Развитие товарно-денежных отношений вело к восстановлению всероссийского внутреннего рынка. Воссоздаются крупные ярмарки: Нижегородская, Бакинская, Ирбитская, Киевская и др. Открываются торговые биржи. Допускается известная свобода развития частного капитала в промышленности, торговле. Разрешается создание частных предприятий с числом рабочих не более 20. Допускается госкапитализм в форме концессий, аренды, смешанных обществ. К госкапитализму первоначально относят и кооперацию. Впоследствии в работе «О кооперации» В. И. Ленин делает вывод о том, что в советских условиях кооперативные предприятия «не отличаются от предприятий социалистических, если они основаны на земле, при средствах производства, принадлежащих государству, т. е. рабочему классу». Стимулируется развитие потребительской, сельскохозяйственной, кустарно-промысловой форм кооперации. По условиям хозяйственной деятельности (цены, кредит, налоги, товароснабжение и т. п.) кооперация была поставлена в более выгодное положение, чем частный капитал. В конце 1923 — начале 1924 г. переводится на добровольное членство потребительская кооперация (на остальные кооперативные системы обязательное членство в годы гражданской войны не распространялось).
В 1921–1924 гг. создается банковская система: Государственный банк, сеть кооперативных банков, Торгово-промышленный банк, Банк для внешней торговли, сеть местных коммунальных банков и др. Денежная эмиссия как основной источник доходов государственного бюджета заменяется системой прямых и косвенных налогов (промысловый, подоходный, сельскохозяйственный, акцизы на товары массового потребления, местные налога), вводится плата за услуги (транспорт, связь, коммунальное хозяйство и др.).
Реформы нэпа тормозились неустойчивостью денежного обращения. С 1921 г. начинается работа по приспособлению денежной системы (вернее, того, что от нее осталось, — в стране свирепствовала инфляция) к условиям рыночного хозяйства. Работу вначале возглавила специальная финансовая комиссия ЦК СНК во главе с Е. А. Преображенским, затем Наркомат финансов (нарком Г. Я. Сокольников). В 1922 г. правительство приступило к денежной реформе. В 1922–1923 гг. проводятся две деноминации (изменение нарицательной стоимости денег). В конце 1922 г. в обращение была выпущена устойчивая валюта — червонец, применявшаяся для краткосрочного кредитования в промышленности и торговли. Червонец обеспечивался золотом и другими легко реализуемыми ценностями и товарами. Один червонец приравнивался к 10 дореволюционным золотым рублям. Для покрытия бюджетного дефицита продолжался выпуск старой валюты — обесценивающихся советских знаков (совзнаки). Червонец стремительно вытеснял из обращения совзнаки. Денежная реформа завершилась в 1924 г.: вместо совзнаков были выпущены медные и серебряные монеты и казначейские билеты. В ходе реформы удалось ликвидировать бюджетный дефицит, а с октября 1924 г. выпуск денежных знаков для покрытия бюджетного дефицита был запрещен по закону.
Введение твердой валюты укрепило «смычку» индустрии с сельским хозяйством в сфере оборота, но не могло устранить структурного противоречия между крупной, централизованной промышленностью и крайне раздробленным в результате аграрной революции сельским хозяйством. Решениями XIV партконференции (апрель 1925 г.) и XIV съезда ВКП(б) (декабрь 1925 г.) был снят ряд препятствий на пути укрупнения производства в аграрном секторе: облегчен найм рабочей силы в деревне, разрешена аренда земли. Однако рост крупного индустриального товарного крестьянского хозяйства продолжала сдерживать налоговая политика советской власти в деревне. В 1922–1923 гг. было освобождено от сельхозналога 3 %, в 1923–1924 гг. — 14, в 1925–1926 гг. — 25, в 1927 г. — 35 % беднейших крестьянских хозяйств. Зажиточные же крестьяне и кулаки, составившие в 1923–1924 гг. 9,5 % крестьянских дворов, выплатили 29,2 % суммы налога. В дальнейшем удельный вес этой группы в налогообложении еще больше возрос. В результате темпы дробления крестьянских хозяйств были в 20-е годы в 2 раза выше, чем до революции. Разделяя хозяйства, зажиточные слои деревни пытались выскользнуть из-под налогового пресса.
Завершение восстановления народного хозяйства обусловило необходимость увеличения капиталовложений с длительным сроком оборота. Но внешние источники накопления были скудны, а внутренние частично блокировались «антикапиталистической» политикой правительства (в 1924–1925 гг. различные виды обложения поглощали от 35 до 52 % всего дохода в городском частнопредпринимательском секторе). В условиях острой нехватки капиталов усиливается тенденция к их централизованному перераспределению и административному вмешательству в экономику. 29 июня 1927 г. ЦИК и СНК СССР приняли новое Положение о государственных промышленных трестах. В определение треста было введено указание на подчинение деятельности треста плановым заданиям органа, в ведении которого он находится (ВСНХ), и исключено указание на извлечение прибыли как цели деятельности треста. Чуть позже усиливается экспансия административных методов в аграрном секторе.
Основные параметры социально-экономического развития СССР в 20-е годы и «кризисы нэпа». Социально-экономическое развитие СССР в 20-е годы определялось следующими основными параметрами: а) стартовой площадкой нэпа: разрушенным в предшествующий период народным хозяйством (к концу гражданской войны потери населения с 1914 г. превысили 20 млн. человек, промышленное производство по сравнению с 1913 г. сократилось в 7 раз, валовая продукция сельского хозяйства в 1920 г. составила 67 % довоенного уровня), что создавало эффект «восстановительного» периода — быстрого «дешевого» экономического роста преимущественно на основе загрузки уже имеющегося морально устаревшего, физически изношенного, но еще функционирующего основного капитала; б) отсутствием нормальных экономических отношений с мировой экономикой: крайне незначительным притоком ссудного и предпринимательского капитала (для сравнения — до революции иностранные капиталовложения составили в 1893 г. — 35,5 %, в 1900 г. — 39 %, в 1908 г. — 33 %, в 1913 г. — 35,3 % капиталовложений в ценные бумаги; после революции СССР не получил крупных долгосрочных кредитов, прямых иностранных инвестиций было крайне мало, в наиболее благоприятные 1927–1928 гг. удельный вес концессионных предприятий в валовой продукции промышленности составил всего 0,6 %); сокращением внешнеторгового товарооборота в 13 (в 1921 г.) — 2 (в 1925–1926 гг.) раза; в) резким разрывом между городом и деревней в технологическом (индустриальный и доиндустриальный характер производительных сил), организационно-производственном (крупное и мелкое производство), воспроизводственном (расширенное и простое воспроизводство), политико-экономическом (социализм и мелкотоварный уклад) и других отношениях.
В этих условиях стремление партийно-государственного руководства страны к ускоренной модернизации экономики вело к сбоям в процессе общественного воспроизводства («кризисы нэпа» 1923, 1925, 1927–1929 гг.).
Весной-летом 1923 г. происходило усиленное кредитование промышленности и торговли без создания резервов; осенью в целях сокращения государственных расходов (для обеспечения предпосылок денежной реформы) кредитование неожиданно прекратили; торговые организации вынуждены были выбросить товар на рынок в то время, когда крестьяне сдавали сельскохозяйственный налог и у них не было наличных денег; обострило ситуацию недостаточно интенсивное проведение скупки хлеба государством, сбившее хлебные цены. В результате осенью 1923 г. разразился «кризис сбыта» промышленных товаров.
Вследствие роста покупательной способности крестьянства после уплаты сельхозналога, снижения отпускных промышленных цен кризис сбыта был вскоре ликвидирован. С осени 1924 г. обнаруживается противоположное явление — «товарный голод», имевший вначале сезонный характер. При «товарном голоде» снижение отпускных оптовых цен на промтовары почти не доходило до потребителя, особенно деревенского. Пользуясь дефицитом, торговля продолжала держать розничные цены на высоком уровне, присваивая разницу между оптовыми и розничными ценами. Происходила перекачка средств из промышленности в торговлю.
В 1925 г. ожидался хороший урожай зерновых — основного экспортного продукта, а значит, снижение хлебных цен, рост экспорта, импорта сырья и оборудования для промышленности. Были приняты масштабные планы развертывания индустрии. Однако хлебофуражный баланс оказался рассчитан неверно: недоучли, что после предыдущего неурожайного в этом, урожайном, году крестьянство отложит часть хлеба в страховой фонд. Осенью стало ясно, что вместо прогнозировавшихся 780 млн. пудов в 1925–1926 гг. вряд ли удастся заготовить 600 млн. пудов зерна (первоначально рассчитывали вообще на 1 миллиард). План импорта сырья и оборудования для промышленности был сорван. Кроме того, руководство Народного комиссариата финансов, преувеличив размеры «свободных» накопленных сумм на текущих банковских счетах, объявило о выделении 200 млн. руб. на долгосрочное кредитование («заем восстановления»), о большей свободе пользования кредитом, что побудило предприятия ускорить расширение производства. Однако реальных свободных сумм для кредитования было мало, что привело к кредитной эмиссии, разбуханию фонда зарплаты. Срыв импортных поставок в совокупности с кредитным «накачиванием» экономики привели к обострению «товарного голода». В результате замораживания строительства многих промышленных объектов нарушенное хозяйственное равновесие удалось частично выправить. Именно частично. Уже в 1925 г. расширение кредитов промышленности и соответствующее увеличение выпуска денег ослабили доверие к червонцу, чей золотой паритет не мог больше поддерживаться на международных рынках. Летом 1926 г. экспорт червонцев и операции с ними за границей были прекращены. Советская валюта перестала быть конвертируемой, превратившись в средство исключительно внутреннего обмена. Отказ от золотого стандарта меньше чем через два года после его введения нанес удар по репутации Советского Союза в мире.