В этот период широкое применение находит практика кооптации в члены партийных комитетов, голосования списком. Сверхцентрализация партийно-государственного руководства, выход его верхних эшелонов из-под любых форм контроля привели к усилению режима авторитарной власти И. В. Сталина. Расширяется партийный диктат на производстве: в 1930–1932 гг. на промышленных предприятиях, где работало свыше 500 коммунистов, созданы партийные комитеты, цеховые ячейки и партгруппы в бригадах; создаются партячейки в колхозах, совхозах, МТС (летом 1930 г. в деревне 30 тыс., в октябре 1933 г. 80 тыс. первичных парторганизаций и кандидатских групп). При возникновении кризисных явлений на отдельных участках производства с 1933 г. создаются политические отделы (политотделы), наделенные чрезвычайными полномочиями (в совхозах, МТС, на транспорте и др.).
Активизируются хозяйственное и культурно-организаторское направление (при ликвидации собственно политических функций) деятельности Советов, при которых создаются отраслевые секции (коммунальные, финансово-налоговые, народного образования, здравоохранения, РКИ и др.), включавшие сотни тысяч трудящихся: в первом полугодии 1931 г. в 118 тыс. секций по РСФСР работало 432 тыс. человек, в первом полугодии 1933 г. в 172 секциях — 1 млн. человек; образуются депутатские группы на предприятиях, в учреждениях, колхозах, при МТС; бригады содействия Советам: в первой половине 1931 г. при 720 городских и поселковых Советах РСФСР насчитывалось свыше 2200, к июлю 1934 г. при 499 горсоветах РСФСР — 3573 депутатские группы.
Под сильным партийно-государственным давлением в избирательный процесс вовлекается практически все взрослое население: во время перевыборов Советов в январе-апреле 1929 г. средний процент голосовавших по стране составлял 63,2 % (в 1927 — 50,7), в 1931 — 72, в 1934 — 85 %, в выборах Верховного Совета СССР в декабре 1937 — 96,8 %, в выборах в местные Советы в декабре 1939 — 99,21 %.
5 декабря 1936 г. на VIII Всесоюзном съезде Советов принята новая Конституция СССР, законодательно закрепившая «победу социалистического строя», запретившая эксплуатацию человека человеком, ликвидировавшая классовые ограничения в избирательной системе, установившая всеобщие, равные, прямые выборы при тайном голосовании; образовывались новые союзные республики — Казахская и Киргизская, упразднялась Закавказская Федерация, составлявшие ее Азербайджан, Армения, Грузия вошли непосредственно в СССР на правах союзных республик (в 1929–1931 гг. Таджикская АССР преобразована в союзную республику). Однако новая Конституция являлась скорее демократическим фасадом тоталитарного государства, нежели отражением реальности.
В 30-е годы ужесточается хозяйственное, уголовное законодательство. Так, закон от 7 августа 1932 г. «Об охране социалистической собственности» вводил в качестве меры судебной репрессии за хищение (воровство) колхозного и кооперативного имущества расстрел с конфискацией имущества и с заменой при смягчающих обстоятельствах лишением свободы на срок не менее 10 лет с конфискацией имущества, амнистия по делам этого рода запрещалась. Указом от 26 июля 1940 г. самовольный уход с предприятия карался тюремным заключением на срок от 2 до 4 месяцев, прогул без уважительной причины — осуждением к исправительно-трудовым работам по месту работы на срок до 6 месяцев с удержанием до 25 % зарплаты и др.
В соответствии с постановлением ЦИК и СНК СССР от 5 ноября 1934 г. создается внесудебный репрессивный орган — Особое совещание при НКВД СССР, отправлявшее «правосудие» по упрощенной процедуре. В принятом 1 декабря 1934 г. (в день убийства секретаря Ленинградской парторганизации С. М. Кирова) постановлении ЦИК СССР устанавливался следующий порядок ведения дел о террористических организациях и террористических актах против работников советской власти: «1. Следствие по этим делам заканчивать в срок не более десяти дней. 2. Обвинительное заключение вручать обвиняемым за одни сутки до рассмотрения дела в суде. 3. Дела слушать без участия сторон. 4. Кассационного обжалования приговоров, как и подачи ходатайств о помиловании, не допускать. 5. Приговор к высшей мере наказания приводить в исполнение немедленно по вынесении приговора».
В 30-е годы были проведены громкие процессы, сфабрикованные НКВД: «Антисоветского объединенного троцкистско-зиновьевского центра» (Г. Б. Зиновьев, Л. В. Каменев, Г. Б. Евдокимов и др.; 1936 г.); «Параллельного антисоветского троцкистского центра» (ЮЛ. Пятаков, Г. Я. Сокольников, К. В. Радек, Л. П. Серебряков и др.; 1937 г.); «Антисоветского правотроцкистского блока» (Н. И. Бухарин, Н. Н. Крестинский, А. И. Рыков и др.; 1938 г.). Из 1225 делегатов XVII съезда ВКП(б) с правом решающего и совещательного голоса 1108 были арестованы и большей частью расстреляны или погибли в лагерях; из 139 членов и кандидатов в члены ЦК, избранных на этом съезде, 98 человек арестованы и расстреляны. В результате чистки армии в 1937–1938 гг. погибло до 45 % командного и политического состава армии и флота от бригады и выше, из армии «вычищено» свыше 40. тыс. человек, расстреляны видные военачальники В. К. Блюхер, Я. В. Гамарник, М. Н. Тухачевский и др.
Однако сводить политико-экономический механизм 30-х годов к одним чисткам, репрессиям, диктату центра было бы неверным. «Эффективность» репрессий имеет свои пределы. Карательными мерами можно сократить прогулы, но не организовать производство, выявить «вредителей», но не подготовить квалифицированных специалистов, нарастить вал, но не обеспечить качество продукции. В 30-е годы в области методов организации производства, форм общественной жизни при общем нарастании администрирования мы сталкиваемся со своего рода «маятником»: от «административного уклона», усиления репрессий к усеченному хозрасчету, ограниченной политической либерализации; от усеченного хозрасчета, ограниченной политической либерализации к «административному уклону», усилению репрессий.
1928–1930 гг. — взлет администрирования: резкое повышение плановых заданий в промышленности, эскалация насилия в деревне, насаждение коммун с уравнительным распределением в индустрии и сельском хозяйстве, партийная чистка 1929- 930 гг.
1931 г. — середина 1932 г. — хозрасчетный «откат»: борьба с уравниловкой, обезличкой на производстве, движение хозрасчетных бригад, развертывание колхозной торговли в соответствии с постановлением СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 6 мая 1932 г. «О плане хлебозаготовок из урожая 1932 года и развертывании колхозной торговли хлебом».
Середина 1932–1933 г. — усиление администрирования (экспансия административных методов была предопределена принятием в январе 1932 r. XVII партконференцией крайне завышенных плановых заданий на вторую пятилетку). Принятие 7 августа 1932 г. драконовского закона «Об охране социалистической собственности», голод в обширных сельских районах, создание политотделов МТС и совхозов, установление в 1932 г. жесткого контроля за фондом заработной платы, партчистка 1933–1934 гг.
1934–1936 гг. — борьба преобладающей «хозрасчетной» и нарастающей «карательной» линий: принятие реалистических директив по составлению второго пятилетнего плана на XVII съезде партии (1934), стабилизация положения в деревне, отмена карточек, стахановское движение на основе неограниченной индивидуальной сдельщины, новая «демократическая» Конституция 1936 г. и одновременно нарастание репрессий после убийства 1 декабря 1934 г. С. М. Кирова, «закрепощение» предприятий (июль 1936 г.).
Конец 1936–1940 г. — «Большой террор»: партчистка 1937–1938 гг., новые репрессивные законы в промышленности, борьба с «разбазариванием колхозных земель», введение погектарной разверстки заготовок на селе. На основании решений майского 1939 г. Пленума ЦК ВКПб) было проведено изъятие излишков (по отношению к нормам, зафиксированным в Уставе сельхозартели, составлявшим 1/4-1/2 га, в отдельных районах до 1 га земель в приусадебных хозяйствах). Одновременно устанавливался обязательный для каждого колхозника минимум трудодней — от 60 до 100 в год в зависимости от района. Постановлением ЦК ВКПб) и СНК СССР от апреля 1940 г. «Изменения в политике заготовок и закупок сельскохозяйственных продуктов» устанавливался новый — погектарный — принцип закупок и заготовок. Если раньше план обязательных поставок и государственных закупок исчислялся в зависимости от планов сева, имевшегося поголовья скота, то теперь он разверстывался по количеству земельной площади.
Анатомия сталинской технологической модернизации. К концу 20-х годов народное хозяйство СССР в основном достигло максимального дореволюционного уровня развития (показателей середины 1916 г.); имевшиеся резервы оборудования были исчерпаны, обострился топливный, металлический, товарный голод, росло городское население; значительные до революции внешние источники финансирования практически отсутствовали; частнокапиталистическое накопление представляло незначительную величину и всячески блокировалось государственной властью; объем экспорта, на доходах от которого базировался ввоз оборудования, был в 2 раза ниже, чем до войны; и все это на фоне стагнации зернового хозяйства (валовые сборы зерна в % к предыдущему году: в 1926 — + 5,9; в 1927 —5,9; в 1928 — + 1,2; в 1929 —2,5; городское население в % к предыдущему году: в 1927 — + 4,8; в 1928 — + 5,0; в 1929 — + 5,2). Индустриализация на основе традиционного нэпа заходит в тупик.
В чрезвычайных обстоятельствах конца 20-30-х годов в советской модели индустриализации акцент делался не на постепенном замещении импорта все более сложных промышленных изделий, а на развитии самых передовых в ту эпоху отраслей: энергетики, металлургии, химической промышленности, машиностроении, являющихся материальной основой формировавшегося современного военно-промышленного комплекса и одновременно «индустриализирующей промышленностью» — передаточным механизмом индустриальной технологии в другое секторы производственной деятельности. В условиях нехватки капиталов этот курс сопровождался сверхцентрализацией экономической жизни, централизованным перераспределением ресурсов в интересах приоритетных отраслей («административная система»). Так, в годы первой пятилетки из 1500 крупных предприятий-новостроек была выделена группа первоочередных. Эти 50–60 объектов обеспечивались всем необходимым. Их стоимость достигала почти половины общих вложений в промышленность. Но и среди ударных строек предпочтение получили наиважнейшие 14. Особое внимание каждой из них уделял Г. К. Орджоникидзе, возглавлявший ВСНХ СССР, а с 1932 г. — Наркомтяжпром. Данный путь позволил сравнительно с дореволюционным временем в 2–3 раза увеличить темпы роста приоритетных отраслей. За 13 лет развития России перед первой мировой войной (1900–1913) ежегодное производство чугуна и стали выросло менее чем в 2 раза (соответственно с 2,6 млн. т и 2,3 млн. т до 4,2 и 4,3 млн. т), производство угля — более чем в 2 раза (с 12 млн. т до 29 млн. т), производство нефти практически не изменилось (10,4 млн. т и 9,2 млн. т). За 12 лет советской индустриализации (1928–1940) годичное производство чугуна и стали увеличилось в 4–5 раз (примерно с 3 и 4 млн. т соответственно до 15 и 18 млн. т), угля почти в 5 раз (с 35 до 166 млн. т), нефти — почти в 3 раза (с 12 до 31 млн. т). За 6 лет (с 1929 по 1935 г.) СССР поднял выплавку чугуна с 4,3 до 12,5 млн. т. США понадобилось для этого 18 лет с 1881 по 1899 г.; Германии — 19 лет с 1888 по 1907 г. (см. таблицу).