36. (3) Войско было уже недалеко от Кибиры37, но никакого посольства от тамошнего тирана Моагета, человека вероломного и неприятного, не было. (4) Чтобы вызнать его намерения, консул послал Гая Гельвия с четырьмя тысячами пехоты и пятью сотнями конников. Когда они уже вступали походным строем в пределы владений тирана, навстречу им вышли послы, передавшие, что тиран готов повиноваться любым приказаниям; (5) они просили, чтобы отряд мирно входил в их область, чтобы солдат удерживали от грабежей. Послы принесли с собою и золотой венок в пятнадцать талантов весом. (6) Гельвий обещал послам, что не тронет полей, а самих их направил к консулу. (7) Когда они повторили перед консулом свою просьбу, тот им ответил: «Мы, римляне, не получали от тирана каких-либо знаков благорасположения, и всем известно, что сам он таков, что нам надобно думать скорей о его наказании, чем о дружбе с ним». (8) Смущенные этими словами, послы просили консула лишь о том, чтобы он принял венок и дал тирану возможность явиться к нему и дать объяснения. (9) С позволения консула на следующий день в лагерь прибыл тиран. Его одежда и сопровождение были почти такими же, как у любого состоятельного человека, а речь приниженная и пресекающаяся; он старался преуменьшить свои богатства, жалуясь на бедность подвластных ему городов. (10) А под его властью находились, кроме Кибиры, Силлей и, как его называют, город под Лимной. С них-то он и пообещал, как будто совсем отчаявшись и оставляя нищими и себя самого, и своих подданных, собрать двадцать пять талантов. (11) «Право же, дальше эти насмешки терпеть нельзя, – прервал его консул.– Мало того, что ты не краснел, обманывая нас через послов: ты и сам, присутствуя здесь, продолжаешь упорствовать в том же бесстыдстве. (12) Двадцать пять талантов истощат твою тиранию? Так знай: если в три дня ты не выплатишь пятьсот талантов, жди опустошения полей и осады города». (13) Напуганный такой угрозой, тиран все равно продолжал упрямо твердить о своей мнимой бедности. (14) Не брезгая ни пустыми отговорками, ни мольбами и притворными слезами, ему удалось снизить сумму до ста талантов. К этому прибавили десять тысяч медимнов хлеба. Все было взыскано в шесть дней.
15. (1) От Кибиры войско двигалось по области города Синды38; переправившись через реку Кавларис, римляне стали лагерем. (2) На следующий день они двигались мимо Каралитийского болота и остановились подле Мадампра. Когда войско двинулось дальше, жители ближайшего города, Лага, в страхе бежали. (3) Безлюдный и полный всякого добра город был разграблен. Оттуда они прошли к источникам реки Лисиса, а на следующий день вышли к реке Кобулату. (4) В это время термесцы взяли город Изонду и уже осаждали городскую крепость. Не имея иной надежды, осажденные отправили послов к консулу и умоляли о помощи: (5) они-де вместе с женами и детьми заперты в крепости и со дня на день ожидают смерти либо от меча, либо от голода. Консулу представился желанный повод свернуть по пути в Памфилию. (6) Подойдя к Изонде, он снял с нее осаду и даровал мир термесцам, получив от них пятьдесят талантов серебра; договоры о мире были заключены также с Аспендом39 и прочими городами Памфилии. (7) На возвратном пути из Памфилии консул в первый день поставил лагерь при реке Тавре, а на следующий день подле места, называемого Деревянной деревней40. Двигаясь оттуда без остановок, они пришли к городу Кормасам. (8) Ближайший к этому городу – Дарса; ее консул нашел брошенной в страхе жителями и полной всяческого добра. Когда они шли дальше мимо болот, к консулу явились послы от Лисинои, чтобы сдать город на его милость. (9) Оттуда войско пришло в Сагаласские земли41, тучные и изобильно рождающие всякого рода плоды. Живут здесь писидийцы, лучшие воины тех мест. Эта их слава, а также плодородие полей, многолюдье и в особенности местоположение Сагаласса, города хорошо укрепленного, придавали духу его обитателям. (10) Не встретив на границе области посольства, консул приказал опустошать поля. Упорство жителей было сломлено лишь тогда, когда они увидели, что их имущество свозят и скот угоняют. (11) Прислав посольство, они испросили мира, заключив договор на условиях выплаты пятидесяти талантов и поставки двадцати тысяч медимнов пшеницы и двадцати ячменя. (12) Оттуда войско консула двинулось к Ротринским источникам и прибыло в Акоридову (так ее называют) деревню, возле которой и был поставлен лагерь. На следующий день туда же пришел из Апамеи Селевк42. (13) Больных и ненужную часть обоза консул отослал в Апамею; он получил от Селевка проводников и в тот же день пришел в Метрополитанские земли, а через день – к Диниям, городу, расположенному во Фригии. (14) Оттуда он прибыл в Синнады43; все окрестные городки были кинуты бежавшими в страхе жителями. Войско, отягченное доставшейся там добычей, за целый день едва смогло пройти пять миль и прибыло в Бевд, называемый Старым. (15) Следующая дневная стоянка была близ Анабур, на другой день у источников Аландра, на третий день лагерь разбит был подле Аббасия. Там войско стояло несколько дней, ибо оно подошло к области толостобогиев44.
16. (1) Галлы45, огромное людское множество, то ли из-за недостатка земли, то ли в надежде на добычу – ведь они полагали, что ни один народ из тех, через чьи земли они намеревались пройти, не сравнится с ними в ратном деле, – выступили в поход под предводительством Бренна и пришли в Дарданию46. (2) Там среди них начались раздоры, и около двадцати тысяч человек, возглавленные царьками Лонорием и Лутарием, отложились от Бренна и повернули в сторону Фракии. (3) С теми, кто оказывал сопротивление, галлы вели бои, а просивших мира облагали данью. Так они пришли в Византий и некоторое время владели побережьем Пропонтиды, взимая дань с окрестных городов. (4) Не издалека прослышали они о плодородии земли в Азии, и ими овладело желание туда переправиться. Обманом захватив Лисимахию, они силой оружия завладели всем Херсонесом и подошли к Геллеспонту. (5) Видя оттуда Азию, отделенную от них лишь узким проливом, они распалились еще сильнее и послали гонцов с просьбой о переправе к Антипатру, начальнику того берега. Эти переговоры шли медленнее, чем того галлам хотелось, и это породило новую распрю среди их вождей. (6) Лонорий вернулся с большей частью людей обратно в Византий, а Лутарий отобрал у македонян – соглядатаев Антипатра, подосланных к нему под видом посольства, – два палубных корабля и три легких, на которых и начал переправлять войско. Переправа шла денно и нощно, так что заняла она всего несколько дней. (7) Недолгое время спустя Лонорию тоже удалось с помощью вифинского царя Никомеда переправить свое войско из Византия. (8) Затем галлы соединились вновь и помогли Никомеду в войне с Зибетом, владевшим частью Вифинии47. (9) Главным образом благодаря их помощи Зибет и был побежден, а вся Вифиния перешла во владение Никомеда. Из Вифинии галлы отправились дальше в глубь Азии. Их было двадцать тысяч человек, но воинов среди них не более десяти тысяч. (10) И тем не менее такой ужас внушили они всем народам, живущим по сю сторону Тавра, что даже те из них, до кого галлы и не дошли, в том числе самые отдаленные, с равной готовностью подчинились их власти. (11) В конце концов галлы разделили свои владения в Азии на три части, ибо вторгшихся племен было три: толостобогии, трокмы и тектосаги; каждое из них стало взимать дань с доставшейся ему части. (12) Трокмы получили побережье Геллеспонта, толостобогии Эолиду и Ионию, тектосагам достались срединные области Азии. Они собирали дань со всей Азии по сю сторону Тавра, (13) а сами осели по обоим берегам Галиса47a. Вот какой страх наводило их имя, и ведь когда молодежь подросла, их стало еще больше; так что в конце концов даже сирийские цари не отказывались платить им дань. (14) Первым из царей Азии, кто решился не платить галлам дань, был Аттал, отец царя Эвмена. Неожиданно для всех его смелому начинанию сопутствовала удача, и ему удалось одержать победу в открытом бою48. Но и этим не сломил он в галлах дух властолюбия. Они оставались такими же сильными вплоть до войны Антиоха с римлянами. Даже после изгнания Антиоха галлы сильно надеялись, что так как они поселились вдали от моря, то римское войско до них и не доберется.
17. (1) С этим неприятелем, столь грозным для всех жителей того края, и предстояло теперь воевать. Посему консул, созвав солдат, обратился к ним с такой примерно речью: (2) «Воины! Мне хорошо известно, что воинской славой галлы превосходят все остальные народы Азии. (3) Здесь среди самых миролюбивых людей осело это дикое племя, прошедшее в войнах едва ли не весь круг земной. Они высокого росту; их длинные, крашенные в рыжий цвет волосы, огромные щиты, непомерно длинные мечи, (4) к тому еще их боевые песни перед началом сражения, громкие выкрики, пляски, (5) ужасный звук оружия, который получается от того, что они по обычаю особым образом стучат в щиты, – все это у них именно затем, чтобы внушить страх. Но пусть боятся этого те, кому это внове – греки, фригийцы, карийцы, – римлянам, привыкшим к неистовству галлов, известно и их пустое бахвальство. (6) Лишь один раз когда-то, впервые столкнувшись при Аллии с галлами, бежали от них наши предки