Перед Собором стояла задача — выборы нового монарха России. Первое, с чем согласились члены Собора, стало решение не избирать на русский трон иноземного представителя — ни польского, ни шведского принцев. Началась борьба вокруг российских кандидатур. Претендентов оказалось немало, около десяти человек. Прежде всего назывались представители старых княжеских родов — Ф. И. Мстиславский и В. В. Голицын. Но первый дискредитировал себя связью с поляками, а второй был в польском плену. Дворяне и казаки продвигали кандидатуру князя Д. М. Трубецкого. Одним он был близок по участию в Тушинском лагере, другим по первому ополчению. Сам Трубецкой страстно стремился быть избранным, большие деньги потратил на подкуп членов Собора. Но боярство считало его недостаточно родовитым. Называлось и имя князя Д. М. Пожарского. Но наступили уже другие времена, и неродовитого героя второго ополчения не поддержали.
И тут был найден компромисс. Казаки назвали имя 16-летнего Михаила Романова, который после освобождения Кремля находился в своей вотчине в Костромском уезде. Сын тушинского патриарха Филарета, он был достаточно близок казакам. За ним стоял ореол отца-мученика, который находился в польском плену. Боярство также поддержало его, поскольку Романовы входили в элиту русской аристократии, а Михаил приходился внучатым племянником Анастасии Романовой, первой жене Ивана Грозного. Кроме того, боярская группировка не отказалась от старой идеи — поставить на русский трон зависимого от нее монарха и тем самым ограничить самодержавный деспотизм. Один из влиятельных бояр-выборщиков утверждал: «Миша Романов молод, разумом ещё не дошел, и нам будет повален».
21 февраля 1613 г. Михаил Федорович Романов был избран на царство.
Но все могло повернуться вспять. Оставшиеся на русской территории польские отряды, узнав об избрании М. Романова, попытались захватить его в родовых костромских владениях. Один из таких отрядов появился вблизи вотчины Романовых и заставил старосту ближайшей деревни Ивана Сусанина провести их в место обитания юного царя. Сусанин в зимнюю стужу завел поляков в непроходимые лесные дебри, где они и погибли." За этот подвиг он расплатился жизнью, его зарубили здесь же, в лесу. Подвиг Ивана Сусанина увенчал общий патриотический порыв страны, народа. Акт избрания царя, а потом венчания его на царство сначала в Костроме, а затем в Успенском соборе Кремля положил конец Смуте, возвестил о начале возрождения страны, утверждении её суверенитета, единства, о продолжении собственного исторического пути развития.
Глава 8. РОССИЯ В ПЕРВОЙ ПОЛОВИНЕ XVII в.
Михаил Романов был молод и неопытен. Про него говорили, что он был «благоверен (т. е. доверчив), зело кроток же и милостив». С такими чертами характера трудно было претендовать на ведущую роль в новой России, которая требовала твердой руки и решительности. Но Михаил и не стремился к этому. Дело было не в личности, а в потребности сильной власти в стране. Минин и Пожарский, возглавив мощное патриотическое движение и объединив широкие слои народа вокруг идеи спасения Родины, своей победой проложили дорогу возрождению российского самодержавия. Именно эта форма власти в то время, как показала история Смуты, оказалась спасительной для России. Все попытки найти иной способ управления страной во время Смуты оказались неудачными, и теперь Россия надолго притормаживала продвижение по пути свободы личности, прав человека, развития представительных учреждений, средневековой демократии. Ради спасения Родины все это отодвигалось в России, увы, на далекое будущее. Расчеты бояр на то, что новым царем легко будет управлять, не оправдались. Вокруг Михаила сразу же сплотилась сильная группа сторонников — видных князей, бояр, дьяков, дворян. Среди них — известные в стране опытные государственные люди и новые выдвиженцы, а также близкие к семейству Романовых, их родственники. Образовалась новая мощная правящая группа, которая прочно взяла власть в свои руки.
Позднее из плена вернулся отец царя патриарх Филарет, который, по существу, стал соправителем сына. Опытный, умный, с сильным характером 64-летний патриарх, проживший большую часть жизни при прежних самодержцах, сосредоточил в своих руках огромную и духовную, и светскую власть. Были воссозданы старые приказы, образованы новые. Во главе их встали оставшиеся в живых опытные управленцы — бояре и дьяки. Свое место в этой новой системе власти нашли Минин и Пожарский. Воевода получил чин боярина и долгое время после этого занимал важные места в правительстве и армии. Минин стал думным дворянином. Но прежнего влияния в стране они уже не имели, новые люди заслонили их.
С первых же дней монархия первого Романова стала формироваться как самодержавная власть по примеру предшественников XVI в.
Уже в дни его продвижения из Костромы в Москву бояре в грамотах к нему именовали себя царскими «холопами», исполнителями царской воли, а юный царь требовал от всех неукоснительного повиновения. В то же время повсюду он представлял себя защитником всего народа, всех «сирых и убогих», всех обиженных в период Смуты людей, гарантом справедливости и порядка. Так проходило единение народа вокруг новой власти.
Правительство нового царя проводило осторожную и мудрую политику умиротворения страны, сплочения всех сословий. Никому из бояр, дьяков, дворян не мстили, не было ни одной опалы. Все сохранили свои былые позиции, земли, чины, несмотря на связи кто с «тушинским вором», кто с поляками; многие были пожалованы землями, новыми чинами. Это сразу создало обстановку сплочения и единства, потому что грехов многие имели предостаточно.
Чувствуя ещё слабость своей власти, правительство Михаила, особенно в первые послесмутные годы, опиралось на Боярскую думу и Земские соборы. Этот выборный орган собирался довольно часто для решения важных государственных дел — установления новых налогов, вопросов внешней политики. Такой постоянный совет с «землей» укреплял авторитет новой власти, позволял ей действовать решительней и жестче во всех делах управления.
Однако практика обращения к выборному органу не стала постоянной. Напротив, по мере укрепления власти нового царя, особенно после появления в Москве патриарха Филарета, Земские соборы стали собираться все реже, а во второй половине XVII в. вообще исчезли из российской государственной системы. «Земля» стала все больше и больше подчиняться самодержцу.
Все сильнее попадала под влияние царя и Боярская дума. Бояре скоро стали исполнителями воли самодержца, его различных поручений в приказах, различных комиссиях, в командовании войсками. Увеличилось количество приказов.
Была изменена и система местного управления. Вместо старых полунезависимых наместников правительство стало назначать в города и уезды на один-два года воевод, которые управляли при помощи приказных изб, а также местных выборных старост. Сделано это было с целью усиления центральной власти на местах и искоренения злоупотреблений и взяточничества.
Для восполнения оскудевшей казны правительство ввело ряд новых налогов, обратилось к богатым купцам с просьбой дать деньги взаймы, а к духовенству — уговаривать население жертвовать продовольствие на содержание армии.
Так российское государство, монархическая власть благодаря поддержке всех слоев народа в тяжелое для страны время из Смуты вышло более сильным, чем было прежде. И скоро народ ощутил на себе всю давящую силу этого укрепившегося государства.
Конечно, первой заботой нового правительства стало умиротворение страны. Трудно было говорить о стабилизации жизни, когда по всей России бродили никому не подчинявшиеся казацкие отряды, шайки разбойников, польские отряды. Известный авантюрист Лисовский воевал в центральных уездах страны, и Пожарскому поручили уничтожить старого врага. Только в 1615 г. он нанес шляхтичу несколько поражений, загнал его на юг, где тот и погиб.
От Рязани на Москву двинулся Заруцкий, пытавшийся в 1612–1613 гг. повторить путь самозванцев. Его знаменем был сын Марины Мнишек Иван. Однако царские воеводы оттеснили его на юг и под Воронежем разбили. Заруцкий, Марина Мнишек и трехлетний Иван были схвачены. Вскоре Заруцкого и Ивана казнили прилюдно на окраине Москвы. Заруцкого после жесточайших пыток посадили на кол, а Ивана повесили. Марина Мнишек была посажена в темницу, где умерла на следующий год.
Таким образом, юг страны был замирен. Но на севере продолжались волнения. Там, в лесных районах Вологодского, Белозерского и Каргопольского уездов страх на население наводил атаман Баловень со своими отрядами, которые достигали 5 тысяч человек. Казаки грабили города, разоряли и выжигали села и деревни. С ними начали переговоры, посылая духовенство с уговорами «отстать от воровства». За переход на службу к царю им обещали помилование и хорошее вознаграждение. Часть казаков ушла от атамана, но остальные двинулись на Москву, и лишь на самых подступах к столице их разбили царские войска. Баловень с группой соратников был схвачен и тут же повешен. Рядовых же казаков простили и зачислили на службу. Так кнутом и пряником правительство Михаила Романова подавляло один очаг казачьей вольницы за другим.
Лишь к началу 20-х гг. положение в стране стабилизировалось.
Войны с Польшей и Швецией. Постоянному внутреннему напряжению в стране во многом способствовала и продолжающаяся война между Польшей и Россией. Сигизмунд III не признал выборов царя в Москве и по-прежнему считал Владислава законным московским государем.
В 1613 г. русские полки двинулись на Запад. Воеводам удалось отбить для России ряд захваченных поляками городов и подойти к Смоленску. Но на большее разоренной стране не хватило сил. Начались длительные переговоры.
Одновременно было послано войско и на Новгород, но по пути воеводы потерпели поражение. Шведы захватили дополнительно ещё ряд русских городов и осадили Псков. Однако город благодаря мощным крепостным стенам отчаянно защищался. Положение шведов на захваченных землях было ненадежным из-за враждебного отношения населения. Планы создать на севере России зависимое от Швеции Новгородское государство становились все более зыбкими.