омощь татар и сразились с Гедимином на берегу реки Ирпени, но Гедимин их победил и завладел даже Киевом. Народу в Южной Руси от этого стало лучше, потому что татары не стали обижать его, а если и нападали, то Гедимин прогонял их, сам Гедимин тоже не обижал народ, хотя был язычник, но почитал веру Христову, позволял своим сыновьям и литовцам креститься.
Калита между тем старался подчинить своей власти Северную и Восточную Русь и точно успел это сделать, а кто ему противился, тех губил без милосердия, по его наветам Узбек замучил в Орде Александра Михайловича с сыном. Однако же Калита много добра сделал Русской земле. Татарские ханы его очень любили и считали его с сыновьями самыми верными своими слугами, потому что он беспрестанно им говорил о своем усердии и щедро их одаривал. Поэтому ханы перестали присылать на Русь своих сборщиков за податями, а поручили Иоанну Данииловичу собирать со всех княжеств подать для хана, которую называли «ордынским выходом». Прежде сборщики собирали податей гораздо больше, чем следовало хану, и себе оставляли излишек. Калита стал собирать с народа меньше, хану доставлял более, чем он получал прежде, да еще и себе оставлял из этой дани. На эти деньги Калита стал покупать себе в разных княжествах села и города
Из Владимира переехал в Москву на житье тогдашний митрополит святой Петр; ему очень понравилась Москва, и он сказал великому князю: «Если ты успокоишь мою старость и построишь здесь храм, достойный Богоматери, то будешь славнее всех иных князей, и род твой возвеличится, кости мои останутся в этом городе, святители будут в нем жить, и руки его взыдут на плечи наших врагов!» Это значило, что московские князья победят татар и покорят их. Святителями называются архиереи.
Калита восстановил московскую крепость, которая называется Кремлем, и построил вокруг Москвы дубовую стену При нем Москва дважды погорела, но он помог народу в этой беде. И Москва стала одним из лучших русских городов, а московские князья самыми сильными на Руси. Поэтому-то прозвали Иоанна Данииловича собирателем Русской земли. Московитяне особенно его любили за то, что он был очень правосуден, называли государем-отцом и очень плакали, когда он скончался.
Московские князья опять стали так сильны, что никто не мог спорить с сыном Калиты Симеоном о великом княжении. Симеон княжил так же, как отец: угождал татарам, а русских князей заставлял слушаться и так с ними обходился, что они прозвали его Гордым. В его княжение шведский король Магнус вздумал насильно обратить русских в католическую веру и с большим войском пришел в Новгородскую землю, но ничего не мог сделать, взял только город Орехов, да и тот потом новгородцы взяли обратно у шведов. В этой войне одни только псковитяне помогали новгородцам, а за то новгородцы назвали Псков младшим братом Новгорода. Прежде Псков был подчинен Новгороду, а с этого времени псковитяне стали выбирать своего посадника.
Южные русские земли попали во власть частью татарам, частью венграм и полякам, но всего больше литовцам, у которых великим князем был Ольгерд, сын Гедимина, такой же храбрый и хитрый, как его отец. Но при жизни Симеона он не мог вредить Северной и Восточной Руси.
Новгородцы и псковитяне торговали с немецкими купцами и получали от этого большие выгоды. Немецкие торговые города составили между собою союз, который называли Ганзою; Новгород и Псков тоже вошли в этот союз. Но заезжие купцы привезли в Русь страшную язву. Эта язва называлась черною смертью. На человеке, с которым она приключалась, появлялись железы, он начинал харкать кровью и на другой или на третий день умирал. Прежде всего началась она во Пскове; умерло так много людей, что на кладбище не было для них места. И во всех русских городах побывала эта язва. От нее умер и сам великий князь Симеон Иоаннович. После него стал великим князем брат его Иоанн. Он был очень кроток и смирен, и удельные князья стали вольничать, особенно Олег рязанский. К счастью, русским митрополитом был в это время святой Алексей. Он исцелил от болезней жену хана Чанибека Тайдулу, за что Чанибек избавил Русь от некоторых налогов. Потом святой Алексей умилостивил другого хана, сына Тайдулы.
По смерти Иоанна сын его Дмитрий был только девяти лет, и великое княжество получил было Дмитрий Константинович, князь суздальский из рода Андрея, брата Александра Невского, но митрополит Алексей и бояре уговорили маленького Дмитрия тоже просить себе у хана великого княжения. Хан дал ему ярлык, но войска не дал, потому что сам воевал в это время с темником, то есть воеводой Мамаем. Московское войско выгнало Дмитрия Константиновича из Владимира, и Дмитрий Иоаннович стал великим князем, хотя ему было только двенадцать лет от роду.
Глава XIIIДмитрий Донской
Много трудов выпало Дмитрию Иоанновичу. Правда, Орда стала слабее, чем при Батые, но все-таки была очень сильна. Литовский князь Ольгерд выжидал только удобного случая напасть на Восточную Русь. Князья тверские и рязанские назывались великими и не хотели уступить старшинство московским князьям. Дмитрий Константинович нижегородский тоже попробовал было отнять у Дмитрия Иоанновича Владимир, но был вторично выгнан оттуда московскими полками. Дмитрий Иоаннович дал ему в удел Суздаль, и потом, когда меньший брат Дмитрия Константиновича вздумал обижать последнего, Дмитрий Иоаннович защитил бывшего врага и завоевал ему Нижний Новгород. Они даже подружились после этого, и Дмитрий Иоаннович, которому уже исполнилось 16 лет, женился на дочери Дмитрия Константиновича Евдокии. В этот самый год опять появилась на Руси черная смерть и погубила множество народа, а Москва почти вся погорела. Дмитрий Иоаннович снова отстроил ее и заложил каменный Кремль. Снова пригодилась эта крепость.
Дмитрий Иоаннович поссорился с Михаилом Александровичем тверским, на сестре которого был женат Ольгерд. Литовский князь заступился за тверского, победил московских воевод, взял несколько малых городов и сел, перебил много безоружного народа, но боялся подступить к московским стенам и ушел в Литву. Михаил даже задумал получить великое княжество владимирское и выхлопотал у Мамая ярлык на него, но Дмитрий Иоаннович занял конными отрядами все пути из Орды; они гнали Михаила с места на место, и он едва успел убежать в Литву. Князья уже не позволяли татарам грабить. Рязанский и нижегородский князья даже побили их за грабежи.
Ольгерд в другой раз пошел на Москву. Сперва он осадил городок Волок-Ламский, где воеводой был Василий Березуйский. Он три дня бился с литовцами и не пустил их в город. Ольгерд, чтобы не терять времени, пошел к Москве. Дмитрий Иоаннович смело ждал его; двоюродный брат Дмитрия Василий Андреевич и рязанское войско шли, чтобы с двух сторон ударить на литовцев. Ольгерд устрашился, просил мира, отдал дочь свою за Владимира Андреевича и воротился в Литву.
Михаил выхлопотал себе другой ярлык в Орде. Мамай хотел дать ему и войско, но Михаил боялся, что оно станет грабить русских, а за это и его самого русские возненавидят. Он взял с собою только ханского посла. Но Дмитрий послал сказать этому послу: «К ярлыку не иду, Михаила в столицу не пускаю, а тебе, послу, даю свободный путь». Однако Дмитрий чувствовал, что у него еще нет довольно силы обороняться, если вся Орда пойдет на него: приходилось ехать к Мамаю на поклон и умилостивлять его.
Народ боялся, чтобы с Дмитрием не было то же, что с Михаилом Ярославичем тверским, и еще больше полюбил Дмитрия за то, что он для Русской земли не боялся пойти на явную опасность. Только Дмитрий уехал, явились необыкновенные знамения: на солнце видны были черные пятна, будто гвозди; сделались такие туманы, что днем в двух саженях нельзя было рассмотреть лица человеческого; птицы не смели летать и стаями ходили по земле. Такая тьма продолжалась около двух месяцев. Все думали, что это не к добру и что Дмитрий непременно погибнет. Но вышло напротив. Татары были очень довольны, что московский князь приехал к ним с поклоном. Хан и Мамай приняли его ласково и утвердили его в великом княжении. Мамай всем распоряжался в Орде, делал ханом кого хотел, но считался только темником, то есть воеводой.
Вскоре стал воевать с Дмитрием Олег рязанский. Рязанцы наперед хвалились победой и говорили: «Нам не надо ни щитов, ни копий, а только веревки, вязать московитян». Но воевода московский Дмитрий Михайлович Волынский-Боброк победил их, и Олег должен был признать Дмитрия старшим. Ольгерд в третий раз пошел на Москву, но Дмитрий встретил его с сильным войском. Ольгерд опять помирился с ним и два года не беспокоил Руси. В это время ханские послы приехали в Нижний Новгород и стали поступать, как они прежде делали. Нижегородцы их перебили, за это Мамай опять разгневался на Дмитрия и обещал Михаилу свою помощь. Ольгерд тоже. Михаил, надеясь на них, начал войну с Дмитрием. Дмитрий осадил Тверь; тверитяне храбро бились, однако потерпели большое разорение. Литовцы шли к ним на помощь, но узнали о силе Дмитрия и воротились. Тверской князь просил у него мира. Дмитрий Иоаннович согласился, возвратил Михаилу Александровичу все города, но за то тверской князь обязался везде стоять заодно с московским, не дружиться без него с Литвой и не искать великого княжения у татар.
Татары собрались отомстить Дмитрию и нижегородцам. Пришел на Русь татарский царевич Арапша с большим войском. Сам Дмитрий Иоаннович пошел на него, но татары долго не показывались. Дмитрий Иоаннович воротился в Москву, а войско отправил против татар к Мордовской земле с воеводами и двумя молодыми суздальскими князьями. Эти князья и воеводы стали тешиться звериной ловлей у реки Пьяны. Русские поснимали с себя латы и шлемы, даже оружие сложили в возы и одежду с плеч поспускали. А другие еще разошлись по окрестным селам и напились пива и меду. Они думали, что татары далеко, но мордовские князья подвели Арапшу к реке Пьяне; Арапша был мал ростом, будто карлик, но очень лют и храбр. Его войско с пяти сторон бросилось на русских и побило их наголову. С тех пор на Руси пословица: «За Пьяною люди пьяны».