только что этолийцев, но даже и самого себя!
(9) Это мнение одержало верх. Собрание решило объявить царя главнокомандующим и отрядило к нему тридцать вождей, чтобы он с ними совещался в случае необходимости.
46. (1) Итак, собрание было распущено, и толпа разошлась по своим городам. На другой день царь держал совет с этолийскими апоклетами124 о том, откуда ему начинать войну. (2) Решено было первым делом напасть на Халкиду, чью стойкость недавно тщетно испытывали этолийцы125: для этого дела нужнее была быстрота, чем большие усилия и приготовления. (3) Итак, царь двинулся через Фокиду с той тысячей пехотинцев, что шла за ним от Деметриады. А предводители этолийцев выступили другой дорогой с немногими молодыми воинами и, встретившись у Херонеи с царем, последовали за ним на десяти палубных судах. (4) Поставив лагерь у Салганей, царь вместе с этолийскими вождями на кораблях переправился через Еврип. Когда он ступил на берег неподалеку от гавани, халкидские должностные лица и знать вышли за городские ворота. По нескольку человек от каждой стороны встретились для переговоров. (5) Этолийцы с жаром уговаривали халкидцев, не изменяя дружбе с римлянами, принять и царя в свои друзья и союзники: (6) ведь он переправился в Европу не для разжигания войны, а ради освобождения Греции – освобождения не на словах, не притворного, какое принесли с собой римляне, а на деле. (7) Ничто-де не принесет греческим городам такой пользы, как установлени