Скоро повстанческое войско исчислялось уже десятками тысяч человек. Наконец вдалеке показались стены астраханского кремля, где год назад народ восторженно встречал удачливого атамана. На поддержку простого народа Разин надеялся и на этот раз.
В городе был крупный гарнизон, которым командовал опытный воевода князь И. С. Прозоровский. Но под натиском Разина не устояла и Астрахань. Во время ночного штурма города в нем вспыхнуло восстание «черных людей», стрельцов, солдат гарнизона. Прозоровский отбивался отчаянно, но город был взят, и все воеводы и офицеры захвачены в плен. По приговору круга десятки человек местной знати, администрации, начальных людей, местных богатеев было казнено. Престарелого воеводу сбросили «с раската», т. е. с кремлевской стены. Его 12-летнего сына повесили здесь же на стене вниз головой.
Оставив своего сподвижника Василия Уса в Астрахани, Разин двинулся вглубь России. Без боя ему сдаются Саратов, затем Самара. Впереди на высоком берегу стояли высокие стены и виднелись золоченые купола церквей Симбирска. Повстанческое войско вступает в уезды с обширными вотчинами, помещичьими и церковными владениями, многочисленным крепостным крестьянским населением.
Теперь восстание из казацкого быстро перерастает в крестьянско-казацкое. Крестьяне захватывают усадьбы помещиков и вотчинников, делят между собой их имущество, жгут кабальные документы, захватывают спорные земли, организуют по образу разинского управления свои крестьянские круги с выборными лицами. Наиболее ненавистных феодалов и начальников бросают «с раската», топят в реках.
В огне восстания оказывается все Поволжье, Центрально-Черноземный район. Его языки доходят до северных городов, Предуралья, волнения охватывают слободскую Украину, башкирские, татарские, марийские, чувашские, мордовские деревни. На освобожденной территории прекращается выплата государственных налогов, оброков, выполнение барщинных работ. Повсюду люди тянутся к свободной, вольной жизни, к несдерживаемой никакими препятствиями предпринимательской деятельности.
В районах, занятых разницами, сохранялись частная собственность, торговля, денежные расчеты, но все это происходило уже без феодальных налогов, ограничений, бюрократической волокиты приказной администрации.
Однако расширение не усилило восстание, а скорее ослабило. В его ряды вливались люди, которые никогда не имели дело с боевым оружием — мирные крестьяне, посадские люди, мелкие торговцы, ремесленники. Они не знали, что такое военная дисциплина и тактика боя. Их оружием были вилы, косы, дубины. Посланные на усмирение карательные отряды зачастую довольно быстро рассеивали их и восстанавливали порядок.
Первый штурм Симбирска не увенчался успехом, и Разин начал планомерную осаду города с суши и со стороны Волги.
А в это время пришла в движение вся самодержавно-феодальная, чиновничья, церковная Россия. Правительство Алексея Михайловича бросило значительные силы для защиты тех порядков, которых страна с большим трудом, с неимоверными страданиями добилась в послесмутное время. Разинское движение грозило разрушить стабильность государственной системы, опрокинуть устоявшиеся общественные ценности, как бы несправедливы они ни были в те далекие времена.
Для борьбы с восстанием царь мобилизовал лучшие воинские силы России. Наиболее боеспособные части были стянуты даже с польской границы. В армию включили полки «нового строя» — рейтарские и драгунские части во главе с иностранными офицерами. Во главе карательных войск Алексей Михайлович поставил лучших русских полководцев Ю. А. Долгорукого и Ю. Н. Борятинского.
Не спеша царская армия стала продвигаться к Поволжью. Попутно карательные отряды подавляли очаги сопротивления в отдельных уездах, селах и деревнях.
Долгорукий сурово карал ослушников, повсюду вдоль дорог стояли виселицы с повешенными повстанцами. Сотням людей в наказание отрубали руки, вырывали языки, выжигали на лбу и щеках позорные знаки.
В начале октября 1670 г. за Симбирск разгорелось ожесточенное сражение, в ходе которого повстанцы проявили чудеса храбрости и самоотверженности. Но и войска подошедшего сюда князя Борятинского выказали "высокую боевую выучку, преданность престолу и стойкость. К тому же совершили вылазку и войска гарнизона. Повстанцы попали между двух огней.
Разин дрался в гуще сражения, увлекая своим примером товарищей, однако был ранен сабельным ударом в голову. Истекающего кровью и потерявшего сознание атамана перенесли в один из стругов, которые стояли на берегу Волги под тщательной охраной. В случае поражения для повстанцев это был последний путь к спасению.
Сражение ещё продолжалось, но казацкие атаманы уже отчалили от берега. Их струги летели вниз по Волге, туда, где ладьи легко было перетащить на Дон. А там были уже свои обжитые безопасные края. Разина привезли в Кагальницкий городок, откуда он начал антибоярский поход, а царские войска продолжали громить повстанческие отряды. Дольше всех, около года, держалась восставшая Астрахань, но в конце концов пала иона.
Кое-где очаги восстания ещё вспыхивали, среди крестьян поволжских лесов распространялись грамоты, что атаман вот-вот снова выйдет на Волгу, что он лишь скрывается до поры до времени. Но Разина все не было, а его соратники и помощники один за другим оказывались в царских застенках и клали головы на плаху.
В апреле 1671 г. в Кагальнике был схвачен и сам атаман. Арестовали его домовитые казаки, которые пришли к нему как бы для увещевания, убеждали повиниться перед властями. Но Разин был непреклонен. Он надеялся «собрать новых молодцов и снова пойти в Русь защищать сирых и убогих». Но сделать этого ему не удалось: несколько человек навалились на него, скрутили руки.
Под усиленной охраной в клетке, поставленной на телегу, повезли Разина в Москву. Там он выдержал долгие допросы, в том числе в присутствии самого Алексея Михайловича, перенес неимоверные пытки. Но атаман не потерял присутствия духа, не дрогнул, не выдал своих ещё бывших на свободе соратников.
Степана Разина четвертовали на Красной площади при огромном стечении народа. Вся боярская, помещичья, купеческая Москва вышла посмотреть на смерть своего злейшего врага.
Восстание Степана Разина показало, что уже в то время русское общество было расколото на непримиримые части. Между ними были невозможны переговоры, диалоги, компромисс. Все вопросы решались силой, кровью, взаимным уничтожением. Это стало характерной чертой российской жизни и в последующие времена.
На фоне описываемых событий в Российском государстве нарастали новые крупные общественные противоречия. На этот раз между церковью и государством, или, как тогда говорили, между «священством» и «царством». Чья власть в этом мире выше над людьми — церковная или светская, патриарха или царя?
Со временем церковь в России обрела огромную силу. Государство нуждалось в церкви во время борьбы с иноземными захватчиками, в период сплочения, централизации. Церковь освящала крестом и молитвой великие свершения народа. Необходимо иметь в виду и то, что великие государи, особенно Романовы, были глубоко верующими людьми и для них представители религиозного культа представлялись исполнеными особой священной силы. Цари рассматривали их как своих пастырей, прислушивались к их мнениям. Церковь в свою очередь нуждалась в защите со стороны государства: власти охраняли её земельные богатства, льготы и привилегии.
Но чем сильнее, крепче становилась в России самодержавная власть монарха, чем увереннее утверждалась правительственная система управления страной с её сильной бюрократией, могучей армией, новым сводом законов, тем меньше в этой системе отводилось места церкви. Царская власть не могла смириться с существованием в России ещё одного «государства в государстве» — с огромными земельными владениями, мощным политическим влиянием, различного рода судебными и налоговыми льготами, которых давно уже лишены светские землевладельцы. Вот эти две мощные силы и вступили в очередную схватку за верховную власть в 60-е гг. XVII в.
Все началось с малого. В условиях упорядочения жизни государства, создания новой приказной системы управления, разработки нового свода законов, формирования полков «иноземного строя» лишь церковная среда оставалась вне возникших веяний. А потребность в обновлении ощущалась немалая. И в них нуждалась и церковь, и государство. Необходимо было привести в соответствие с требованиями времени церковные службы и обряды, исправить книги.
За долгие столетия в церковном богослужении, в обрядах накопилось немало несуразностей и ошибок, в церковных книгах, когда-то переведенных с греческого, многие тексты были искажены малограмотными переписчиками. Русские иконописцы, создавая иконы, порой отходили от строгих греческих канонических правил изображения святых ликов и религиозных сюжетов. Более того, даже крестное знамение с годами на Руси претерпело изменение — вместо крещения тремя перстами (что означало высшую религиозную символику — Бога Отца, Бога Сына, Бога Духа Святого) на Руси стали креститься двумя перстами, что вызывало удивление в остальном православном мире.
Все это имело не только чисто религиозное, но и политическое значение в связи с тем, что после объединения Украины с Россией украинская церковь объединялась с русской. Между тем это можно было сделать только при унификации обрядов, служб, правил обеих церквей, восходивших к греческим православным оригиналам.
Поэтому в руководящих кругах и церкви, и государства, при активном участии царя Алексея Михайловича началась подготовка к очищению церкви от наносных явлений, искажений. Все это рассматривалось как дальнейшее упорядочение жизни страны и возвышение религиозного авторитета православной церкви.
Проводником этих новшеств стал новый российский патриарх Никон (1605–1681 гг.), возведенный на патриарший трон в Успенском соборе Кремля в 1652 г.
Судьба этого человека была удивительной. По рождению Никита Ми-нов (так звали мальчика в миру) был мордвином. Он рано осиротел, с детства пристрастился к чтению духовных книг и стал готовить себя к служению церкви. Некоторое время провел послушником в знаменитом Макарьевском монастыре, неподалеку от Нижнего Новгорода, а потом стал священником. Его семейная жизнь оказалась трагической. Одного за другим они с женой потеряли трех малолетних детей. После этого он ушел из семьи в далекий скит на Белом море и постригся в монахи под именем Никона. Вскоре слух о его строгой, аскетичной, подвижнической жизни во славу Бога широко пошел по Руси. Его выбирают игуменом монастыря, а позднее представляют царю. Высокий, строгий, черноволосый, с пронзительным взглядом темных глаз, честный и прямой Никон произвел на религиозного царя сильное впечатление. Его оставили в Москве.