о и даже Ивана Грозного. Глава пиар-отдела компании «1C» Анатолий Субботин посчитал, что игра
была интересной прежде всего потому, что предъявила геймерам альтернативный взгляд на описанные в ней события. В основном эти события были известны по фильму Бондарчука. Кроме того, игра предоставила обширную информацию, основанную на воспоминаниях участников событий. И подчас события игры отличаются от тех, что показаны в фильме469.
Из постов игроков на сайтах, включая сайт Гоблина, с очевидностью следует, что эта компьютерная игра действовала не только как проводник ностальгических настроений, о чем пишут многие исследователи, но как пример патриотизма. Другими словами, эта игра с прошлым не столько ностальгия по прошлому, сколько подтверждение русскости игрока в настоящем.
«Это наша война и не наша война»: патриотические игры
Продюсеры фильма приняли вызов. 30 мая 2008 года при поддержке тех же компаний, которые участвовали в создании фильма Бондарчука, вышла в свет компьютерная игра «9‐я рота». Она продвигалась как «первая тактическая стратегия в реальном времени» на материале Афганской войны470. Игра сопровождалась более мощным маркетингом, чем у Гоблина, выходила в привязке к фильму Бондарчука, с опознавательными знаками «9‐й роты», картой высоты 3234 и двумя документальными фильмами о войне, а также с записью саундтрека. В ограниченное люксовое издание входили также кожаный ремень со значком девятой роты и компас, которые неплохо выглядели в сравнении с походной коробкой «Правды о девятой роте».
Различия между игрой и фильмом здесь размываются. Игроки в сущности проходят через опыт Афганской войны, показанный Бондарчуком. Создатели игры подчеркивали, что
это не историческая реконструкция. Это не «игра по фильму» в классическом понимании. Это попытка разработчиков показать войну на примере одного из подразделений Ограниченного контингента советских войск – 9‐й роты отдельного 345‐го парашютно-десантного полка, элитного подразделения советского десанта, воевавшего в Афганистане весь период конфликта. <…> Ключевое слово здесь – «тактическая». В распоряжении игрока – реально существовавшая на тот момент боевая техника, включая танки, самолеты, вертолеты; он примет участие в штурме и обороне зданий и укреплений, в артиллерийских обстрелах, будет бомбить позиции моджахедов. Как и солдаты девятой роты, игрок, выполняющий боевые задания, будет действовать с исторически точной военной техникой, <…> которая служила им верой и правдой471.
Это правило соблюдается на протяжении всей истории 9‐й роты, позволяя геймерам сыграть в целую войну. Главное, что игроки могут получить некоторые важные уроки – например, они увидят, как в 1980‐х годах война формировала боевое братство.
В обзоре на сайте playground.ru отмечалось, что эта стратегия и эти персонажи покажутся «знакомыми зрителям фильма»472. На форуме 3dviewer.ru утверждалось, что «стратегия ведет к более сложной стратегии, сложности к еще большим сложностям и все это лишь с одной целью – встретить новые трудности на очередном задании». Так что в итоге игра перестает быть развлечением и вызывает «скуку»473. Большинство игроков с этим согласились, поставив ей более низкую оценку, чем гоблинской. Один игрок язвительно заметил: «По моим ощущениям, эта игра просто пытается копировать славу и желание сделать деньги фильма Бондарчука». Другие отсылали читателей к сайту Гоблина и рекомендовали им побольше читать правды о девятой роте, особенно воспоминания ветеранов474. Сам Пучков отказался комментировать игру: «Я ее не смотрел. Она основана на фильме. Это неинтересно»475.
В игровом мире экранная версия войны прошла с триумфом.
Пока россияне, видевшие и сам блокбастер, и «Правду» Гоблина, больше верили последней, многие охотнее покупали игру Бондарчука, основанную на фильме.
Пиар-менеджер компании Lesta Production Александр Скаковский называет цифру в 70 тысяч копий игры по следам фильма (столько было продано только за три первых месяца). Коммерческий успех разогрел интерес за рубежом – в Польше, Чехии, Венгрии, Сербии, Хорватии, Китае, Франции и Англии; компьютерные компании в этих странах приобрели права на создание своих версий, появившихся в конце 2009 года476.
Скаковский объясняет популярность игры успехом фильма и общим интересом к военным играм, а ее относительно умеренный рейтинг – возрастными ограничениями. Компания «1C» тоже заявляла о том, что их игра «была очень популярна в России, особенно среди игроков, которым интересны игры, основанные на истории», но не назвала цифры продаж «из‐за ограничений по контракту с разработчиком», то есть с Пучковым477. Скромный успех «порадовал» самого Пучкова и вдохновил на создание новой компьютерной игры, адресованной подросткам, чтобы они «узнали эту историю, какой она была в реальности»478. И хотя игру Гоблина купили меньшее число россиян, тем, кто ее приобрел, она понравилась больше, чем оба проекта Бондарчука.
Игры и фильм о войне в Афганистане свидетельствуют, что версия Бондарчука остается более предпочтительной. Тем временем Гоблин не признал поражения и приготовил потребителю новые варианты демонстрации своих взглядов. В 2008 году он опубликовал в санкт-петербургском издательстве «Крылов» книгу «За державу обидно: Вопросы и ответы про СССР»479. В ней он пытается найти «правдивые ответы» на жгучие вопросы истории. Был ли СССР плох или хорош? Сколько людей уничтожил Сталин и что россияне должны о нем думать? В том же году у того же издателя Гоблин опубликовал «Мужские разговоры за жизнь». Здесь он продолжает искать «правдивые ответы» на такие животрепещущие вопросы, как «нужен ли русскому пистолет, как очистить генофонд, почему нужно любить Родину и надо ли давать отпор фашиствующим ментам»480.
Пожалуй, лучше всего влияние, оказанное «9‐й ротой», суммировал лидер Российского союза ветеранов Афганистана Вячеслав Некрасов:
У меня смешанные чувства по поводу этого фильма. Он очень динамичный и эмоциональный. Но Бондарчук показывает две войны, нашу и не нашу. Некоторые эпизоды напоминают о том, что мы чувствовали в то время – прощаясь с родными и стреляя в человека. Но слишком многие детали неверны481.
Гоблин и его геймеры в основном совпадают во мнениях. Жестко критикуя идеологию фильма, Пучков тем не менее рекомендовал его посмотреть.
Игра с прошлым в кино или на компьютере началась с правды о войне Бондарчука. Независимо от того, что о его проектах думал тот или иной россиянин, Бондарчуку удалось вернуть обществу забытую войну с целью ее переосмысления.
Часть III. Назад в СССР
В нулевые годы брежневская эпоха служила одновременно источником тяжелейшей ностальгической тоски и яростного осуждения. По данным некоторых опросов многие россияне были бы не прочь вновь оказаться в ситуации позднего социализма, предпочитая вернуться к временам Брежнева, но не Сталина и тем более не к девяностым482. Россияне с удовольствием смотрели цикл телепередач Парфенова «Намедни», посвященных политике, культуре и повседневной жизни страны с 1961 по 2003 год. Программа начала выходить в эфир в 1997‐м и включала 43 выпуска; в 2009‐м Парфенов стал публиковать книги по ее материалам. Комментируя явно ностальгический флер проекта, журналистка Александра Самарина заметила, что брежневская эпоха превратилась в новую «Россию, которую мы потеряли»; время, когда каждый чувствовал себя в безопасности; когда Афганская война еще воспринималась, как героическая и казалось, что государство о нем заботится. «Если бы „Дорогой Леонид Ильич“ выставил сегодня свою кандидатуру на президентских выборах, он бы легко обошел всех нынешних кандидатов», – заключила Самарина483.
Она могла бы добавить, что россияне нового времени тепло вспоминали эпоху Брежнева благодаря кинематографу. Влияние СМИ на потребителя было замечено государством в 1960‐е годы, когда в обиход вошел социологический мониторинг. В годы правления Брежнева создатели кинофильмов стали в большей степени учитывать запросы публики, на экране появились ее фавориты: комедии Леонида Гайдая и Эльдара Рязанова, мелодрамы, такие как «Москва слезам не верит», и приключенческий экшен «Пираты XX века», установивший кассовый рекорд советского кино484. То же самое можно сказать о телевидении брежневской эпохи: исследования убедительно доказывают, что сериальные хиты 1970‐х, такие как «Семнадцать мгновений весны» и «Место встречи изменить нельзя», не обнаруживали признаков стагнации и способствовали созданию новых ценностей, не всегда совпадавших с государственной идеологией485. Потому и неудивительно, что брежневская эпоха могла вспоминаться с ностальгической теплотой.
В августе 2008 года петербургский журнал «Сеанс» посвятил проблеме ностальгии специальный блок, озаглавленный Back in the USSR. В него вошли 14 текстов знаменитых россиян от историков до рок-звезд. Подборку открывало интервью со специалистом по Петровской эпохе Евгением Анисимовым, который сказал: «В России господствующая идеология почти всегда строится на том, что наше будущее – это наше прошлое»