Федор был очень набожный и кроткий человек, он не мог править государством. Всем управлял брат его супруги Ирины, Борис Федорович Годунов, тот самый, который хотел защитить царевича и был изранен Грозным. Годунов был татарского рода: его предок Мурза Чет выехал из Золотой Орды и крестился, но это было давно и Годуновы совсем обрусели. Борис был женат на дочери главного любимца Иоаннова, Малюты Скуратова; в последнее время и сам был любимцем грозного царя. Годунов был очень богат; говорят, что он на свой счет мог вооружить сто тысяч войска. Он очень умно правил государством. Бояре хотели его убить, но умысел их открылся, и они были наказаны ссылкой. Не было ни казней, ни жестокостей. Русская земля отдохнула от царствования Иоанна; правитель строил города, увеличивал войско, торговлю, промыслы.
Началась война со Швецией, воеводы Хворостинин и Сабуров побили шведов, и шведы уступили России Карельскую область. С Литвой и Польшей было возобновлено перемирие. Хан крымский со всей Ордой пробрался к Москве, но Годунов его отразил. Правитель построил много крепостей для защиты нашей границы от крымцев и заставил хана смириться. Кахетинский царь Александр вступил в подданство Федору; немецкий император, турецкий султан, персидский шах, английская королева и датский король сносились с русским царем и уважали его. Даже поляки и литовцы после смерти Батория хотели выбрать Федора своим королем, помешала только разность веры, и они выбрали шведского королевича Сигизмунда.
Борис Федорович придумал вместо митрополитов, которые до того времени управляли русской церковью под главным начальством константинопольского патриарха, подчинить ее особому русскому патриарху. Приехавший в Москву константинопольский патриарх Иеремия, согласно постановлению прочих вселенских патриархов, с большим торжеством посвятил в русские патриархи митрополита Иова.
Пока Годунов управлял, Федор Иоаннович молился Богу, не пропускал ни одной службы; челобитчиков посылал к Годунову. Время проводил в беседе с супругою, духовными и придворными. Любил также позабавиться медвежьей травлей. Для этого медведя ловили и до времени держали в клетках. Место для травли обводили глубоким рвом. Боец выходил на медведя, всаживал в него рогатину, а другой конец ее прижимал к земле. Медведь ярился, лез грудью на железо, грыз дерево. Если боец сдерживал рогатину, то медведь издыхал, а молодца поили медом из погребов государевых. А случалось, что и медведь одолеет, заест бойца.
У царя Федора Иоанновича не было детей, а был один только малолетний брат Дмитрий, который был и наследником престола. Но родных Дмитрия со стороны матери по фамилии Нагих обвинили, будто они хотели возвести на престол после Грозного не Федора, а Дмитрия, и за это царевича Дмитрия с матерью его царицей Марфой отправили в Углич. Этим городом они и владели. За маленьким царевичем ходили кормилица Ирина Жданова и мамка боярыня Василиса Волохова. Жданова очень его любила, а Волохова была злодейка и предательница. Дмитрию минуло девять лет; царица боялась, что с ним случится недоброе, и сама берегла его. Точно, сперва Волохова дала в пищу царевичу яду, но яд не подействовал; однако же тогда злодейство не открылось и Волохову не наказали. Годунов прислал в Углич править городом и хозяйством царицы дьяка Михаила Битяговского. С ним вместе приехал сын его Данила и племянник Никита Качалов. В воскресенье вскоре после Николина дня, весной, царица только что воротилась с сыном от обедни. Волохова позвала царевича гулять во двор; царица тоже хотела с ним идти, но остановилась; кормилица не пускала царевича, но Волохова насильно увела его. У крыльца к ним подошли сын мамки Осип, Данила Битяговский и Качалов. Волохов взял Дмитрия за руку и сказал: «Государь! У тебя новое ожерелье». Царевич улыбнулся, поднял голову и сказал: «Нет, старое!» Волохов в ту же минуту ударил его в горло ножом, но рука у злодея дрожала, он только оцарапал Дмитрия, бросил нож и побежал. Кормилица выбежала к царевичу и обхватила его руками, но Качалов и Битяговский вырвали его, зарезали и кинули с лестницы. В это время царица вышла на крыльцо и увидела, что сын ее бьется, как голубок, на руках кормилицы. Бедная мать отчаянно закричала, но он уже испустил последнее дыхание. Злодейство видел пономарь соборной церкви и ударил в набат. Народ бросился к дворцу: подле мертвого тела царевича лежала без памяти мать его и кормилица. Михаил Битяговский побежал на колокольню унимать звонаря, но дверь была заперта; стал было говорить народу, что царевич зарезался в падучей болезни, но народ схватил его убийц и принялся допрашивать, кто подучил их на это злое дело. Они назвали Бориса Годунова. Хотя некоторые говорят, что он в этом невинен, но известно, что Борису хотелось быть царем после Федора Иоанновича, и в этом ему мешал Дмитрий-царевич.
Борис затушил это дело. Угличане убили злодеев и донесли в Москву обо всем, что случилось. Но по приказу Бориса у гонца переменили грамоту и написали в ней, что царевич в судорожном припадке заколол себя ножом. Федор Иоаннович очень плакал о смерти брата и велел произвести следствие. Оно было поручено Василию Ивановичу Шуйскому. Брат его Дмитрий был женат на свояченице Бориса, дочери Малюты Скуратова. Василий Шуйский, чтобы угодить Годунову, покривил душою, утаил в следствии правду, донес, что царевич убился сам, что в этом виноваты Нагие, а угличане побили Битяговского и Качалова безвинно. И дело кончилось тем, что царицу насильно постригли, сослали ее и Нагих, 200 угличан казнили, другим отрезали языки, иных сослали. Прежде в Угличе было до 30 тысяч жителей, а после всего этого он запустел.
В последнее время царствования Федора издан был вот какой закон. В самые старинные времена были на Руси рабы из пленников, из их детей, из тех, кто сам себя закабалял, то есть отдал в рабство другим навсегда. Даже отец и мать могли закабалять детей. Но можно было закабалиться на срок: после этого срока кабальный становился свободным. Земледельцы не были рабами. Они селились либо на царских землях, либо на господских, но кто жил на господской земле, тот за это работал на господ или платил им оброк; но если господа ему не нравились, то он мог уйти от них к другим. Обыкновенно переходили в Юрьев день. Но случалось, что богатые бояре и дворяне переманивали всех крестьян от бедных, и у этих земля оставалась впусте. Случалось, что и дворяне без всякой вины выгоняли от себя крестьян, а сами крестьяне не старались обрабатывать землю, потому что на ней недолго оставались. Чтобы этого не было впредь, царь по совету Годунова укрепил земледельцев за теми господами, на чьей земле кто жил в то время. С этого-то времени и началось крепостное право, которое так много зла наделало России.
Вскоре после этого царь Федор Иоаннович скончался. Наследника не осталось. Были князья Рюрикова племени: Шуйские, Мстиславские и другие, но они стали уже давно боярами, да и не происходили от Калиты, Донского, Иоанна III и Грозного, были чужие им и Русской земле. Самый близкий родственник умершему царю Федору был боярин Федор Никитич Романов, двоюродный его брат, родной племянник царицы Анастасии, супруги Грозного, но Романов не домогался царства. А приверженцы Годунова по его приказу хлопотали в Москве и во всей России, кого уговаривали, кого стращали. Кому же ближе, говорили они, быть царем, как не тому, кто столько времени правил царством? Сперва по смерти Федора все присягнули его супруге, сестре Бориса Ирине, но она очень горевала о муже и постриглась в Новодевичьем монастыре. Тогда предложили царство Борису, но он жил в монастыре с сестрою и отказался от царства. Это было одно притворство: он согласился царствовать только тогда, когда не одна Москва, но и выборные всего государства, патриарх и бояре со слезами просили его быть царем. Во время царского своего венчания он сказал: «Бог мне свидетель, что в моем царстве не будет ни сирот, ни бедных», клялся последнюю рубашку с себя отдать народу, дал обет никого не казнить смертью, а только ссылать преступников в Сибирь.
Два года он царствовал счастливо. Только не защитил нашего присяжника, царя кахетинского. Персы его погубили и завладели Грузией. Было еще Борису вот какое горе: он хотел выдать свою дочь Ксению за датского королевича Иоанна: Иоанн полюбился ему и всем русским, но умер на двадцатом году жизни.
Народ не любил Годунова за подозрительность и жестокость. Годунов всем не доверял, всех боялся. Нельзя было никому и в своей семье сказать ничего свободно. Ко всякому боярину были приставлены доносчики; подслушивали все, что говорилось, жена доносила на мужа, сын на отца, доносчиков щедро награждали. У боярина Бельского по ложному доносу отняли имение и выщипали по волоску его длинную густую бороду; Василию Шуйскому и Мстиславскому царь запретил жениться, чтобы у них не было детей; но всего несправедливее и жесточе царь поступил с Романовыми. Он боялся их, потому что старшему из них, а не ему, следовало царствовать, и потому что народ очень любил их. Но обвинить их в чем-нибудь было нельзя, потому что они служили ему верой и правдой.
Был у него родственник Семен Годунов, и делал он столько же зла, как Малюта Скуратов при Грозном; он подкупил казначея Романовых, который спрятал в кладовой у них мешок с кореньями, и донес, что они замышляют извести государя отравой. Всех их слуг страшно пытали, и все единогласно показали, что Романовы невинны. Несмотря на это, Федора Никитича Романова насильно постригли, назвали Филаретом; шестилетнего его сына Михаила, супругу, которую тоже постригли, и всех его родных сослали в разные места.
Глава XXIIIЛжедмитрий
Весной 1601 года десять недель были проливные дожди во всей Русской земле, а в конце лета мороз повредил хлеб и все плоды; на будущий год засеяли поля гнилым хлебом и даже всходов не видели. Наступил голод, какого никогда не бывало. Люди щипали траву, ели сено, собак, кошек, падаль, всякую нечистоту, даже стали пожирать друг друга. Царь делал все, что человек может сделать: давал даром хлеб и деньги неимущим, уговаривал богатых продавать хлеб дешевле, хоронил за свой счет умерших, скупал хлеб в самых дальних местах и наконец доставил его в Москву, сколько нужно было. Голод прекратился, но народ думал, что Бог наказал его за злодейство царя; не смели говорить явно, но тайно повторяли это. После голода начались страшные разбои; особенно прославился атаман Хлопка. Чтобы его усмирить, царь должен был послать целое войско. Но это было еще только начало несчастий.