рожане опасались римского флота, как того, которым командовал Атилий, так и находившегося у Кефаллении. Зная это, Мнасилох взял их хитростью. (10) На сходке он заявил, что необходимо охранять внутренние области Акарнании и что всем способным носить оружие надо выступить в Медион и Тирей, чтобы Антиох или этолийцы не смогли захватить эти города. (11) Нашлись и такие, кто утверждал, что нет никаких оснований без толку суетиться и вполне достаточно гарнизона в пятьсот человек. Заполучив эту молодежь, Мнасилох расположил триста человек в Медионе и двести в Тирее в качестве гарнизона; он делал это, чтобы они, попав в руки царя, оказались заложниками.
12. (1) В те же дни царские послы явились в Медион. Выслушав их в собрании, горожане стали совещаться о том, как ответить царю. Одни считали, что нужно остаться в союзе с римлянами, (2) другие – что не следует пренебрегать царской дружбой. Самым умеренным показалось и потому было принято суждение Клита; решено было отправить к царю послов (3) с просьбой позволить медионянам посовещаться о таком важном деле в собрании акарнанцев. (4) В это посольство с умыслом включили Мнасилоха и его приверженцев. Они тайно известили царя, что пора вести войско, а сами продолжали тянуть время. (5) Так что, лишь только успели послы выйти из города, как Антиох уже был в медионских пределах и вскоре появился у ворот. Те, кто не знал об измене, в ужасе и смятении принялись звать молодежь к оружию, но Клит с Мнасилохом уже ввели царя в город. (6) И вот даже те, кто был против Антиоха, подгоняемые страхом, явились встречать его бок о бок с теми, кто пришел по доброй воле. Царь своей кроткой речью утешил напуганных, так что еще несколько акарнанских общин переметнулись на его сторону в уповании на прославленную царскую снисходительность. (7) Из Медиона он пошел в Тирей, выслав вперед все того же Мнасилоха и послов. Однако обнаружившийся в Медионе обман сделал тирейцев осторожнее, хотя и не боязливее. (8) Их ответ был совершенно недвусмыслен: без согласия римских полководцев они не станут заключать никакого нового союза. Заперши ворота, горожане выставили на стенах караулы. (9) Очень кстати прибыл в Левкаду Гней Октавий, посланный Квинкцием укрепить мужество акарнанцев. От Авла Постумия, которого легат Атилий45 поставил управлять Кефалленией, Октавий получил отряд воинов и несколько кораблей. (10) Он обнадежил союзников, уверив их в том, что консул Маний Ацилий с легионами уже переплыл море и в Фессалии стоят лагерем римляне. (11) Коль скоро время года благоприятствовало мореплаванью, слух этот выглядел вполне достоверно, – царь отступил от Тирея и, оставив гарнизоны в Медионе и некоторых других крепостях Акарнании, через этолийские и фокидские города вернулся в Халкиду.
13. (1) Еще зимой Марк Бебий и царь Филипп, встретившись в Дассаретии, послали Аппия Клавдия в Фессалию, чтобы вызволить Ларису из осады. (2) Но тогда погода не благоприятствовала ведению войны, так что сами они вернулись на зимние квартиры и лишь теперь, с наступлением весны, соединив силы, спустились в Фессалию. (3) Антиох тогда был в Акарнании. По приходе Филипп напал на Маллойю в Перребии, а Бебий на Факий46. Захватив его первым же натиском, он затем с такой же быстротой занял Фест. (4) Уйдя оттуда в Атрак, он овладел потом Киретиями и Эритием. Поставив в отвоеванных городах гарнизоны, он опять присоединился к Филиппу, осаждавшему Маллойю. (5) При подходе римского войска горожане сдались, то ли опасаясь столь внушительных сил, то ли обретя надежду на снисхождение. Оба войска одной колонной двинулись отбивать города, захваченные афаманами, (6) а именно: Эгиний, Эрикиний, Гомфы, Силану, Трикку, Мелибею, Фалорию47. (7) Затем они осадили Пеллиней, который оборонял Филипп Мегалополитанец с пятьюстами пехотинцами и сорока конниками. Прежде чем идти на приступ, союзники послали к нему, советуя не доводить дело до последней крайности. (8) Тот заносчиво ответил, что готов предать себя в руки либо римлян, либо фессалийцев, но под власть Филиппа-царя он не склонится. (9) Убедившись в неизбежности приступа, Бебий остался под Пеллинеем, а царь решил отправиться к Лимнею, ибо тогда появилась возможность захватить его.
14. (1) Примерно в те же дни море пересек консул Маний Ацилий с двадцатью тысячами пехоты, двумя тысячами конницы и пятнадцатью слонами48. Приказав военным трибунам вести сухопутное войско в Ларису, сам он с конницей прибыл к Филиппу под Лимней. (2) С появлением консула город немедленно сдался вместе с царским гарнизоном и афаманами. (3) От Лимнея консул пошел к Пеллинею. Там первыми сдались афаманы, а затем и Филипп Мегалополитанец. (4) Когда тот покидал крепость, с ним случайно столкнулся царь Филипп, который приказал издевки ради отдать ему царские почести, сам же, подойдя, глумливо назвал его братом, отнюдь не к украшению своего достоинства49. (5) Препровожденный затем к консулу, Филипп Мегалополитанец взят был под стражу и невдолге отправлен в оковах в Рим. Все прочие афаманы и гарнизонные воины царя Антиоха из сдавшихся в те дни городов отданы были Филиппу-царю – а было их до четырех тысяч. (6) Консул двинулся в Ларису, с тем чтобы держать там совет о войне в целом. По пути его встретили послы от Киерия и Метрополя, спешившие к нему, чтобы сдать свои города. (7) Филипп весьма милостиво обошелся с афаманскими пленными, надеясь через них привлечь на свою сторону все племя. И вот, отпустив сначала пленных по их городам, он вслед за тем двинул туда и войско в надежде овладеть Афаманией. (8) Пленники эти оказали большое влияние на своих соотечественников, восхваляя кротость и щедрость царя по отношению к ним. (9) Своим царским достоинством Аминандр мог бы еще удерживать некоторых в повиновении, пока оставался среди соплеменников, но вместе с женой и детьми он покинул свое царство и скрылся в Амбракию. Аминандр боялся, что будет выдан царю Филиппу, давнишнему своему врагу, и римлянам, справедливо гневавшимся тогда на него за предательство. Так вся Афамания перешла во власть Филиппа.
(10) Консул провел несколько дней в Ларисе, главным образом чтобы отдохнули кони, измученные морским путешествием и последующими переходами. Когда краткий отдых восстановил силы войска, он двинулся в Кранон. (11) С его приближением сдались Фарсал, Скотуса, Феры и находившиеся в них Антиоховы гарнизоны. Спросив пленных, кто хочет остаться с ним, консул передал тысячу добровольцев Филиппу, а остальных отпустил безоружными в Деметриаду. (12) Потом он занял Проерну50 и соседние с нею крепости. Затем консул двинулся дальше к Малийскому заливу. Когда он приблизился к ущельям, над которыми расположены Тавмаки, вся тамошняя молодежь, вооружившись, оставила город, засела в лесах и на тропах и сверху обрушилась на римскую колонну. (13) Консул сперва послал к ним вестников, которые, подойдя поближе, пытались отговорить их от такого безумия. Видя, однако, что они упорствуют в своей затее, консул послал в обход трибуна с солдатами двух манипулов51. Таким образом он отрезал вооруженным врагам дорогу в город, а сам город, оставшийся незащищенным, занял. (14) Когда в захваченном городе поднялся крик, все те, кто укрывался в засаде, кинулись из леса к городу и были перебиты. (15) На другой день консул от Тавмаков пошел к реке Сперхею и опустошил там поля гипатцев.
15. (1) В продолжение этих событий Антиох находился в Халкиде. Уже тогда он понимал, что не добился в Греции ничего, если не считать приятной халкидской зимовки и бесславной женитьбы. (2) Тут его гнев за пустые обещания этолийцев обратился на Фоанта, Ганнибала же он стал чтить уже не просто как умного человека, но чуть ли не как пророка, предвидевшего все случившееся. Не желая, однако, чтобы его безрассудно начатое предприятие еще и провалилось из-за его же медлительности, царь послал в Этолию гонцов с приказом всей молодежи собраться в Ламию. (3) Сам он повел туда примерно десять тысяч пехоты и пятьсот конников из тех пополнений, что прибыли позже из Азии. (4) Но воинов собралось заметно меньше, чем когда-либо ранее; знатные люди прибыли лишь с немногочисленными клиентами52. Они утверждали, что приложили ревностные усилия, чтоб набрать в своих городах как можно больше воинов, (5) но ничем не могли подействовать на уклоняющихся от военной службы – ни влиянием, ни угождением, ни даже властью. Таким образом, союзники не выставили тех сил, обещанием которых они же его и вызвали, а собственные Антиоховы войска мешкали в Азии. Оставленный всеми, царь укрылся в Фермопильском ущелье. (6) Здесь горный хребет разделяет Грецию посередине, подобно тому как Италия рассечена Апеннинскими горами53. (7) Перед Фермопильским ущельем – к северу от него – находятся Эпир, Перребия, Магнесия, Фессалия, Фтиотийская Ахайя и Малийский залив; (8) по сю сторону прохода – к югу – расположены большая часть Этолии, Акарнания, Фокида с Локридой и Беотия с прилегающим к ней островом Евбеей; здесь же наподобие мыса выступает область Аттика и расположенный за нею Пелопоннес. (9) Этот хребет начинается у Левкаты54 и моря – того что на западе, – и тянется через Этолию к другому морю, что на востоке. Он являет собою такую преграду из каменистых склонов, перемежающихся скалистыми кручами, что не только войску, но даже и тем, кто идет налегке, трудно найти тропинку, чтобы преодолеть его. (10) Лежащие на востоке горы называются Эта. Наиболее высокая их часть – Каллидром, и тут, в долине, спускающейся к Малийскому заливу, есть проход шириною не более шестидесяти шагов. (11) Это единственная военная дорога, по которой, если никто тому не препятствует, можно перевести войско. (12) Оттого-то это место и называют Пилами