Пока, благодаря победам Суворова, вся Италия освободилась от французов, многочисленные австрийские войска стояли в бездействии в Швейцарии и Италии, хотя французов против них было гораздо меньше.
Эрцгерцог Карл, главный начальник австрийцев, может быть, и хотел бы напасть на французов, но Тугут не допускал этого. Пользуясь их бездействием, французы усилили свой войска в Италии и Швейцарии.
В Италии французским главнокомандующим сделался генерал Жубер, еще молодой, но уже знаменитый своей храбростью и искусством. Он поехал к войску тотчас после своей свадьбы и сказал своей молодой жене: «Ты меня увидишь или мертвым или победителем». Как только он приехал в Италию, то решился тотчас же напасть на Суворова, надеясь разбить его войско по частям. Но вместо того он встретил Суворова со всем войском. Жубер встал на горах, в таких местах, что почти невозможно было его оттуда выгнать, однако же все-таки не стал отчаиваться в победе и, едва завязалась перестрелка, бросился вперед, ища смерти. Он был убит, и вместо него принял начальство Моро. Сражение происходило у Нови. Русским и австрийцам приходилось подниматься по узким тропинкам на крутую гору и выбивать оттуда неприятелей. Французы укрывались за стеною города Нови, за виноградниками и отуда стреляли по нашим. Но, несмотря на то, что они бились отчаянно и Моро употреблял все свое искусство, войска Суворова одолели, и французы, потеряв множество людей, должны были отступить.
За все эти дела в Италии император Павел пожаловал Суворову титул князя, прозвание Италийского и приказал войскам отдавать ему такую же честь, как царской фамилии. На благодарственном молебне за победы Суворова ему, по приказанию государя, провозгласили многолетие. Австрийцы, напротив того, оставались неблагодарны Суворову и всячески мешали ему в действиях.
И вот было решено Суворову с русскими перейти из Италии в Швейцарию, соединиться с русскими же, которые там были, и действовать одному, без австрийцев. При этом, однако же, австрийцы должны были оставаться в Швейцарии, пока не придет из Италии Суворов. Но эрцгерцог Карл, не дождавшись его, ушел с австрийцами; французский генерал Массена напал на бывших в Швейцарии русских с войском вдвое их многочисленнее, победил их, несмотря на то что они отчаянно сопротивлялись, и заставил отступить в Германию. Следовательно, Суворов, придя в Швейцарию, не мог там найти ни одного союзного солдата и встретил почти вчетверо более врагов, чем было у него войска.
Глава XLVIСуворов в Швейцарии
Альпийские горы, через которые пришлось Суворову перейти, чтобы из Италии попасть в Швейцарию, очень высоки, дороги через них в то время были очень дурны. Один из самых храбрых французских генералов, Лекурб, загораживал Суворову дорогу. Особенно упорное сражение было на высоте горы Сен-Готард и на одном переходе через реку, который называется Чертовым мостом. Русские одолели и прогнали французов из обоих этих мест. Отступив через один мост, французы разобрали его; русские бросились в обход их и стали карабкаться на гору; французы отступили от моста, наши притащили бревна из сарая, который стоял вблизи, офицеры перевязали их своими шарфами, и по таким мосткам наши прошли, хотя это было над пропастью в несколько сажень глубины. Первым перешел майор Мещерский, в ту же минуту был смертельно ранен и успел только сказать: «Не забудьте меня в реляции». Реляцией называется донесение о сражении. В другом месте французы сожгли мост, но русские перешли по плавающим перекладинам. Потом они пришли к такому спуску, что совсем нельзя было сходить, а разве скатиться. Внизу стояли французы и готовились напасть на наших, как только они там покажутся. Русские приостановились. Милорадович вскричал: «Посмотрите, как возьмут в плен вашего генерала!» и покатился на спине под гору. Весь отряд за ним, и французы были прогнаны.
Наши не знали тех мест, и потому путь указывали австрийцы: но куда они завели Суворова? В такое место, где с одной стороны было озеро, а со всех прочих сторон горы, которые считались непроходимыми. Суворов решился перейти одну из них. Взбираться на нее было очень тяжело; холодный туман обхватывал людей будто дождем: они почти ничего не видели и лезли вперед ощупью. Притом еще наши войска голодали, потому что австрийцы не снабдили их съестными припасами. Суворов и великий князь Константин Павлович, сын императора Павла, еще в Италии приехавший к русскому войску, разделяли все труды и нужды. Спускаться с горы стоило большого труда. Было ужасно скользко, и потому многие падали в пропасти. Наконец они спустились в Муттенскую долину, и что же там услыхали? Я уже сказала вам, что сделали австрийцы и кого нашел Суворов вместо союзников. Французский главнокомандующий Массена так был уверен в победе, что говорил русским офицерам, бывшим у него в плену: «Я скоро приведу к вам Суворова и великого князя Константина!»
Суворов созвал на военный совет великого князя и всех генералов. Он напомнил все поступки австрийцев против него и наконец сказал: «Что нам делать? Идти назад? Стыдно: я еще никогда не отступал. Вперед идти невозможно: у Массена 60 тысяч, а у нас нет и двадцати. Мы без провианта, без патронов, без пушек… Помощи нам ждать не от кого… Мы на краю гибели!» Все были очень опечалены. Суворов продолжал: «Теперь остается одна надежда на всемогущего Бога да на храбрость наших войск. Мы русские! С нами Бог! Спасите честь России! Спасите сына нашего императора!» Суворов залился слезами и бросился к ногам великого князя. Константин Павлович поднимал старика, обнимал, целовал его и, рыдая, не мог произнести ни слова. Старший из генералов Дерфельден сказал, что войско готово идти на врагов, сколько бы их ни было. Суворов отвечал: «Да, мы, русские, с помощью Божией мы все одолеем!» И тотчас же распорядился напасть на французов. Половина его войска пошла открывать дорогу в Германию, другая осталась в Муттенской долине, чтобы противиться войскам Массены.
Первая половина войска Суворова, перейдя гору Брагель, вступила в долину Кленталь. Впереди шли две тысячи австрийцев, которые только и остались у Суворова, и шестнадцать тысяч русских. Французы в полной уверенности, что они победят, предложили австрийцам сдаться. Австрийцы начали переговоры. Но в это время явился Багратион с русскими и напал на врагов. Подъехал и великий князь Константин Павлович. Австрийские офицеры просили его отъехать, говоря, что тут опасно. «Именно поэтому я и останусь», сказал великий князь и, подъехав к русскому отряду, продолжал: «Мы со всех сторон окружены, но вспомните, что завтра день рождения нашего государя и моего родителя: мы должны прославить этот день победою или умереть со славой!» Воины отвечали радостными восклицаниями. Французы были разбиты и прогнаны; много их утонуло в Клентальском озере, через которое пришлось им переходить. Но они заняли такое место в горах, где можно было обороняться от неприятелей во много раз сильнее. Несмотря на отчаянную храбрость, русские не могли их оттуда выгнать. На ночь наше войско осталось в виду неприятелей, так что даже огней нельзя было развести, потому что французы стали бы тогда стрелять наверняка. Ночь была холодная. Проливной дождь перемежался снегом. Туман был до того густ, что едва видели в двух шагах. Солдаты, измученные, голодные, почти больные, не спали всю ночь. Суворов и великий князь ночевали в каком-то хлеву.
Между тем французы напали в Муттенской долине на генерала Ребиндера. Французов было восемь тысяч человек, а наших сперва только две. Русские шесть раз ходили в штыки и были отражаемы. Они подались назад, и при этом французы захватили одну нашу пушку, сперва перебив всех, которые при ней были и отчаянно защищались. Генерал Ребиндер, увидев это, подскакал к русским войскам и вскричал: «Ребята! У нас отняли пушку. Вперед!» Снова весь отряд бросился в штыки, отняли свою пушку, да еще взяли одну французскую. В это время подошел Милорадович еще с двумя тысячами войска. Опять пошли в штыки, казаки взбирались на горы с боков неприятеля и нападали на французов. Русские теснили их на протяжении более чем четырех верст. На следующий день французов собралось 15 тысяч, наших было только семь. Русские бросились в штыки так стремительно, что никакая сила не могла удержать их; французам пришлось отступать по той же дороге, по которой они отступали накануне. По этому пути они заранее построили укрепления, но и это не остановило русских; они гнали неприятелей, брали пушки; все берега реки Муотты были завалены неприятельскими трупами, много французов утонуло в реке, больше тысячи их попало в плен.
В это время и князь Багратион сделал свое дело. Пользуясь темнотой ночи и туманом, наши войска заняли утесы около того места, где стояли французы; неприятели стали стрелять. Войско наше все вдруг, будто сговорившись, разом кинулось вперед с криком «ура!» Не видя впотьмах местности, русские стремительно бросились на французов и сталкивали их вниз, иные и сами падали. Французы не выдержали удара; русские гнали их шесть верст, взяли несколько пушек, знамен и много пленных. Таким образом, русскому войску был открыт путь в Германию, но пришлось сделать переход по горам, еще труднее прежних.
Узкая дорога, по которой они шли, от ненастья сделалась почти непроходима. При подъеме люди едва вытаскивали ноги из грязи, спотыкались и даже обрывались в пропасти. Чем больше они шли, тем труднее становился путь. Свежий снег совсем закрыл дорогу, а густые облака одели поверхность горы, так что русские должны были идти в темноте по сугробам. Проводники разбежались, и поэтому пришлось идти наобум. Все одинаково терпели на этом переходе: солдаты, офицеры и генералы были босы, голодны, изнурены, промочены до костей. Но они все выдержали, потому что одно слово, одна шутка Суворова во всех вселяла бодрость. Однажды на трудном переходе солдаты устали и приуныли. Суворов заметил это и вдруг изо всей силы запел:
Что с девушкой сделалось, Что с красной случилося?