118. (12) Недаром ведь говорится, и справедливые эти слова вошли в пословицу: дружба должна быть бессмертной, смертной – вражда». (13) Раздались возгласы одобрения, затем все голоса просивших о том же слились воедино и заключили прервавшуюся речь. (14) Тогда Эмилий стал жаловаться, среди прочего, на то, что Марк Фульвий дважды лишил его верного консульства. Фульвий же сетовал, что Эмилий вечно его преследует и даже тягался с ним под залог119, чтобы опозорить. Однако каждый из них заявил, что если другой желает того же, то он покорится воле стольких лучших граждан. (15) И по общему настоянию они подали друг другу руки в знак того, что полагают вражде конец и предел. Затем под общие возгласы одобрения они были приведены на Капитолий. Сенат высоко оценил и одобрил участие лучших граждан в этом деле и уступчивость цензоров. (16) Затем цензоры потребовали выделить им деньги на общественные работы, и сенат назначил им весь доход от налогов за этот год120.
47. (1) В этом же году в Испании пропреторы Луций Постумий Альбин и Тиберий Семпроний Гракх договорились между собою так: Альбин отправится на вакцеев121 через Лузитанию, а оттуда вернется в Кельтиберию; если там случится большая война, Гракх пройдет в самые дальние края Кельтиберии. (2) Сначала Гракх внезапным ночным приступом овладел городом Мундою. Затем, взяв заложников и оставив в городе охранение, он принялся жечь поля и осаждать крепости, пока не пришел к другому, сильно укрепленному городу, который кельтиберы называют Кертима. (3) Когда он уже придвинул к стенам осадные орудия, из города явились послы, со старинной прямотой сказавшие, что воевали бы, если бы имели силы; (4) поэтому они просят пропустить их в стан кельтиберов, чтобы призвать их на помощь – а если они не добьются помощи, то сами решат, что им делать. Гракх пропустил их, и они отправились, а через несколько дней привели с собой десять других послов. (5) Время было около полудня. Первым делом послы попросили претора только о том, чтобы он приказал дать им пить. Выпив по первой чаше, они попросили еще, к большой потехе стоявших вокруг римлян, дивившихся такой их простоте и невежеству. (6) Потом старейший из них сказал: «Наше племя послало нас разузнать, на что же в конце концов ты надеешься, что идешь на нас с оружием». (7) На это Гракх ответил, что пришел, полагаясь на свое превосходное войско, и они могут сами, если хотят, увидеть это войско, чтобы рассказать о нем своим достовернее. (8) И Гракх приказал войсковым трибунам, чтобы те велели всему войску, и пешим, и конным, облачиться в доспехи и пройти перед ними в полном вооружении. После этого зрелища послы были отпущены. Своим рассказом они отпугнули соплеменников от помощи осажденному городу. (9) Тщетно поднимали горожане по ночам огни на башнях, что было условным знаком. Потеряв надежду на помощь, они сдались. (10) С горожан было взыскано два миллиона четыреста тысяч сестерциев. Кроме того, сорок наиболее знатных всадников были взяты римлянами, хотя на словах не в заложники – ведь им приказали нести военную службу,– но по сути дела как залог верности.
48. (1) Отсюда Гракх повел войско к городу Алке, где был лагерь кельтиберов, от которых приходили послы. (2) В течение нескольких дней он напускал на дозоры легковооруженных воинов, вступавших с ними в незначительные стычки, а чтобы выманить кельтиберов из их укреплений, со дня на день увеличивал эти отряды. (3) Добившись своего, Гракх приказал начальникам вспомогательных войск завязать сражение и вдруг, как бы уступая превосходству противника, поворотиться и в беспорядке бежать к лагерю. Сам же он внутри лагеря выстроил войско у всех ворот. (4) Прошло немного времени, и он увидел убегающий, как было условлено, свой отряд, а за ним – беспорядочно преследующих варваров. (5) Для того и стоял его строй за частоколом; и теперь, задержавшись настолько, чтобы дать своим легко вбежать в лагерь, Гракх с кличем выпустил войско сразу из всех ворот. Враги не выдержали внезапного натиска. (6) Выйдя на приступ чужого лагеря, они и своего не смогли защитить,– внезапно опрокинутые, обращенные в бегство, напуганные, они вскоре были загнаны в лагерь, а потом выбиты и из него. (7) В этот день было убито девять тысяч врагов, а захвачено в плен триста двадцать, коней – сто двенадцать, военных знамен – тридцать семь. В римском войске погибло сто девять воинов.
49. (1) После этого сражения Гракх повел легионы опустошать Кельтиберию. Он шел, повсюду все забирая, угоняя скот, и племена покорялись ему,– какие по доброй воле, какие из страха. За несколько дней ему сдались сто три города, и он захватил огромную добычу. (2) Затем он повернул назад, откуда пришел, к Алке, и начал приступ. (3) Сперва горожане выдерживали натиск, но когда в ход пошло не только оружие, но и осадные машины, они, не чувствуя себя защищенными в городе, ушли в городскую крепость; (4) и наконец, прислав оттуда послов, они со всем своим добром отдались под власть римлян. Оттуда была вывезена большая добыча. В плен попали многие знатные испанцы, среди них два сына и дочь Турра. (5) Он был царьком этих племен, наиболее могущественным из всех испанцев. Услышав о поражении, он сначала дослал в лагерь Гракха своих людей, испросивших ему безопасность, а потом явился и сам. (6) Первым делом он спросил у Гракха, сохранят ли жизнь ему и его детям. Когда претор ответил утвердительно, он спросил, будет ли ему позволено воевать вместе с римлянами. (7) Когда Гракх разрешил и это, Турр сказал: «Тогда я буду воевать вместе с вами против бывших моих союзников, потому что они не сочли нужным прийти мне на помощь». С этих пор следовал он за римлянами, и его мужество и верность часто им были на пользу.
50. (1) После этого, напуганные вестями о поражениях окрестных народов, жители Эргавики, города славного и могущественного, тоже открыли ворота римлянам. (2) Некоторые писатели утверждают, что эта сдача крепостей была хитростью испанцев: из какой области Гракх ни выводил бы войска, там сразу же поднималось восстание, и ему, говорят, потом пришлось выдержать большое сражение с кельтиберами близ горы Хавн, когда они бились в правильном строю с рассвета до полудня, и с обеих сторон полегло много воинов. (3) В этот день римляне ничего не добились; что они не были разбиты, можно судить только по тому, что на следующий день они делали набеги на кельтиберов, не покидавших лагеря, (4) и весь день снимали с убитых доспехи. На третий день вновь состоялось еще более жаркое сражение, и лишь тогда кельтиберы были наголову разбиты, а их лагерь взят и разграблен. (5) В тот день было убито двадцать две тысячи врагов, захвачено более трехсот человек и примерно столько же коней, а также семьдесят два знамени. На этом война закончилась, и кельтиберы заключили настоящий мир, без прежнего своего вероломства. (6) Тем же летом, как пишут, Луций Постумий в Дальней Испании дважды успешно сразился с вакцеями, убив до тридцати пяти тысяч врагов и взяв их лагерь. Но это скорее вымысел: он слишком поздно прибыл в провинцию, чтобы успеть принять участие в боевых действиях в это лето.
51. (1) Верные своему слову, цензоры в добром согласии составили новый список сената. Первоприсутствующим в сенате стал сам цензор Марк Эмилий Лепид122, великий понтифик. Трое были исключены из сената; несколько человек, не включенных его сотоварищем в список, Лепид все же оставил в сенате123. (2) На предоставленные цензорам и распределенные между ними деньги они сделали следующее. Лепид соорудил дамбу у города Таррацины, чем не снискал благодарности, потому что у него там было имение и общественные средства оказались потраченными на частные нужды. (3) Он сдал подряды на строительство театра и проскения у храма Аполлона124, а также на побелку храма Юпитера на Капитолии и колонн вокруг него. От этих колонн он убрал неудачно расположенные статуи, которые загораживали вид, а также снял с колонн прибитые к ним щиты и разного рода знамена. (4) Марк Фульвий сдал больше подрядов и с большей пользой. Так, на Тибре он заложил пристань и опоры моста125, на которых через несколько лет цензоры Публий Сципион Африканский и Луций Муммий стали возводить своды. (5) Позади новых меняльных лавок Фульвий соорудил базилику126 и рыбный рынок, окруженный лавками, которые он продал в частное пользование. Еще он стал строить портик за Тройными воротами, (6) и другой портик – за верфями, и еще у святилища Геркулеса, и позади храма Надежды близ Тибра, и у храма Аполлона Целителя127. (7) У цензоров были и общие средства, на которые они начали строительство водопровода на арках; но строительству воспрепятствовал Марк Лициний Красс, который не позволил вести работы на своей земле. (8) Эти же цензоры ввели много пошлин в гавани и налогов. Они позаботились о том, чтобы многие небольшие общественные святилища, занятые частными лицами, вновь стали общественными и были открыты для народа. (9) Они изменили порядок голосования, распределив трибы по кварталам соответственно сословиям, положению и промыслам граждан128.
52. (1) Кроме того, один из цензоров, Марк Эмилий, испросил у сената деньги на устройство игр при освящении храмов Царицы Юноны и Дианы, которые он обетовал построить восемь лет назад, во время Лигурийской войны129. (2) Ему было выделено двадцать тысяч ассов. (3) Лепид посвятил оба храма в Фламиниевом цирке, а потом там же в цирке устроил сценические представления, трехдневные после освящения храма Юноны и двухдневные – Дианы. (4) Он же посвятил храм Морских Ларов