Развитие административной структуры в стране сопровождалось ростом и усилением позиций высшей партократии, которая продолжала превращаться в некую автономно функционирующую силу, в безраздельном и бесконтрольном ведении которой оказалась вся так называемая государственная собственность, ставшая источником силы и власти партократии.
Во время Великой Отечественной войны система судопроизводства, закрепленная в Конституции, и даже судебная практика конца 30-х годов были, в сущности, отменены. Органами правосудия в годы войны стали общие народные суды и военные трибуналы, причем в военных трибуналах принцип выборности судей был открыто заменен их назначением.
После завершения войны многие чрезвычайные судебные и административные меры были отменены. Например, указом Верховного Совета СССР от 25 мая 1947 г. была отменена смертная казнь. Вновь вводилась выборность судей и судебных заседателей, сокращалось количество трибуналов, которые сохранились после войны в армии, на флоте, в МВД, МГБ и частично на транспорте.
Верховный суд избирался Верховным Советом СССР сроком на 5 лет (первые послевоенные выборы прошли в 1946 г.). Остальные суды избирались, как провозглашал Основной Закон, всеми трудящимися гражданами СССР сроком на 3 года и были ответственны и подотчетны вышестоящим органам. Суды всех ступеней были на деле послушными органами административно-репрессивного аппарата, выносимые ими приговоры были заранее согласованы и предопределены.
В 1945–1946 гг. активизировалась деятельность прокурорского надзора. В 1946 г. была введена должность Генерального прокурора Союза ССР, который назначался Верховным Советом сроком на 7 лет, сам назначал прокуроров республик и утверждал прокуроров нижестоящих уровней.
С 1943 г. функции управления в области охраны государственной безопасности и общественного порядка осуществляли НКВД СССР (до 1946 г. — нарком Л. П. Берия, затем — С. Н. Круглов) и НКГБ СССР (нарком В. Н. Меркулов, затем — В. С. Абакумов). В 1946 г. наркоматы были переименованы соответственно в Министерство внутренних дел СССР и Министерство государственной безопасности СССР.
Влияние этих структур на внутриполитическую жизнь страны в 40-х-начале 50-х годов было огромным и всеобъемлющим, существовала налаженная система тотального шпионажа, подавления малейших проявлений инакомыслия. Методы работы репрессивного аппарата изменились по сравнению с периодом 20-30-х годов, превратив его в отлаженный карательный механизм, важнейший регулятор отношений в обществе, послушное орудие верховной власти.
В сферу компетенции НКВД (МВД) и НКГБ (МГБ) официально входили не только обеспечение государственной безопасности, охрана общественного порядка и социалистической собственности. Задачи этих ведомств состояли также в управлении автомобильным транспортом, шоссейными и грунтовыми дорогами, в руководстве делом геосъемки и картографии, лесной охраны, переселенческим делом, пожарной охраны, органами ЗАГС, даже архивным строительством и др.
Но, главное, в ведении МВД и МГБ по-прежнему находилась огромная империя ГУЛАГа, где на «стройках победившего социализма» день и ночь трудились сотни тысяч абсолютно бесправных и безымянных заключенных (после войны их имена были заменены номерами). 19 апреля 1943 г. Президиум Верховного Совета СССР по указанию Сталина ввел особый вид наказания — «каторжные работы» сроком до 20 лет. Функционировавшее с 1934 г. по сентябрь 1953 г. Особое совещание при министре внутренних дел СССР — внесудебный репрессивный орган, все решения которого принимались с ведома и одобрения «вождя», — взяло на себя после войны прерогативы военно-полевых судов и активно использовало каторжные работы как меру наказания, постоянно пополняя армию бесплатных работников.
Происшедшее сразу после смерти Сталина перераспределение обязанностей внутри руководящей верхушки партии и страны привело к слиянию в марте 1953 г. МВД и МГБ в единое Министерство внутренних дел, которое возглавил Л. П. Берия. После устранения Берия в середине 1953 г. пришедшие к власти наследники «вождя» постарались прежде всего поставить под свой контроль деятельность именно репрессивного аппарата государства, понимая, какую опасность для них может представлять эта гигантская карательная машина, действовавшая долгие годы только по личным указаниям и распоряжениям Сталина. После июльского (1953) Пленума ЦК партии было упразднено Особое совещание при Министерстве внутренних дел, ликвидированы трибуналы в войсках МВД, восстановлен нормальный порядок расследования и судебного рассмотрения дел. 13 марта 1954 г. произошло разукрупнение МВД СССР — был образован Комитет государственной безопасности при Совете Министров СССР. В ведении МВД СССР осталась только охрана общественного порядка (административный надзор, милиция, пожарная охрана, ЗАГС и т. п.).
Помимо репрессивных органов важную функцию в государственном управлении выполняла система государственного контроля, действовавшая с 1940 по 1957 г. Возглавляемый до 1953 г. Л. З. Мехлисом Наркомат (с 1946 г. — министерство) государственного контроля стал, по сути, главным фискальным учреждением в стране. В его функции входил контроль за исполнением решений сталинского руководства во всех отраслях народного хозяйства страны и финансовой дисциплиной. Громоздкий бюрократический аппарат этого министерства, занимавшийся выявлением злоупотреблений и, главное, поиском виновных и привлечением их к судебной ответственности, действовал независимо от других государственных структур, выполняя указания партийного руководства.
Общественно-политическая жизнь в советском обществе в послевоенные годы, как и в предвоенный период, была полностью монополизирована Коммунистической партией и руководимыми ею общественными организациями — советскими профсоюзами («школой коммунизма») и «боевым резервом и помощником партии» — комсомолом.
За годы войны ряды партии заметно выросли. Если в 1939 г. насчитывалось около 1,6 млн. коммунистов, то в 1946 г. в ВКП(б) состояло уже около 6 млн. человек. Разветвленный и отлаженный механизм организационной структуры партии, жесткий централизм, ее всеобъемлющее влияние и непосредственное руководство всеми сферами общественной жизни, а также полное отсутствие политической оппозиции — все это служило надежной гарантией прочности диктаторского режима, созданного и возглавляемого И. В. Сталиным.
Даже с формальной точки зрения, в последние годы правления «вождя народов» грубо попирались все уставные нормы партийной жизни. Высший орган ВКП(б) — съезд не собирался с марта 1939 г. по октябрь 1952 г. Фактически перестал функционировать и Центральный Комитет партии (в период с 1945 по 1952 г. было проведено лишь два его пленума). Даже Политбюро ЦК партии, в сущности, утратило свое значение. Оно превратилось из постоянно действующего коллегиального органа в некое собрание узкого круга приближенных «вождя», созываемое время от времени по его воле. Решения Политбюро ЦК принимались, как правило, на основе заочных опросов, а протоколы заседаний и вовсе не велись.
В высшем руководстве партии в этот период принцип выборности фактически отсутствовал. Подавляющее большинство членов и кандидатов в члены ЦК партии было кооптировано. Такое же положение складывалось и на нижестоящих уровнях партийной структуры. Правда, чем ниже был уровень, тем больше было демократии, точнее, ее видимости. В первичных парторганизациях регулярно проходили собрания, которые в большинстве случаев лишь утверждали решения вышестоящих партийных органов.
Реальной властью в партии пользовались освобожденные партийные работники, входившие в парткомы различных уровней. Партийные комитеты, от райкомов до ЦК ВКП(б), представляли собой жесткую иерархическую структуру, исполнявшую спускаемые сверху директивы. Ни о какой демократии в формировании партийных комитетов не могло быть и речи, любые перестановки, изменения в составе парткомитетов согласовывались на вышестоящем уровне.
Репрессии конца 40-х-начала 50-х годов. В первое послевоенное десятилетие партийные органы по-прежнему пронизывали всю структуру государственной власти и управления. Однако созданная И. В. Сталиным авторитарно-бюрократическая система нуждалась в постоянном нагнетании и поддержании в самом партийно-административном аппарате обстановки взаимного недоверия, поиска внутренних врагов. Поэтому в целях «эффективного» управления партийно-государственными структурами Сталин широко использовал репрессивные органы. В 40-х-начале 50-х годов «вождем» были спровоцированы и организованы так называемые «ленинградское дело», «мингрельское дело», «дело Еврейского антифашистского комитета», «дело врачей-отравителей» и другие, которые нужны были Сталину для поддержания среди высших руководителей атмосферы подозрительности, зависти, недоверия друг к другу и для еще большего укрепления на этой основе своей личной власти.
Фактическими исполнителями противозаконных действий по фальсификации обвинений и организации расправ с сотнями невинных людей становились люди из ближайшего окружения «вождя». Так, сфабрикованное в 1949 г. «ленинградское дело» связано с именами ближайших соратников И. В. Сталина — Г. М. Маленковым, Л. П. Берия, М. Ф. Шкирятовым, В. С. Абакумовым и др. Оно способствовало устранению части молодых партийных и государственных работников, выдвинувшихся на руководящие посты в годы войны и в первые послевоенные годы, жертвами «дела» стали сотни людей, в том числе члены Политбюро, Оргбюро и Секретариата ЦК ВКП(б).
1 октября 1950 г. военная коллегия Верховного суда СССР с ведома и одобрения Сталина приговорила к расстрелу Н. А. Вознесенского — члена Политбюро ЦК партии, заместителя председателя СМ СССР, председателя Госплана СССР; А. А. Кузнецова — члена Оргбюро, секретаря ЦК ВКП(б), руководителя обороны Ленинграда в годы войны; М. И. Родионова — члена Оргбюро ЦК ВКП(б), председателя СМ РСФСР; П. С. Попкова — кандидата в члены ЦК ВКП(б), первого секретаря Ленинградского обкома и горкома партии; Я. Ф. Капустина — второго секретаря Ленинградского горкома партии; П. Г. Лазутина — председателя Ленинградского горисполкома.