Дорошенко между тем погубил Брюховецкого, сделался гетманом всей Украины и отделился от России. Чтобы успешнее действовать, он возмутил против нее и донских казаков под начальством Степана Разина. Разин завладел Астраханью, Саратовом и с двумястами тысячами разных бродяг шел к Нижнему. Но русские воеводы, в особенности Милославский, по частям побили его войско; сам Разин был пойман и казнен. Во время этого мятежа погиб первый русский военный корабль, который был построен по приказу царя Алексея Михайловича; и все, что он приготовил для строения кораблей, мятежники пожгли.
В царствование Алексея Михайловича прославился своими подвигами в Сибири промышленник Ерофей Хабаров; со 137 казаками и промысловыми людьми он побил многие тысячи дауров, манджуров и китайцев и завоевал земли по реке Амур.
После Алексея Михайловича царем сделался сын его Федор, молодой и слабый здоровьем, но очень умный. Ему первому из русских государей пришлось воевать с турками. Дорошенко потому сперва успел возмутить казаков, что они поверили ему, будто русские хотят уступить их полякам; когда же им растолковали, что это неправда, то казаки русской половины Украины отошли от Дорошенко и признали гетманом сперва полковника Многогрешного, а потом Самойловича, еще при Алексее Михайловиче верных ему. Но в польской части Украины казаки держались Дорошенко. Турки пришли к нему на помощь и заставили польского короля Михаила Вишневецкого заключить мир, по которому он обязался платить султану ежегодную дань, и хоть после польский воевода Ян Собесский победил турок под Хотином, но они оставались в заднепровской Малороссии, и эта земля просила Алексея Михайловича принять ее в подданство. В конце царствования Алексея Михайловича вся Малороссия была под его властью. Только Дорошенко в городе Чигирине не хотел покориться русским. Федор Алексеевич послал туда боярина Ромодановского с сильным войском. Турки и татары не помогли Дорошенко, и он сдался. Но потом сильное турецкое войско дважды вступало в Малороссию. В первый раз оно осадило Чигорин, но воевода Ржевский очень храбро там оборонялся; подоспели Ромодановский и Самойлович, побили визиря, то есть турецкого главнокомандующего, прогнали его, взяли его обоз и пушки. Ромодановский отразил и другое турецкое войско; хотя Малороссия сильно пострадала в эту войну, но осталась за Россией.
Кроме этого, Федор Алексеевич еще принес большую пользу России. Было в ней местничество. Это вот что значило. Всякий боярин, окольничий, стольник и вообще знатный служивый человек не хотел нигде быть ниже того, чей отец не был выше его отца. Вся старинная служба предков была записана в особых книгах, которые назывались разрядными: кроме того, каждый боярин и знатный человек имел свою запись о том, с кем равен родом. Стоять где-нибудь ниже равного или низшего родом считалось бесчестным: о таком человеке говорили, что он делает поруху своей чести. Иной раз это было только смешно. Например, на царских пирах какой-нибудь боярин не хотел садиться ниже того, кого считал меньше себя знатным; царь велел усаживать его поневоле; тогда боярин, чтобы не сделать порухи своей чести, забирался под стол или притворялся больным и уезжал домой. Но иногда за ослушание царь приказывал даже первых бояр наказывать. Иногда же обидчика выдавали обиженному головою. Не подумайте, что тогда обиженный в самом деле казнил обидчика. Напротив, это делалось вот как: обидчика насильно приводили во двор обиженного, и он, сняв шапку, просил прощения. Обиженный обыкновенно прощал его и звал к себе откушать хлеба-соли, но прощеный обидчик надевал шапку и начинал всячески бранить или, как тогда называли, костить того, у кого только что выпросил прощения.
От местничества было очень много вреда государству на войне – воеводы ссорились, не слушались начальников, и со времен Иоанна III почти все сражения, где русские были побеждены, потеряны от местничества воевод. Поэтому царь Федор Алексеевич по совету князя Василия Голицына созвал собор из сановников светских и духовных, объяснил все беды, какие выходят от местничества, и положил уничтожить его навсегда в России. Разрядные книги тогда же были сожжены, а знатное дворянство занесено в родословную книгу только для того, чтобы помнить заслугу предков. Эта книга и доныне ведется.
Глава XXVIIIДетство Петра I
Царь Алексей Михайлович очень любил стольника Артамона Сергеевича Матвеева, поручал ему важные дела, бывал у него запросто и любил с ним беседовать, потому что Матвеев был очень умный и сведущий человек. Скучая по смерти своей супруги, дочери боярина Милославского, царь чаще прежнего стал бывать у своего любимца. Однажды он пришел к нему вечером и сказал, что хочет у него ужинать. Хотя тогда не в обычае было девушкам выходить при посторонних, но Матвеев старых обычаев не держался. К ужину вышли жена, маленький сын Матвеева и девица, которая в то время жила у них в доме, Наталия Кирилловна, дочь Кириллы Полуэктовича Нарышкина, товарища Матвеева, тоже стольника и полковника. Наружность ее понравилась царю; он разговорился с ней, увидел из ее ответов, что она умна и скромна, осведомился, кто она такая, и сказал, что найдет ей жениха. Придя через несколько дней к Матвееву, царь сказал, что сам хочет на ней жениться. Матвеев испугался, сказал, что бояре будут ему завидовать и постараются оклеветать его: уж и бывали примеры, что завистливые люди всячески старались погубить выбранных царями невест и их родных. Но царь сказал, что не поверит никаким клеветам на Матвеева, а чтобы не подумали, что он женится на Наталье Кирилловне по проискам своего любимца, приказал по обычаю собрать невест себе на выбор и выбрал Наталию Кирилловну. От брака его с ней в 1676 году в день св. Исаакия Далматского, 30 мая, родился сын царевич Петр. Царевичей в старину держали в тереме и годов до 4 никому не показывали, чтобы их не сглазили, а учили только русской грамоте. Только Борис Федорович Годунов обучал своего сына Федора иным наукам. Царь Алексей Михайлович тоже обучал своих сыновей, но учением Петра не мог заняться, потому что умер, когда Петру было еще только три года. Учителем царевича Петра Алексеевича был Никита Моисеевич Зотов, подъячий из посольского приказа, то есть из того места, которое заведовало сношениями с другими государствами.
Тогда чины были совсем иные. Самые старшие вельможи назывались боярами; после них следовали окольничие, потом стольники, спальники, жильцы, дворяне. У стрельцов начальники назывались головами, у солдат полковниками, капитанами. Письменными делами заведовали дьяки, из которых некоторые управляли целыми приказами, то есть тогдашними присутственными местами, и значит, были иногда наравне с нынешними генералами гражданской службы. Помощниками их были подъячие, а прочие, служившие в приказе, назывались приказными. Из бояр, окольничьих, стольников, а иногда из дьяков выбирались воеводы для начальствования над войском и городами. В другие же земли посылали для переговоров дьяков, а иной раз и подъячих.
Из сыновей царя Алексея Михайловича остались в живых трое: Федор, Иоанн и Петр. Когда Федор Алексеевич сделался царем, то бояре оклеветали Матвеева (который был в большой силе в последнее время царствования Алексея Михайловича), и он был сослан.
Когда Федор Алексеевич скончался, Петру было только 10 лет, а брату его Иоанну гораздо больше, но Иоанн был болен глазами, почти ничего не видел. Патриарх и бояре стали совещаться, кому из двух царевичей быть царем, и спросили народ. Народ отвечал, что Петру Алексеевичу. Он и воцарился. Иоанн Алексеевич и не думал спорить с ним о царстве.
Но у Алексея Михайловича было несколько дочерей, и одна из них, Софья, некрасивая собой, но очень умная, захотела присвоить себе власть. Она не походила на прежних русских царевен: они не многому учились, выходили из терема только на богомолье; выдавать их замуж за русских, за подданных царя, было не в обычае, а иноземные принцы тогда совсем почти не ездили в Россию и не женились на наших царевнах: поэтому все они умирали девицами и многие постригались в монахини. Софья, напротив того, была очень учена, умна, всюду показывалась и хотела властвовать; во время болезни царя Федора Алексеевича она часто бывала у него, познакомилась там со многими боярами, в том числе с Иваном Михайловичем Милославским и князем Василием Васильевичем Голицыным. Милославские, родственники первой супруги Алексея Михайловича, ненавидели Матвеева и Нарышкиных и знали, что в царствование Петра власть будет в их руках; действительно, Матвеев был возвращен из ссылки. Голицын очень подружился с Софьей, хотя явно не участвовал в ее первых смутах. Всем руководили Софья и Милославский.
В то время в России было очень мало постоянного войска, хотя и составлялись целые полки солдатские и рейтарские, но в мирное время их распускали, а собирали тогда, когда начиналась война. Только два солдатских полка из иноземцев были постоянно в сборе в Москве в немецкой слободе. Главные же постоянные войска были: конное – казаки, пешее – стрельцы. Стрельцы разделялись на московских и городовых. Городовые жили по разным крепостям и городам для защиты их, все равно как нынешние гарнизоны. Московские стрельцы жили в Москве: отборный их полк назывался стременным и всюду сопровождал государя; прочие тоже бывали в караулах у Кремля и царских палат; вообще они несли такую же службу, как ныне гвардия. Но хорошего устройства они не имели, хотя и было у них побольше порядка, чем у других тогдашних русских войск. В Москве стрельцам было дозволено заниматься торговлей и промыслами, и они отставали от службы, вольничали. В начале царствования Петра они жаловались на притеснения своих полковников. Правительство, не разобрав дела, отставило этих полковников и даже позволило стрельцам их мучить. От этого стрельцы стали еще своевольнее.
Софья и Милославский послали людей, которые стали говорить стрельцам, что царевич Иоанн несправедливо обижен и лишен престола, что Нарышкины и Матвеев хотят извести Иоанна, его сестер и всех верных им русских, в том числе и стрельцов; наконец сказали, что Нарышкины задушили царевича.