В конце 20-х гг. Госплан уже сам точно определял количественные объемы производства каждого продукта и затем в виде заданий разверстывал их по плановым комиссиям наркоматов и экономических районов. При этом плановая установка превращалась в жесткую директиву, а планирование велось от достигнутого. Фактически уже «контрольные цифры» на 1927/28 хозяйственный год становятся обязательными для ведомств.
Особенности первой пятилетки. Разработкой первого пятилетнего плана занимались две группы специалистов: одна из Госплана, другая представляла ВСНХ. Сталинским руководством был поддержан вариант ВСНХ, основное внимание в котором уделялось развитию тяжелой промышленности, остальные же отрасли должны были развиваться в зависимости от этого решающего сектора экономики. Выполнение пятилетнего плана, намеченного на 1928/29–1932/33 гг., официально началось 1 октября 1928 г. (хозяйственный год тогда начинался с октября). К этому сроку задания не были ещё опубликованы и даже не утверждены. Характерно, что председатель ВСНХ В. В. Куйбышев уже после этой даты получил «свыше» задание за ночь свести баланс по «контрольным цифрам». Широкое обсуждение плана началось лишь в самом конце 1928 г. Из двух подготовленных вариантов пятилетки — отправного, или минимального, и оптимального (который по основным показателям был примерно на 20 % выше первого), XVI партконференция (апрель 1929 г.) без всяких споров утвердила оптимальный. Он предусматривал ежегодный рост промышленного производства на 21–25 %, т. е. несколько более высокий темп, чем прогнозировал в 1925 г. Троцкий, обвиненный тогда за это в «сверхиндустриализаторстве».
После партконференции серией постановлений ЦК партии, Совнаркома, ЦИК СССР были повышены пятилетние задания по выплавке чугуна, добыче нефти, производству тракторов и провозглашен лозунг «пятилетку — в четыре года».
Первый пятилетний план был ориентирован прежде всего на развитие тяжелой индустрии: металлургической и топливной промышленности, машиностроения. Тем самым он должен был создать надежную техническую базу для производства новейших систем вооружений. При общем темпе роста валовой продукции всей планируемой промышленности в 2,8 раза тяжелую индустрию предполагалось поднять в 3,3 раза, а легкую — в 2,3 раза.
Главной политической целью пятилетки было усиление социалистического сектора в городе и деревне. Но при этом первый пятилетний план, в отличие от последующих, базировался на принципах нэпа. В нем намечалось дальнейшее развертывание хозрасчета, доведение его до каждого предприятия. Важнейшим его достоинством была сбалансированность всех важнейших заданий.
Решая задачи первой пятилетки, сталинское руководство становится на путь пересмотра и без того завышенных заданий. Летом 1930 г. на XVI съезде партии Куйбышев заявил о том, что необходимо каждый год удваивать объем капиталовложений и увеличивать производство на 30 %. В феврале 1931 г. Сталин заговорил о возможности и необходимости выполнения плана в основных отраслях за три года. Новые планы были далеки от реальных возможностей страны. На их выполнение привлекалось все больше рабочих. За первую пятилетку их численность удвоилась (с 4,6 до 10 миллионов человек). Но рабочих рук не хватало. Наркомтруд получает право переводить любого квалифицированного рабочего в любую точку страны без согласия последнего. Росло число начатых и незавершенных строек; в конце первой пятилетки в них было заморожено 76 % капиталовложений, против 31 % в начале. В конечном итоге фактические показатели выполнения пятилетнего плана существенно отклонились от запланированных.
Цена индустриального скачка. Непосредственным поводом для отказа от нэпа послужил кризис хлебозаготовок конца 1927 г., прямо связанный с попыткой форсировать темпы роста накопления и удержать цены на зерно на низком уровне. Хлеб давал валюту, поэтому от хлебозаготовок во многом зависели сроки и темпы превращения СССР из аграрной страны в индустриальную.
После очередного снижения цен на сельскохозяйственные продукты крестьяне отказались продавать свои излишки государству. За вторую половину 1927 г. заготовки зерна по сравнению с аналогичным периодом 1926 г. сократились с 428 до 300 миллионов пудов. Политика высоких темпов индустриализации оказалась под угрозой срыва. Привычка видеть причины экономических и политических провалов и просчетов главным образом в недостаточной организационно-партийной и идеологической работе приводит к тому, что власть использует всю репрессивную мощь государства, встает на путь «закручивания гаек» и репрессий.
После того как направленные в конце 1927 — начале 1928 г. на места для ужесточения административных мер по отношению к крестьянству грозные директивы ЦК ВКП(б) не внесли перелома в ход хлебозаготовок, Сталин обвинил в неудачах местное руководство. «Хлебозаготовки, — указывал он в телеграмме на места, — представляют крепость, которую должны мы взять во что бы то ни стало. И мы возьмем её наверняка, если проведем работу по-большевистски, с большевистским нажимом».
Что это такое, Сталин продемонстрировал на практике во время своей секретной поездки в Сибирь в начале 1928 г. За три недели сибирского вояжа генерального секретаря ЦК ВКП(б) была отработана система репрессивных мер против крестьянства, получившая затем наименование «урало-сибирского метода».
Посещая хлебные районы Сибири, Сталин требовал наказывать крестьян по 107-й статье УК РСФСР, предусматривавшей лишение свободы до одного года с конфискацией имущества, за то, что они не желали продавать государственным заготовителям по низким ценам произведенный ими хлеб. План хлебозаготовок 1928 г. удалось выполнить ценой повальных обысков в деревнях, судебных репрессий.
Свертывание нэпа в деревне. Партийные руководители рьяно взялись за выполнение сталинских директив. На местах создаются наделенные всей полнотой власти чрезвычайные неконституционные и внеуставные «хлебные тройки» в составе секретаря и двух членов окружкома и райкома. Для активизации хлебозаготовок применяются методы продовольственной разверстки. Как и в период комбедов, большевистская власть поднимает против зажиточной части деревни бедноту.
Осенью 1928 г. на ноябрьском Пленуме была сформулирована задача увязать производственное кооперирование сельского хозяйства с разгромом кулачества. На пленуме Сталин определил колхозно-совхозное строительство в качестве важнейшего направления аграрной политики. На эти цели вдвое увеличивались капиталовложения и тем самым фактически уже в 1928 г. в деревне нэп был ликвидирован. Его сменила политика «военно-феодальной эксплуатации крестьянства», взимания с него дани.
Осенью 1929 г. примерно 1/3 хлеба из деревни изымалась силой. В ответ крестьянство пыталось оказывать сопротивление. В 1929 г. было зарегистрировано до 1300 «кулацких» мятежей. Одновременно крупные зажиточные хозяйства дробились на мелкие, чтобы скрыть доходы и уменьшить налоги, число кулацких хозяйств снизилось на 25 %. Уменьшался приток продовольствия на городской рынок. Торговцы, не выдерживая произвола властей, закрывали свои предприятия. Экономический кризис приобретал всеобщий характер.
Перспектива экономического застоя и реальная возможность социального взрыва заставили советских руководителей отключить рыночные механизмы.
Была и другая, не менее веская причина, заставившая Сталина «отбросить к черту» нэп. Сталин и его окружение отчетливо видели, что дальнейшее осуществление нэпа неминуемо ведет к ослаблению режима диктатуры пролетариата, подрывает однопартийность, «поднимает шансы на восстановление капитализма в стране».
Чтобы обеспечить поддержку новому курсу на «социалистическое наступление», Сталин развертывает борьбу против тех партийных руководителей, кто продолжал отстаивать принципы нэпа. В силу этого обстоятельства анонимный «правый уклон» очень скоро был персонифицирован и стал связываться с именем главного идеолога нэпа Бухарина.
Непосредственным поводом для перерастания скрытых разногласий в открытое противостояние послужили чрезвычайные меры, принятые Сталиным для преодоления хлебозаготовительного кризиса, которые Бухарин и его сторонники справедливо расценили как отход от нэпа. В статье «Заметки экономиста», опубликованной в «Правде» осенью 1928 г., Бухарин под видом борьбы с троцкизмом выступил против «авантюризма» нового курса, связав с ним возможность нарушения политического равновесия в стране. Сталин расценил статью как теоретическую платформу новой оппозиции и антипартийное выступление.
Скрытый характер борьбы, вовлечение в нее лишь партийной верхушки, нежелание Бухарина апеллировать к партийным низам с самого начала обеспечили перевес в этой борьбе Сталину. Генсек, собрав большинство в поддержку своего курса, в конце февраля 1929 г. обвинил Бухарина, Рыкова, Томского во фракционной борьбе, в попытке выступить против курса партии, объявляя намеченные темпы индустриализации гибельными. Вслед за тем легко и просто настоял на утверждении «оптимального» плана пятилетки. «Правые» получают ярлык «защитников капиталистических элементов», «выразителей идеологии кулачества» и вскоре капитулируют, признав правильность генеральной линии партии. Тем не менее и Бухарин, и Томский, и Рыков были лишены влиятельных постов в партии и государстве.
Начало коллективизации. Согласно утвержденному весной 1929 г. пятилетнему плану в колхозы предполагалось вовлечь лишь 4–4,5 миллиона или 16–18 % общего числа крестьянских хозяйств в стране. Таким образом, в течение всей первой пятилетки основная масса крестьянских хозяйств должна была быть по-прежнему сосредоточена в индивидуальном секторе. Решение сократить намеченные первым пятилетним планом сроки осуществления коллективизации пришло очень скоро. 7 ноября 1929 г. в статье «Год великого перелома», опубликованной в «Правде», Сталин заявил о произошедшем «коренном переломе» на всех фронтах социалистического строительства, в том числе в «недрах самого крестьянства в пользу колхозов». Вопреки действительному положению дел он утверждал, что партии за прошедший год удалось повернуть основные массы крестьянства к новому, социалистическому пути развития, что в колхозы якобы пошел середняк. Реально в колхозы в это время было объединено всего 6–7 % крестьянских хозяйств.