31. (1) В это же время в Пелопоннесе ахейцы приступили к осаде Мессены, отказавшейся присоединиться к их союзу. (2) Мессена и Элида находились вне Ахейского союза и сочувствовали этолийцам, (3) но элейцы75 после бегства Антиоха из Греции дали ахейским послам осторожный ответ: мол, после ухода царского гарнизона они подумают, что им предпринять; (4) а вот мессенцы76, отпустив послов без ответа, начали войну. (5) Но когда увидели, что вражеское войско заполонило все вокруг, выжигая повсюду поля, а близ города ставится лагерь, они отрядили послов в Халкиду, к Титу Квинкцию, освободителю, сообщить, что мессенцы готовы открыть ворота и сдать город римлянам, но не ахейцам. (6) Выслушав послов, Квинкций тотчас послал из Мегалополя к ахейскому претору Диофану77, требуя немедленно отвести войско от Мессены и явиться к нему. (7) Диофан подчинился приказу и, сняв осаду, во главе колонны двинулся налегке навстречу Квинкцию, с которым соединился у Андании, маленького городка между Мегалополем и Мессеной. (8) Там он изложил причины осады, а Квинкций мягко попенял ему, что он взялся за такое дело, не испросив одобрения78. Римлянин приказал распустить войско и не нарушать мир, заключенный для всеобщего блага. (9) Мессенцам же он предписал вернуть своих изгнанников и присоединиться к Ахейскому союзу. А если они на что хотят пожаловаться или чего опасаются на будущее, то пусть приходят к нему в Коринф. (10) Диофану Квинкций велел незамедлительно устроить ему встречу с ахейским советом. Там римлянин посетовал на коварный захват Закинфа79 и потребовал вернуть его Риму. (11) Остров этот прежде принадлежал Филиппу, македонскому царю; тот отдал его Аминандру как плату за разрешение провести войско через Афаманию в верхнюю область Этолии80, каковой поход сломил боевой дух этолийцев и побудил их просить мира. (12) Аминандр поставил во главе острова Филиппа Мегалополитанца. Позднее, присоединившись к Антиоху в его войне против римлян, он отозвал этого Филиппа к войску, а вместо него отправил агригентца Гиерокла.
32. (1) После того как Антиох бежал от Фермопил, а Филипп изгнал Аминандра из Афамании, Гиерокл самочинно послал гонцов к ахейскому претору Диофану и, договорившись о цене, передал остров ахейцам. (2) Римляне же считали, что по справедливости это должна была быть их военная добыча: ведь не для Диофана, не ради ахейцев бились при Фермопилах консул Маний Ацилий и римские легионы. (3) В ответ Диофан то оправдывался за себя и свое племя, то рассуждал о правовой стороне дела. (4) Иные ахейцы свидетельствовали, что они и с самого начала возражали против этой затеи, и теперь осуждают упрямство претора. По их настоянию было решено, что это дело будет передано на усмотрение Тита Квинкция. (5) Квинкций был крут с прекословящими, но отходчив, когда ему уступали. Смягчившись лицом и голосом, он сказал: «Если я сочту, что ахейцам полезно обладать этим островом, я походатайствую перед сенатом и народом римским, чтобы вам было дозволено владеть им. (6) Поглядите, однако, на черепаху: втянувшись в свой панцирь, она защищена от любых ударов, но если высунет наружу какую-нибудь часть тела, то, обнажив ее, сделается слабой и уязвимой81; точно так же и вам, ахейцы, окруженным со всех сторон морем, (7) нетрудно объединить, а объединив, защищать все то, что в пределах Пелопоннеса. (8) Но как только вы, жаждая приобрести больше, выйдете, то все ваше, что будет снаружи, окажется обнажено и открыто любым ударам». (9) Весь совет согласился с этим, и Диофан не смел долее настаивать – Закинф был передан римлянам.
33. (1) В это же время царь Филипп спросил у отправлявшегося к Навпакту консула, хочет ли тот, чтобы он занял тем временем города, отложившиеся от союза с римлянами. (2) Получив разрешение, он двинул войска на Деметриаду, отлично зная, какое там сейчас царит смятение. (3) Антиох ее кинул, на этолийцев нельзя было положиться – отчаявшись во всем, горожане день и ночь ждали прихода врага: или Филиппа или римлян, которых боялись тем больше, чем справедливее те на них гневались. (4) Там находилась беспорядочная толпа царских воинов; некоторые из них были оставлены раньше в качестве гарнизона, но большинство составляли те, по преимуществу безоружные, кто бежал сюда позднее, после поражения. У них недоставало ни сил, ни духа, чтобы выдерживать осаду. (5) Так что, когда Филипп выслал вперед гонцов, подавших им надежду на прощение, они ответили, что город открывает царю ворота. (6) Как только он появился, некоторые из видных людей удалились из города, Эврилох82 же покончил с собой. Воины Антиоха, согласно условиям, были препровождены через Македонию и Фракию в Лисимахию под македонской охраной, чтобы им никто не причинил вреда. (7) В Деметриаде было и несколько кораблей, над которыми начальствовал Исидор83. Они также были отпущены вместе со своим начальником. Затем Филипп занял Долопию, Аперантию и некоторые города Перребии.
34. (1) Пока Филипп вершил все это, Тит Квинкций, приняв Закинф от Ахейского союза, переправился к Навпакту, который находился в осаде уже два месяца и был почти на краю гибели. (2) Дело шло к тому, что если он будет взят силой, то придет конец всему этолийскому племени. (3) Квинкций справедливо гневался на этолийцев, помня, что они единственные пытались умалить его славу освободителя Греции и пренебрегли его веским мнением, когда он, заранее предрекая им то, что и случилось потом, пытался отвратить их от безумной затеи. (4) Однако он видел свой главный долг в том, чтобы ни один из народов освобожденной им Греции не был совершенно искоренен. И вот он стал прогуливаться вокруг городских стен, так чтобы этолийцам было легко заметить его. (5) Его сразу узнали стоявшие в караулах, и по всем боевым порядкам разнеслась весть, что здесь Квинкций. Люди отовсюду сбежались на стены, каждый протягивал руки, все в один голос, называя его по имени, громко умоляли Квинкция о помощи и спасении. (6) Но он, хоть и тронутый их криками, тем не менее знаком показал, что это не в его силах; Однако, явившись затем к консулу, он сказал: (7) «То ли ты, Маний Ацилий, не ведаешь, что происходит, то ли знаешь, да не понимаешь, как близко это касается важнейших государственных дел». (8) Консул, взволновавшись, спросил: «Что ж ты не скажешь, в чем дело?» Тогда Квинкций заговорил: «Неужто не видишь, что после победы над Антиохом все твое время уходит на осаду двух городов, тогда как год твоих полномочий почти что истек, – (9) между тем Филипп, не видавши ни войска, ни даже знамен неприятельских, уже подчинил себе не только города, но и целые области – Афаманию, Перребию, Аперантию, Долопию. Ты и твои воины не получили плодом своей победы еще и двух городов, а Филипп – уже столько греческих племен! А ведь нам важно не столько умалить власть и мощь этолийцев, сколько не дать Филиппу усилиться сверх меры».
35. (1) Консул согласился с этим, но ему было стыдно снимать осаду, не добившись цели. (2) Тогда дело было поручено Квинкцию. Он вновь пришел к тому участку стены, с которого незадолго пред тем взывали к нему этолийцы. Когда его с того же места еще настойчивее принялись умолять сжалиться над этолийским народом, он велел, чтобы кто-нибудь вышел к нему. (3) Тотчас из города появились сам Феней и другие видные люди. Они бросились в ноги Квинкцию, и он молвил: «Ваше злосчастье побуждает меня смягчить и свой гнев, и свою речь. (4) Случилось то, о чем я вас предупреждал, и вам не остается даже того утешения, какое дает сознание незаслуженности происшедшего. Однако я, будто каким-то роком предназначенный лелеять Грецию, не перестану благодетельствовать даже и неблагодарным. (5) Посылайте своих поверенных к консулу, пусть они попросят перемирия на такой срок, который позволил бы вам отправить послов в Рим, дабы представить ваше дело сенату. Я же буду ходатаем и защитником вашим перед консулом». (6) Они сделали так, как предложил Квинкций, и консул не отверг их посольства. Было заключено перемирие до того дня, когда посольство сможет принести ответ из Рима. Осада была снята, а войско послано в Фокиду.
(7) Консул вместе с Титом Квинкцием отправились в Эгий на совет ахейцев. Там шел разговор об элейцах и о возвращении лакедемонских изгнанников. Ни о том, ни о другом не договорились, ибо дело изгнанников хотели оставить нерешенным ахейцы, чтобы самим снискать благодарность, элейцы же предпочитали вступить в Ахейский союз сами, а не при посредстве римлян. (8) К консулу явились эпирские послы. Было очевидно, что эпирцы остались в дружбе с римлянами не из искренней верности – и все же Антиоху они не дали ни одного солдата. Их обвиняли в том, что они помогали ему деньгами, а что слали к царю послов84, от того и сами не отпирались. (9) Так что когда эпирцы начали просить, чтобы им было разрешено оставаться в своем прежнем положении друзей, консул ответил, что он еще не знает, числить ли их среди враждебных или замиренных племен. (10) Судьею, мол, в этом деле будет сенат; их дело он целиком передает в Рим, для чего и дарует им перемирие на девяносто дней. (11) Отосланные в Рим, эпирцы обратились к сенату. Вместо того чтобы оправдываться в предъявляемых им обвинениях, они принялись перечислять те враждебные действия, которых не совершили, хоть и могли. Но на это им был дан ответ, из которого следовало, что прощения они добились, но правоты своей не доказали. (12) Примерно в это же время сенату были представлены и послы царя Филиппа, поздравлявшие с победой. Когда они попросили дозволения совершить на Капитолии жертвоприношение и принести в храм Юпитера Всеблагого Величайшего золотой дар, сенат им это позволил