примеч. авт.) во всех случаях нужны и потребны», а также нужным России ремеслам. При одном из московских монастырей было открыто Славяно-латинское училище. К ужасу церковников, там началось преподавание ненавистной им латыни — языка католиков. Возник и проект создания академии.
Поворот в сторону новых цивилизационных ценностей отразился и в быту, и одежде. Царь приветствовал убранство домов по западным образцам — с картинами, зеркалами. Он запретил являться государственным людям во дворец в долгополой и неудобной старой русской одежде и приказал сменить её на ферязи и кафтаны западных моделей, так как традиционные одежды, по его мнению, были «приличны женскому платью и служилому, и дорожному времени не потребны».
Это и многое другое роднило Федора Алексеевича с Петром I.
Он не любил пышных церемоний и многолюдных сборищ. Решал дела быстро и четко. Был удивительно разносторонним человеком: увлекался музыкой и имел хорошую нотную библиотеку, сам сочинял стихи и церковные распевы, прославился как знаток архитектуры и градостроительства. При нем похорошела и изменилась Москва. Царь распорядился мостить в Москве улицы и провести канализацию во всех кремлевских зданиях. Он приказал построить в Москве новую типографию, которую освободил от патриаршей цензуры.
Федор, как и его дед и отец, поддерживал благотворительность, помогал бедным, содействовал открытию для них новых богаделен.
Неизвестно, каким путем пошла бы Россия далее, будь царь жив и здоров. Но век его был короток. В 1682 г. Федора Алексеевича не стало.
Сразу же после смерти Федора Алексеевича, 27 апреля 1682 г., обстановка в столице обострилась. В тот же день пришли в движение боярские группировки, сторонники Нарышкиных и Милославских. Вокруг Нарышкиных объединились защитники старины, противники отмены местничества.
Активность проявили и те, кто в последние годы стоял рядом с царем и проводил реформы. Они боялись потерять свои позиции при Милославских. Именно эти деятели в союзе с Нарышкиными и патриархом, недовольным прозападным курсом Федора, объявили царем 10-летнего Петра.
Однако Милославские не успокоились. В борьбе за власть они решили использовать давно уже назревавшее недовольство стрельцов, расквартированных в Москве.
Положение в стрелецких полках действительно стало угрожающим. Военную реформу, перевод на рельсы регулярной армии стрельцы встретили болезненно. Новые обязанности по службе, учения, военные походы отрывали их от привычной жизни — от промыслов и торговли, которыми они занимались в мирное время. Усиление роли полковых командиров привело к тому, что те стали злоупотреблять своей властью, посылали стрельцов на разного рода личные работы — на свои огороды, строительство хором. В последние месяцы правления Федора стрельцам стали задерживать жалованье, так как в связи с Чигиринскими походами казна была пуста. Те же деньги, которые время от времени выдавали стрельцам, полковники утаивали и выплачивали солдатам лишь частично. Стрельцы посылали царю челобитную за челобитной, но все оставалось по-прежнему. Более того, руководитель Стрелецкого приказа князь Долгоруков велел схватить одного из челобитчиков и высечь кнутом. Это привело стрельцов в ярость. Они бросились на приказных людей и отбили своего товарища. Напряжение нарастало. Увольнение нескольких полковников лишь ободрило стрельцов. Всю вину за создавшееся положение они возлагали на людей, близких к покойному царю. Этим-то и решили воспользоваться царевна Софья и её сторонники.
Их люди стали появляться в стрелецких полках, раздавать деньги и щедрые обещания. Стрельцы начали собираться по казацкому обычаю в круги, перестали подчиняться своим командирам, кричали: «Не хотим, чтоб нами управляли Нарышкины и Матвеев, мы им всем шею свернем!»
В очередную годовщину гибели царевича Дмитрия, 15 мая 1682 г., в Угличе стрелецкие полки начали мятеж. Утром среди них разнесся слух, что Нарышкины убили царевича Ивана. В стрелецких полках ударили в набат. С барабанным боем, развернутыми знаменами, боевыми порядками с ружьями, бердышами, пушками стрельцы двинулись в Кремль. Они смяли охрану и прорвались к царскому дворцу.
Навстречу им на крыльцо вышла царица Наталья Кирилловна Нарышкина с Петром и живым и невредимым Иваном. Стрельцы смутились, но лишь на мгновение. Из толпы послышались крики, чтобы им выдали «изменников», т. е. тех, на кого им указывали заговорщики. Масла в огонь подлил сын стрелецкого начальника, один из руководителей Стрелецкого приказа Михаил Долгоруков. Он бранясь и с оголенной саблей накинулся на стрельцов, что привело их в ярость. Они бросились на крыльцо, отшвырнули в сторону царицу с прижавшимся к ней Петром, схватили Долгорукова и бросили его вниз на копья и бердыши своих товарищей. Военачальник был изрублен в куски. Тут же были убиты боярин А. С. Матвеев, князь М. А. Черкасский.
Стрельцы уже растеклись по кремлевским покоям. Под их ударами погибли братья Нарышкины, другие сторонники Петра. Стрельцы овладели Кремлем, бояре и приказные люди разбежались. Столица оказалась в руках восставших.
Мятеж прекратился 18 мая. Во главе Стрелецкого приказа по требованию стрельцов был поставлен их любимец, старый боевой воевода — князь Иван Андреевич Хованский.
Упоенные своей победой, стрельцы потребовали больших денежных выплат, и Софья обещала их осуществить. Часть денег была выдана восставшим в те же дни. Теперь стрельцы объявили себя «надворной пехотой», т. е. дворцовой гвардией. По их требованию на Красной площади был воздвигнут монумент с именами всех убитых «злодеев» и перечислением их преступлений. Не забыли стрельцы и о простом населении Москвы. Они провозгласили вольными всех холопов и уничтожили имевшиеся на них кабалы в Холопьем приказе.
Под давлением стрельцов 26 мая Боярская дума вместе с патриархом объявила первым царем Ивана Алексеевича, а Петра лишь вторым. Через три дня в связи с неготовностью царей управлять государством править страной было поручено царевне Софье. Она стала регентшей при своих братьях. Главой Посольского приказа и других связанных с ним учреждений был назначен князь Василий Васильевич Голицын, ставший, по существу, канцлером России. Он сосредоточил в своих руках не только внешнюю, но и внутреннюю политику страны.
В условиях ослабления единодержавной власти монарха вновь подняли голову бояре; Боярская дума, как в прежние времена, сосредоточила в своих руках значительную власть. С её мнением вынуждены были считаться и Софья, и Голицын.
Возродилась традиция Земских соборов. В 1683–1684 гг. правительство Софьи было вынуждено собрать выборных людей из дворян и совместно с Боярской думой и Освященным собором обсудить вопрос о войне с Турцией и Крымом.
Перед страной появилась возможность перехода к государственной системе по типу Польши — с сильной аристократией, выборным монархом, Земским собором — подобием средневекового парламента, который ограничивал всевластие королей. Василий Голицын объединил вокруг себя группу бояр и дворян, настроенных решительно на восстановление порядка в стране. Между ними были достигнуты соглашения, поделены все основные государственные должности.
Но проходила неделя за неделей, приближался август, а положение в столице оставалось неустойчивым.
В Москве установилось двоевластие: власть стрельцов, возглавляемых Хованским, и официальная власть регентши Софьи и её канцлера Голицына, Боярской думы, приказов. Такое положение дел не могло продолжаться долго. Софью убеждали нанести стрельцам решительный удар. Тем более, вокруг нового правительства сплотилось московское дворянство, служилые люди из окрестных городов. Но царевна колебалась. А Хованский вел себя все более вызывающе, посчитав, видимо, что власть к нему перешла всерьез и надолго.
В конце августа царский двор неожиданно и спешно покинул столицу и переехал в село Коломенское под охрану дворянских отрядов. Этим был брошен вызов стрелецкому всевластию. Стрельцы забеспокоились.
Через неделю путешествие по окрестным селам продолжилось. Двор остановился в селе Воздвиженском. Отсюда в Москву последовал приказ: всем должностным лицам прибыть к государеву двору. Бояре, окольничьи, думные люди, стольники, приказные потянулись к месту пребывания двора. Туда же двинулся и И. А. Хованский с сыном. Однако доехать до царского двора ему не удалось. На половине дороги, близ села Пушкина, его встретил посланный навстречу сильный отряд правительственных войск. Палатка, в которой отдыхал Хованский, была окружена, а его караул разогнан. Хованского схватили, тут же на дороге зачитали ему обвинительный акт и немедленно казнили. Вскоре расправились и с сыновьями князя.
Когда до стрельцов дошла весть о расправе над их начальником, они схватились за оружие. Захватили Кремль, заперли ворота, кругом расставили караулы, артиллерию.
А в это время царский двор прибыл в Троице-Сергиев монастырь, который представлял собой хорошо защищенную крепость. Монастырь был приведен в осадное положение. Руководителем всех правительственных сил Софья назначила Голицына. Князь призвал под стены Троицы всех дворян, способных владеть оружием. Боярско-дворянская Россия поднялась против стрелецкой анархии.
Через несколько дней стрельцы, лишившиеся своего предводителя и устрашившиеся правительственной армии, повинились и отдались на милость властей. Во главе дворянского ополчения Голицын вступил в Москву. Памятный стрелецкий монумент был снесен, стрельцы возвращались на свои прежние места и поклялись более не своевольничать. Правительница простила повинившихся повстанцев.
Несмотря на то что правительство взяло верх над непокорными стрельцами, положение в стране оставалось сложным. Кое-кто уже начинал поговаривать о том, чтобы в России, как и в Польше, в противовес самодержавию ввести «шляхетское правление». Такая возможность в период регентства Софьи действительно появилась. В истории России это был последний взлет боярского правления, которое через несколько лет исчезло под напором самодержавных устремлений Петра I.