Румынии 1948–1989 гг.(Космин Попа)
Специфический коммунизм?
Немногим политическим доктринам, появление которых было обусловлено конкретными потребностями общества и которые рассматривались в качестве «национальных программ», удавалось утвердиться в Румынии. Ориентированные на западные или восточные модели развития румыны давали себя убедить в правильности выбранного пути, задумываясь только об одном: как приспособить эти модели к румынским реалиям. Не стало исключением и отношение к новой для Румынии коммунистической концепции, которая провозглашала нехарактерную для политической ментальности страны политику насилия. Официально представленный как окончательный разрыв с прошлым, коммунизм унаследовал от этого прошлого значительно больше, нежели предполагали его лидеры.
Подобно своим предшественникам межвоенного периода, которые ориентировались на Запад, коммунистическая элита находилась во власти комплекса провинциальной неполноценности по отношению к советскому коммунизму. Находившиеся во время войны в Румынии члены компартии с подозрением и страхом смотрели на своих «титулованных» товарищей, которые в эти годы работали в Коминтерне, Отделе внешних связей ЦК ВКП(б) или в управлениях Красной Армии и НКВД. Заботясь, прежде всего, о своем политическом выживании, являвшемся основным, по их мнению, условием достижения успехов, коммунисты Румынии проявили завидную последовательность в сохранении для Ру- /602/ мынии традиционной неспособности к политическим союзам. На протяжении 1948–1989 гг. КПР прошла этапы тесного сближения с Москвой и явно выраженного отдаления от нее. Румынские коммунисты проявили исключительную способность улавливать нюансы международной политики и использовать их в своекорыстных интересах.
Единственной чертой, отличавшей румынский вариант коммунизма от всех остальных, была приверженность сталинизму. В большей или меньшей степени, по убеждению или по принуждению, с незначительными оттенками, сталинизм оставался основой режима на всем протяжении коммунистического правления вплоть до 1989 г. Почему румынский коммунизм основывался на принципах сталинизма? Вопреки расхождениям с СССР во внешней политике после 1956 г., КПР, с особым пристрастием относившаяся к сохранению внутренней стабильности, не выходила за рамки строгой ортодоксальности, исключив, таким образом, возможность советского силового вмешательства. После смерти Сталина, преодолевая югославский кризис в 1953–1956 гг. и столкнувшись с взрывоопасными ситуациями в Восточной Германии, Чехословакии, Польше и Венгрии, Советский Союз практически перестал навязывать другим странам модели внутреннего развития, ограничиваясь охраной «внешней стены» лагеря. Обеспечение принадлежности к советской системе путем военного сотрудничества и стремление сохранить руководящую роль компартии служили единственной причиной советского военного вмешательства в Восточной Европе. Пока эти два принципа, лежавшие в основе социалистического лагеря, оставались незыблемыми, все вопросы можно было решить путем переговоров. Румыны хорошо усвоили этот урок и каждый раз успешно сдавали экзамены, действуя так, как этого требовала система.
Таким образом, попытка периодизации истории коммунистического режима в Румынии на основе анализа изменений в способах осуществления власти является практически невозможной. По сравнению с коммунистическими режимами Польши, Венгрии и Чехословакии, попытавшимися после смерти Сталина изменить отношения с народом, румынский режим «торговался» со своими подданными и преуспел в этом настолько, что смог оказаться в роли официального «диссидента», ни на миг при этом не подвергая себя опасности. Не общественность, а сама компартия Румынии стала носителем идей плюрализма, она оказывала со- /603/ противление советским угрозам, мнимым или, по крайней мере, не столь опасным, как пытались представить их румынскому обществу правящие круги.
В качестве основных критериев оценки деятельности коммунистического режима румынские и иностранные исследователи рассматривают процессы внутреннего развития находившихся у власти группировок, а также особенности их внешней политики. Если исходить из этих соображений, румынский режим может показаться весьма непостоянным. Тем не менее, все его действия не выходили за те рамки, которые были установлены югославским или китайским режимами сразу после смерти Сталина.
Борьба за власть в качестве основополагающего фактора коммунистического правления позволяет выделить четыре этапа. На каждом из них происходили коренные изменения в структурах и программах группировок, находившихся у власти вследствие занятия ключевых постов в партии и государстве.
Первый этап – этап «борьбы за право войти в доверие» охватывает период 1948–1952 гг. Он открылся началом процесса коммунистических реформ и завершился устранением «антипартийной группировки» во главе с Анной Паукер. В этот период две группировки, стоявшие на одинаковой платформе, но имевшие разное происхождение, вели скрытую борьбу за право применения на практике советской модели. Устранение Анны Паукер, Теохарие Джеорджеску и Василие Луки, оцениваемое большинством историков как победа «национальной группировки», означало как раз победу сталинизма в условиях развязывания в самом СССР борьбы против «космополитизма», ибо без этой победы их удаление от властных структур было бы невозможным.
Второй этап – этап укрепления «внутренней» группировки относится к периоду 1952–1965 гг., а точнее – с момента назначения (2 июня 1952 г.) Георгиу-Дежа председателем Совета Министров и до принятия Декларации Румынской рабочей партии (РРП), посвященной международному коммунистическому и рабочему движению и смерти Дежа. На протяжении довольно длительного времени осторожная и всегда сохранявшая за собой возможность пересмотра своей политики победоносная группировка сумела добиться перехода от классической советской модели к режиму с внешними признаками национальной специфики.
Выработанный как ответ на реформаторскую политику Хрущева вариант румынского социализма – обеспеченный поддерж- /604/ кой Мао, который, в свою очередь, выступал против СССР со сталинистских позиций – за короткое время приобрел явно выраженную антисоветскую направленность. Учитывая ограниченный характер возможных изменений, а вернее, необходимость сохранения и укрепления своей власти, перемены в Румынии времен Дежа были, скорее, продолжением взятого до 1953 г. политического курса, но теперь уже по инициативе внутриполитических сил и с национальной окраской. Это был период, когда румынские коммунисты проявляли себя наследниками сталинизма. Как результат в 1958 г. они демонстрировали проявление самого жесткого режима Восточной Европы.
Ослабление административных структур советского происхождения, вывод советских войск из Румынии, сопротивление внедрению некоторых проектов по линии СЭВ и Декларация о независимости обеспечили Дежу положение абсолютного диктатора и позволили ему завоевать репутацию национального лидера.
Первые шаги по выходу из-под советской опеки сопровождались несколькими волнами репрессий – в 1953, 1956 и 1958 гг. Начатый в 1961 г. робкий процесс либерализации достиг своей кульминации в 1963 г., когда многие репрессированные были амнистированы, освобождены из тюрем, но сам репрессивный аппарат не был затронут, была лишь ослаблена интенсивность его деятельности. Партия и государство имели все необходимое (учреждения, законы и принципы действия), чтобы вернуться к политике террора, если возникнет такая необходимость.
Третий этап охватывает период 1965–1974 гг. – он начался с прихода к власти Николае Чаушеску и закончился его назначением на пост президента Румынии. С точки зрения изменений внутри властных структур этот период коммунистического правления можно рассматривать следующим образом – была продолжена та же внутренняя и внешняя политика, усилия же новых лидеров были направлены на дискредитацию «отцов-основателей» и создание базы для собственной власти. Фактически к руководству РРП–КПР пришли представители второго эшелона. Перемены внутри руководящих органов партии и попытки вступить в диалог с обществом не привели к изменению роли компартии, а лишь обострили ее «чутье», заставив быть внимательнее к предписаниям нового лидера. Сдержанная либерализация в сфере общественной и культурной жизни проводилась согласно положениям, взятым из выступлений лидера и официальных партийных /605/ документов без принятия соответствующих законов, которые могли бы обеспечить реальную независимость общества или деятелей культуры от партии.
Н. Чаушеску появился на международной арене, выступив с осуждением советского вторжения в Чехословакию в августе 1968 г., прозвучавшим как открытый вызов Советскому Союзу. С этого момента деятельность КПР приобрела двойственный характер: с одной стороны, проводилась макроэкономическая либерализация, с другой стороны, все более ужесточалась внутренняя политика.
Столкнувшись с внешней опасностью, которая на самом деле была весьма иллюзорной, Н. Чаушеску выбрал путь мобилизации партии и страны под руководством энергичного лидера, предлагавшего Румынии идеологическую смесь примитивного коммунизма с романтическим национализмом. Наступление на гражданское общество началось в чисто сталинском стиле – с требования призвать к порядку деятелей «культурного фронта», за которым последовало применение статей Уголовного кодекса, предписывавших гражданам в обязательном порядке сообщать о связях с иностранными гражданами, а также ставить на учет в милиции пишущие машинки. В тех условиях подобные меры объяснялись опасностями для режима, безусловно, мнимыми.
Учреждение должности президента Социалистической Республики Румыния (СРР) в 1974 г. явилось попыткой приспособить государственный строй к тем изменениям, что происходили в господствовавшей идеологии, проявлявшимся в слиянии коммунистических принципов с элементами румынского королевского патернализма. Кроме своего символического значения, вводимая должность президента с закреплением его полномочий в Конституции должна была стать свидетельством отказа от коммунистических догм. Впредь Н. Чаушеску считал себя вправе прибегать как к румынским традициям, так и к использованию коммунистических канонов для принятия решений по вопросам внутренней, и внешней политики.
Никаких изменений в руководящих органах в период 1974–1989 гг. фактически не произошло. Главной целью стало укрепление роли супруги диктатора в политической жизни. Н. Чаушеску никогда не приходилось сталкиваться с организованной оппозицией внутри партии. Вследствие ослабления позиций Румынии на международной арене и исчерпания благоприятных последствий /606/ макроэкономической политики предыдущего периода консервативные тенденции в области идеологии приобрели постоянный характер.
Борьба за право войти в доверие 1948–1952 гг.
1947 год стал поворотным в отношениях не только между Востоком и Западом, но и между Советским Союзом и Восточной Европой – будущей зоной его влияния. В результате огромных усилий советское руководство сумело в странах Восточной Европы, за исключением Чехословакии и Венгрии, привести к власти коммунистические партии. Предполагалось, что основное влияние в этом регионе будет принадлежать Москве, хотя поначалу ничто не предвещало скорого преобразования этих стран по советскому образцу. Не заявляя о своих намерениях создать такую внешнеполитическую модель, которая предполагала бы превращение стран Восточной Европы в послушных сателлитов, СССР вел молчаливое наступление, не давая ни США, ни Великобритании повода для вмешательства в политическое устройство оккупированных или освобожденных стран. Осенью 1947 г. советское руководство было вынуждено официально закрепить свое господствующее положение в Восточной Европе, создав Информационное бюро коммунистических партий.[238] Как и в случае с другими странами, ситуация с Румынией полностью вписывается в «ортодоксальный» сценарий, который привел к монополии компартии. «Отторжение Сталиным Восточной Европы и его отказ смягчить советский контроль над ней определили американскую и английскую внешнюю политику после Второй мировой войны».{255} Деятельность компар- /607/ тии Румынии в этот период осуществлялась под руководством двух лидеров – Георге Георгиу-Дежа и Анны Паукер. Первый, избиравшийся еще в 1945 г. на пост Генерального секретаря КПР, пользовался формальным авторитетом, объединяя вокруг себя значительную часть коммунистов, которые в годы войны находились в тюрьмах или на нелегальном положении.
Деж родился в 1901 г. в бедной семье в одном из сел Правобережной Молдовы и абсолютно соответствовал идеальному образу коммуниста. Став членом партии с момента ее создания, Деж обратил на себя внимание властей участием в агитационной деятельности и участившимися нарушениями дисциплины на железных дорогах, что могло быть чревато катастрофами. За участие в качестве местного лидера коммунистического движения в рабочих забастовках 1930-х годов он был приговорен к заключению и освобожден лишь после устранения Антонеску летом 1944 г.
Годы, проведенные в тюрьме (1933–1944), позволили ему стать неформальным лидером тех партийцев, которые находились в заключении. Совместно с Эмилем Боднэрашем он смог добиться смещения, а затем и ликвидации генерального секретаря КПР Штефана Фориша. Неизвестный Москве, которая с подозрением относились ко всем коммунистическим лидерам, выдвигавшимся на видное место без поддержки советских чиновников (как это оказалось в случае с В. Гомулкой), Деж был вынужден с осени 1944 г. делить власть со старым деятелем Коминтерна Анной Паукер.
Она родилась в 1893 г. в Правобережной Молдове. Урожденная Рабинович, она получила фамилию Паукер после брака с коммунистическим деятелем Марчелом Паукером. В ряды Социалистической партии вступила в 1915 г. и проявила себя в 1917–1918 гг., участвуя в подготовке ряда рабочих стачек. В 1922 г. ее избирают членом ЦК КПР. В 1925 г. Анна Паукер была /608/ арестована, но сумела бежать из тюрьмы и эмигрировала в Советский Союз, где работала в румынском отделе Коминтерна. В 1934 г. нелегально вернулась в Румынию и была назначена секретарем КПР, однако вскоре ее вновь арестовывают и приговаривают к 10 годам лишения свободы. В 1940 г. Румыния и Советский Союз обменялись заключенными – Анна Паукер была передана советским властям взамен на одного жителя Бессарабии, который содержался в СССР.
Наделенная острым умом и обладавшая инстинктом выживания, Анна Паукер очень скоро стала руководителем румынского отдела Коминтерна. Подобно немецким, венгерским, болгарским или финским коммунистам в годы войны она была зачислена в штат VII отдела Политического управления Красной Армии, которое занималось вопросами деморализации и перевоспитания солдат противника. В этом качестве Анна Паукер активно участвовала в создании просоветских дивизий из числа румынских военнопленных, которые впоследствии составили ядро вооруженных сил коммунистической Румынии, став военной опорой партии при захвате ею власти.
Сталин повсюду подогревал междоусобную борьбу за власть, имея целью сохранение действенного контроля над партиями и предотвращение любой идеологической ереси. С этой точки зрения румынские коммунисты ничем не отличались от своих собратьев из других восточноевропейских стран. Политика Сталина принесла желаемые плоды. За право войти в доверие к Москве развернулась настоящая борьба между группировкой коммунистов, вернувшихся из СССР (Анна Паукер, Василе Лука и примкнувший к ним «местный» Теохарие Джеорджеску), и группировкой Георгие Георгиу-Дежа, поддержанной бывшим советским агентом Эмилем Боднэрашем, которая демонстрировала крайние проявления догматизма. В силу ограниченности мировоззрения и внутренних распрей ни одна из сторон не могла принимать сколь-нибудь важных решений без консультации с советниками или дипломатами из Москвы и не получив их согласия.
Четвертого февраля 1948 г. был подписан Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи между Румынией и Советским Союзом. Будучи одним из первых договоров, заключенных между СССР и странами региона, он послужил политическим сигналом для начала процесса создания советским руководством /609/ единой системы безопасности с целью подчинения стран Восточной Европы Советскому Союзу. Основанный на идее совместной обороны против Германии или другого государства, «открыто или иным путем» присоединившегося к ней, договор замышлялся как ответ на попытки Запада создать аналогичный союз. Подписанный со сроком действия на 20 лет и предусматривавший возможность продления еще на пять лет, этот договор определял лишь общие рамки сотрудничества между двумя странами без каких-либо конкретных положений.
Принятое в конце 1947 г. на последнем съезде Социал-демократической партии решение об объединении с коммунистами позволило Коммунистической партии Румынии распространить свой контроль на рабочее движение и стать официальной партией всего пролетариата. В результате масштабной кампании по приему в партию, ответственность за организацию которой возлагалась на Анну Паукер, КПР превратилась в массовую партию: теперь она насчитывала в своих рядах 1 млн. 60 тыс. членов, включая 250 тыс. бывших членов СДП. Это, впрочем, не являлось свидетельством особой популярности коммунистов или поддержки со стороны румынского общества реформ крайне левого характера. Приход КПР к власти давал шанс тем, кто пытался искупить свои грехи за сотрудничество с военной диктатурой и участие в легионерском движении, а также тем, кто стремился сделать карьеру в партийных и государственных органах. Молодые неквалифицированные рабочие, в основном бывшие легионеры, солдаты созданных в СССР румынских дивизий, лица, занятые в административных структурах, обслуживавших Красную Армию, бывшие социалисты, а также чиновники из учреждений, контролируемых коммунистами, пополнили ряды партии в ходе организованной кампании. Таким образом, была решена задача превращения КПР в массовую партию. В этих условиях, при отсутствии революционно-романтических традиций, которые возникли во время подпольной борьбы партии Болгарии и Югославии или в процессе парламентской деятельности, как в Чехословакии, членами КПР с самого начала ее правления оказались не самые лучшие люди. Оппортунистами, карьеристами и малограмотными маргиналами при весьма незначительном количестве убежденных членов партии в КПР была создана идеальная атмосфера для частых изменений курса и отсутствия идейного инакомыслия. /610/
Под давлением советского руководства, которое считало необходимым всячески умалять заслуги членов партии в годы войны, румынские коммунисты начали кампанию за ужесточение условий принятия новых членов в свои ряды с целью обеспечения идеологического единства. На I съезде Румынской рабочей партии (название КПР возникло после слияния с СДП), состоявшемся 21–23 февраля 1948 г., генеральным секретарем был избран Георге Георгиу-Деж, а А. Паукер, В. Лука и Т. Джеорджеску стали членами Секретариата. Генеральный секретарь Деж во всем зависел от группировки, руководимой А. Паукер, которая составляла большинство в Секретариате и могла отклонить любое предложение генерального секретаря или даже снять его с поста.
Были определены жесткие условия вступления в партию с целью предотвращения проникновения в ее ряды «представителей эксплуататорских классов». По образцу ВКП(б) обязательным стал кандидатский стаж для приема в члены компартии. Принятая в ноябре 1948 г. резолюция ЦК РРП положила начало массовой чистке, имевшей целью укрепление идеологической дисциплины в партии и создание более четкой организационной структуры в соответствии со стоявшими перед ней задачами. В политическом и организационном плане коммунистам необходимо было отказаться от непродуманных действий периода борьбы за власть и приступить к новому этапу деятельности, когда в стране осталась единственная партия власти, которая должна была осуществлять тотальный контроль над обществом, экономикой и государственным аппаратом. В результате чистки было исключено 192 тыс. «враждебных эксплуататорских элементов» и была расширена организационная структура. По советской модели в Центральном Комитете были созданы отделы по вопросам молодежи, женщин, крестьян, рабочих, профсоюзов, развития промышленности. Партия готовилась к проведению широких реформ.
Парламент, избранный 19 ноября 1946 г., объявил о своем самороспуске 25 февраля 1948 г. Были назначены выборы в Великое национальное собрание, которое должно было принять новую конституцию страны. На выборах 28 марта 1948 г. победу одержал Национально-демократический фронт, получивший 93,2 % голосов и 405 депутатских мест. Это были последние выборы периода социализма, в которых, помимо партии власти, участвовали и другие политические силы – Национал-либеральная партия (Петру Бежан) и Крестьянско-демократическая партия (Николае Лупу). /611/
По случаю годовщины прихода к власти коммунистов 6 марта 1948 г. был опубликован текст Конституции Народной Республики Румынии, а 13 апреля 1948 г. основной закон был единогласно принят Великим национальным собранием. Новая конституция страны провозглашала, что «вся власть принадлежит народу и исходит от народа» посредством Великого национального собрания и народных советов. Великое национальное собрание являлось «верховным органом государственной власти», который принимал законы, объявлял войну и заключал мир. Президиум этого органа и Совет Министров были ответственны только перед Великим национальным собранием. Вопреки признанию частной собственности на землю, частных торговых учреждений и промышленных предприятий, не исключалась возможность проведения национализации в случаях, когда этого «требовали высшие интересы». Демократические права были гарантированы при условии, что «преследуемые цели не противоречат демократическому порядку, предусмотренному Конституцией». В целом новая румынская конституция была составлена по образцу сталинской конституции 1936 г. с тем уточнением, что Румыния находится на этапе перехода от капитализма к социализму.
Первой важной мерой, предпринятой Великим национальным собранием, стало принятие 11 июня 1948 г. Закона о национализации промышленности, транспорта, страховых компаний и банков. Этот шаг был тщательно подготовлен, так как преследовал цель – лишить политическую оппозицию экономической базы и передать компартии все средства производства. После установления в декабре 1945 г. контроля над Министерством промышленности КПР сумела через Комиссию по экономическому восстановлению на основе учета всех предприятий воссоздать реальную картину положения в экономике страны. Более того, еще 28 декабря 1946 г. был принят специальный закон о национализации Национального банка Румынии, что позволило установить прямой контроль государства над всеми кредитными учреждениями.
Принятый в июне 1948 г. закон к 1950 г. затронул 1060 предприятий, т. е. около 90 % промышленного производства. Закон предусматривал возмещение убытков бывшим собственникам путем выдачи государственных облигаций, но правительство данного обязательства не выполнило. Национализация не коснулась советско-румынских совместных предприятий (совромы), в которых 50 % собственности принадлежало Советскому Союзу. Фор- /612/ мально оставаясь совместными предприятиями, в действительности они стали средством экономической эксплуатации, поскольку на них распространялось право экстерриториальности и право пользования налоговыми льготами. Из-за нехватки квалифицированных и политически «благонадежных» специалистов национализация на начальном этапе вызвала хаос. Именно поэтому несколько позже в экономике было введено планирование. Лишь после эксперимента с принятием годового плана в апреле 1950 г. Политбюро одобрило пятилетний план, который был узаконен 16 декабря 1950 г. Основанный на «продуманной и дальновидной концепции», этот план был всего лишь повторением советской модели, ибо основной упор в нем делался на развитие машиностроения, на рост производства электроэнергии и повышение производительности труда на 57 %. Главной его целью было превращение Румынии «в страну с развитой социалистической промышленностью и механизированным социалистическим сельским хозяйством».
В августе 1948 г. настала очередь сферы образования. Все церковные школы и действовавшие под покровительством иностранных государств учебные заведения были закрыты, а всем остальным была навязана советская модель обучения. В Румынии были введены в качестве обязательных идеологические предметы, и делался особый упор на преподавание точных наук. Преобразование учебных заведений сопровождалось чистками среди преподавательского состава, особенно в вузах. Начиная с 1948 г. сотни представителей интеллигенции были сняты с занимаемых должностей, а многие предстали перед судом. Созданная в 1866 г. и имевшая автономный статус, предоставленный законом от 1879 г., Румынская академия должна была подчиниться интересам официальной политики. Опубликованный 9 июня 1948 г. декрет предусматривал, что она «становится государственным учреждением» и «должна проводить свою деятельность с учетом необходимости укрепления и развития Румынской Народной Республики». Председатель Президиума Великого национального собрания К. И. Пархон, симпатизировавший социалистам еще в годы войны, назначил примкнувшего к коммунистам агронома Т. Сэвулеску на должность генерального секретаря академии. На основании ряда принятых законов Академия РНР была переподчинена Совету Министров, а Т. Сэвулеску стал ее президентом. /613/
Одновременно государство предприняло полицейские меры, направленные против церкви, преследуя цель полного подчинения ее государству. Принятый 4 августа 1948 г. Закон о вероисповеданиях предусматривал установление тотального контроля со стороны Министерства культов над всеми конфессиями, деятельность которых разрешалась только при условии признания ими Конституции и безоговорочной поддержки «государственного строя». Представители всех конфессий были обязаны представлять в министерство уставы, на основании которых они действовали, а государство в ответ на это обязалось выплачивать денежное содержание священнослужителям. В результате, как и в Советском Союзе, в Румынии появилась официальная церковь, в отношении которой государство проявляло терпимость, в то время как другие вероисповедания были запрещены. Лишенная какой-либо поддержки извне и находившаяся в полной зависимости от государственных средств, не имевшая традиции противостояния власти, православная церковь сравнительно легко была подчинена политическим интересам. Компартия получила право окончательного решения во время выборов патриарха и членов Синода, а также Национального церковного совета. Вместо патриарха-антикоммуниста Никодима 24 мая 1948 г. патриархом был избран старый знакомый Дежа – Юстиниан Марина. Обычный сельский священник, он в августе 1944 г. приютил в своем доме Г. Георгиу-Дежа, когда будущий генсек нелегально перебрался в Бухарест. Координируя свои действия с политикой партии Марина направлял деятельность церкви в поддержку усилий государства по устранению последствий войны и голода. Рядовые священнослужители не были повинны в подчинении народных масс антирелигиозной политике государства и в годы репрессий часто оказывались в лагерях и тюрьмах.
Римско-католическая церковь, отношения которой с государством регламентировала заключенная 10 мая 1927 г. конвенция с Ватиканом, отказалась принимать выдвинутые ей условия. Семнадцатого июля 1948 г. румынское правительство в одностороннем порядке денонсировало конвенцию с Ватиканом, а ряд католических иерархов и священников был арестован. Осенью 1948 г. руководство страны попыталось силой подчинить себе римско-католическую церковь, решив сократить число епископств с шести до двух и намереваясь заменить строптивых иерархов на более сговорчивых. Вследствие решительной реакции Ватикана и международно- /614/ го давления румынским лидерам пришлось отказаться от первоначальных планов и ограничиться предоставлением римско-католической церкви полуофициального статуса. Оставаясь незарегистрированной, не имея поддержки государства и практически не имея возможности вести активную деятельность, римско-католическая церковь оказалась на положении конфессии, которую терпит государство.
Иначе сложилась судьба греко-католической церкви. Спекулируя на положении Румынской православной церкви, коммунистический режим добивался ее подчинения, обещая поддержать возвращение греко-католической церкви в лоно «церкви-матери». 1948 г. был отмечен началом кампании обещаний и нажима на униатов с целью заставить их вернуться в православие. Первого октября 1948 г. в Клуже был созван съезд, который должен был принять решение о возвращении «блудного сына». Все прошло, как и планировалось – 38 делегатов и 423 священника высказались в пользу православия. Ожидалось, что это вызовет бурную реакцию со стороны греко-католической церкви, что, в свою очередь, оправдает принятие репрессивных мер. Греко-католическое руководство приняло решение об отлучении участников съезда от церкви, а власти прибегли к многочисленным арестам среди иерархов и священников. В начале ноября 1948 г. греко-католические епископства были ликвидированы, а 1 декабря 1948 г., в день, когда отмечалась годовщина объединения Трансильвании с Румынией, были закрыты приходы, и греко-католическая церковь прекратила свое существование. На тот момент среди ее последователей насчитывалось около 1,5 млн. верующих, а в ее собственности находилось 1725 культовых зданий. Часть верующих присоединилась к Румынской православной церкви, а часть продолжала тайно выполнять свои обряды. Культовые и административные здания, а также школы, за исключением тех, что перешли в собственность румынской православной церкви, были секвестрованы государством. Как и в рабочем движении, раскол внутри Румынской православной церкви был устранен силовыми методами.
Пленум ЦК РРП от 3–5 марта 1949 г. принял решение о «социалистическом преобразовании сельского хозяйства», что означало проведение коллективизации. На своем начальном этапе эта политика предусматривала постепенное объединение земельных наделов. Как и в СССР, основная цель коллективизации состояла /615/ в том, чтобы ограничить в правах зажиточное крестьянство и запретить ему вступать в коллективные хозяйства. К концу 1949 г. удалось создать всего 56 коллективных хозяйств, крестьяне не проявляли в этом деле особого энтузиазма, поэтому применение силовых методов становилось неизбежным. Вскоре после начала коллективизации около 80 тыс. крестьян оказались в тюрьмах. Страна фактически превратилась в огромный судебный зад: почти 30 тыс. крестьян были осуждены на политических процессах, обвиненные в саботировании линии партии, направленной на коллективизацию сельского хозяйства. Официально этот процесс завершился в 1962 г.: 60 % сельхозугодий страны перешли в собственность коллективных хозяйств, а 30 % были отданы госхозам. В районах, где создание крупных коллективных хозяйств было невозможно, в личном пользовании крестьян осталось 9 % общего фонда пахотной земли.
Репрессии распространились не только на крестьянство. Захват коммунистами власти явился причиной возникновения движения сопротивления среди различных слоев населения. Более всего это проявилось среди офицеров, судей, адвокатов и студентов, а также среди сторонников демократических партий или крайне правого движения, которые не принимали участия в проводимых властями преобразованиях.
Объединившись в небольшие группы (от 5 до 20 человек), участники сопротивления действовали в основном в горных и лесных районах страны, где власть коммунистов осуществлялась, как правило, через примаров (сельских старост) и участковых жандармов. При активной поддержке местных крестьян члены этих отрядов вели среди населения пропаганду идеи о неизбежности войны между СССР и США.
Начатые в 1948 г. коммунистами реформы привели к усилению движения военного сопротивления по всей стране. В Банате, например, действовала организация «Национальное движение сопротивления за Короля и Отечество», которая 8 октября 1948 г. распространила текст обращения к народу, в котором говорилось о неизбежности падения коммунистического режима. Генеральный департамент государственной безопасности обнаружил в области Клужа «Организацию бойцов сопротивления в горах Родна» под руководством лейтенанта Л. Бодиу.{256} Среди наиболее известных групп сопротивления был отряд «Гайдуки Мусчела» во главе с Г. Арсенеску, которого силы безопасности сумели аре- /616/ стовать лишь в 1960 г. Особое место в антикоммунистическом движении сопротивления Румынии принадлежит организации «Голос крови». Созданная еще в конце 1945 г., она имела около 2 тыс. сторонников в Бухаресте и свыше 3 тыс. по всей стране, большинство из них были действующими или находившимися в запасе офицерами. В мае 1946 г. организация «Голос крови» распространила воззвание, носившее характер политической программы, в которой среди прочих ставились задачи возвращения Румынии статуса «независимого государства, основанного на национальной идее», соблюдения «человеческого достоинства» и свободы прессы, сохранения частной собственности в экономике, объявления амнистии для политзаключенных, создания крестьянских кооперативов исключительно на добровольной основе и проведения преобразований в армии без влияния политики, решения национального вопроса путем обмена населением и развития отношений добрососедства с другими странами, а также ставилась задача взаимного уважения и невмешательства во внутренние дела на взаимной основе с Советским Союзом.{257}
В докладе Генерального департамента государственной безопасности (1951) указывалось, что из 804 арестованных участников движения сопротивления 88 человек были членами НЦП Маниу, 79 – являлись бывшими членами «Фронта земледельцев», руководимого П. Грозой, 73 – были «железногвардейцами», 42 – оказались бывшими коммунистами и 15 – были членами НЛП.{258} После проведения национализации и принятия новых планов экономического развития коммунистический режим начал кампанию против крупных промышленников, которые подозревались в финансовой поддержке движения сопротивления. Одним из наиболее громких оказалось дело, по которому проходила группа, состоявшая из шести промышленников во главе с Р. Ксенополом и А. Димитриу, обвиненных во вредительстве на собственных шахтах, организованном якобы с целью спровоцировать энергетический кризис.
Новым для Румынии стало применение насильственного труда в широком масштабе. Сопротивление процессу советизации страны, а также потребность в дешевой рабочей силе активизировали появление значительного количества лагерей подневольного труда. Двадцать пятого мая 1949 г. ЦК РРП принял решение о строительстве канала Дунай – Черное море. Аргументация влас- /617/ тей в пользу экономической необходимости данного проекта выглядела весьма неубедительной. Есть предположение, что в действительности проект имел целью создание прямого пути через Черное море и Дунай и канал Одер – Рейн для обеспечения доступа Советского Союза к Югославии. Это строительство стало идеальным условием для создания лагерей подневольного труда, через которые прошли все «противники режима»: члены бывших демократических партий, зажиточные крестьяне, представители интеллигенции, священники, сионисты, трансильванские немцы, сербы, проживавшие на границе с Югославией. В начале 50-х годов в разных лагерях находилось около 80 тыс. человек, половина из них работали на строительстве канала Дунай – Черное море и содержались в 8 лагерях. Кроме них, на строительстве были заняты 20 тыс. вольнонаемных.
Массовые репрессии предполагали и создание соответствующего аппарата. В начальный период «народной власти» коммунисты при поддержке СССР ограничились установлением своего контроля над главными силовыми ведомствами, оставшимися после старого режима – полицией, жандармерией и Специальной службой информации (ССИ), главой которой был назначен советский гражданин, офицер МГБ Сергей Никонов. Советский гражданин П. Гончарук, уроженец Бессарабии, стал руководителем румынской контрразведки, представитель советского МВД П. Боднаренко возглавил политический и административный отделы КПР, обеспечивавшие контроль над идеологической подготовкой членов партии и сбором информации среди них. Процесс советизации страны потребовал создания репрессивных органов по советскому образцу. Летом 1948 г. в составе руководимого Т. Джеорджеску МВД был организован Генеральный департамент государственной безопасности – ведомство, которое должно было заменить известную в прошлом «Сигуранцу», с более широкими полномочиями, распространявшимися на всю страну. Новая политическая полиция коммунистического режима полностью копировала модель созданного большевиками в 1917 г. ЧК. Созданная для решения в основном внутренних задач, она строилась как сугубо военное ведомство – кадровые офицеры, все виды вооружения, набор личного состава по принципу, используемому классическими армиями. Руководство Генерального департамента государственной безопасности обеспечивали три советских офицера: П. Боднаренко /618/ (директор) и его помощники А. Никольский (Б. Грюмберг) и В. Мазур.
Центральные структуры Генерального департамента государственной безопасности состояли из десяти основных отделов, включая отделы внутриполитической информации, борьбы с саботажем, разведки, уголовных и политических расследований; в них входили также вспомогательные службы по перлюстрации почты, осуществлению сыска и прослушиванию телефонных разговоров. Генеральный департамент государственной безопасности располагал по всей стране тринадцатью региональными управлениями, каждое из которых в точности повторяло центральную структуру. Имея во главе советских офицеров и находясь под постоянным надзором советских представителей, Генеральный департамент государственной безопасности первоначально не занимался решением внешних задач. В составе руководящих органов было много представителей национальных меньшинств, это были в основном старшие офицеры, занимавшиеся идеологическими вопросами. Можно предположить, что на службе в Генеральном департаменте государственной безопасности оказалась значительная часть кадров старой службы информации Румынии. Первоначально в его рядах работали 3973 офицера, в числе 60 старших офицеров было 38 румын, 15 евреев, 3 венгра, 2 украинца, 1 чех и 1 армянин.
В начале 1949 г. был создан Генеральный департамент милиции, а также войск сил безопасности, которые должны были заменить полицию и жандармерию.
Абсолютно новая государственная структура и отлично налаженная при советской поддержке система «карающего меча» давали все основания предполагать, что компартия и молодая республика были готовы исполнить любые указания Советского Союза. {259}
Несмотря на то, что за короткое время румынская компартия стала самой массовой организацией и осуществляла полный контроль над страной, внутри нее сохранились различные группировки. Возглавляемая Штефаном Форишем в годы войны, румынская компартия слабо контролировалась советским руководством вследствие эффективности действий румынских секретных служб, а также трудностей, с которыми сталкивался Советский Союз. Официальное руководство КПР оставалось формальным, так как и оно было не в состоянии обеспечить контроль над конкурирующими между собой группировками. /619/
Наиболее активной из них была группировка находившихся в тюрьмах коммунистов во главе с Георге Георгиу-Дежем. Изворотливый и энергичный, способный обеспечить необходимые связи, Деж сумел в период войны распространить свое влияние среди членов партии и изолировать официальное руководство КПР, обвинив его в сотрудничестве с властями. В условиях, когда исход войны уже не вызывал сомнений, он добился весной 1944 г. смещения Ш. Фориша с поста генерального секретаря КПР при помощи перебежавшего на сторону СССР бывшего офицера румынской армии Э. Боднэраша. Чтобы придать произошедшему перевороту видимость революционной законности, партию стало возглавлять коллективное руководство в составе Э. Боднэраша, К. Пырвулеску и И. Рангеца.
Прибытие в страну в сентябре 1944 г. бывших коминтерновских работников во главе с известной Анной Паукер – явных ставленников Советского Союза – еще более усложнило процесс борьбы за власть внутри партии. Коминтерновская группировка под руководством А. Паукер, В. Луки (Ласло Лука), Л. Рэуту (Лев Ойгенштейн) и В. Романа (Эрнст Нойландер) прошла весьма неоднозначный путь. Направленная в Бухарест с целью возглавить партию и будучи уверенной в своих силах, при активной советской поддержке, оказанной через посредство Г. Димитрова, А. Паукер предпочла оставаться в руководстве партией на вторых ролях и в октябре 1945 г. предложила кандидатуру Дежа на пост генерального секретаря ЦК КПР. Осознавая неизбежность определенных трудностей в будущей деятельности, учитывая свое положение как женщины и свое еврейское происхождение, А. Паукер обеспечила себе ведущую роль в Секретариате ЦК КПР, в состав которого вошли также Г. Георгиу-Деж, В. Лука и Т. Джеорджеску. Таким образом, на протяжении всего периода 1944–1948 гг. группировка Дежа фактически находилась на вторых ролях.
Располагая ограниченным влиянием в рядах партии и будучи мало знакомым со Сталиным, Деж стремился противопоставить коминтерновской группировке образцовое соблюдение политических принципов, одновременно пытаясь укрепить свою власть и привлечь на свою сторону коминтерновцев второго эшелона. В рядах КПР началась борьба за право получить доверие со стороны советского руководства. /620/
Социализм может быть только«сталинским» и советским
1948 год, отмеченный началом открытой антиеврейской кампании в Советском Союзе и советско-югославским разрывом, стал переломным и для руководства Румынской рабочей партии. По сравнению с политикой антисемитизма Сталина позиция Дежа казалась идеальной. Румын по национальности и пролетарий по происхождению, Деж был проводником высоко ценимого Сталиным политического курса и проявлял примерную покорность. Тем самым он являл собой образ нового лидера, в котором нуждалась партия. Однако советско-югославский конфликт в какой-то мере спутал карты. Противники Дежа внутри партии доносили Сталину о том, что он оказывал предпочтение коммунистам румынской национальности, пытаясь представить его таким образом как сторонника «национального коммунизма». Его стремление опираться именно на коммунистов-румын, независимо от их социального происхождения, было, однако, продиктовано не столько национализмом, сколько его убежденностью в том, что именно им принадлежит право руководить партией. В ходе войны именно они находились в Румынии и подвергались репрессиям военного режима, не имея при этом практически никакой поддержки со стороны советского руководства.
Единственный, кто этому не соответствовал, был Лукрециу Пэтрэшкану. Деятель компартии с момента ее основания в 1921 г., адвокат, получивший образование во Франции и Германии, выходец из известной интеллигентной семьи, Пэтрэшкану во время войны был известен румынским властям как лидер партии. Сохраняя свою подчеркнутую независимость и будучи не менее циничным, чем его партнеры с более скромным образованием, Пэтрэшкану начал активно проявлять себя на посту министра юстиции в период 1944–1948 гг.: именно он проводил чистку центральных и местных государственных органов после прихода к власти коммунистов.
Советско-югославский конфликт для Пэтрэшкану имел свои трагические последствия. Известный своими националистическими взглядами и отвергнутый всеми противоборствующими группировками, он – с его прошлым и связями в западных кругах – оказался наиболее подходящей кандидатурой на роль шпи- /621/ она и «врага народа». Под нажимом советского руководства, которое требовало найти связь между Пэтрэшкану и уже арестованными лидерами других известных румынских партий – Ю. Манну, И. Михалаке и Г. Брэтиану, на I съезде РРП в феврале 1948 г. Пэтрэшкану был обвинен министром внутренних дел Т. Джеорджеску в том, что он якобы «утратил революционную бдительность» и оказался под «буржуазным влиянием». Вскоре он был исключен из состава ЦК РРП и смещен с поста министра юстиции. Утверждения некоторых исследователей, что во время следствия А. Паукер якобы потребовала соблюдать корректность в отношении Пэтрэшкану, не подтверждаются. В действительности обе группировки в руководстве РРП занимали единую позицию в деле устранения Пэтрэшкану.
По мере того, как советско-югославский конфликт приобретал затяжной характер, а Тито удалось установить полный контроль над компартией Югославии, всем находившимся у власти компартиям была навязана «охота на ведьм», нацеленная против коммунистов, известных своими националистическими взглядами.
В принятой Пленумом ЦК РРП (10–11 июня 1948 г.) резолюции Лукрециу Пэтрэшкану был подвергнут критике за «отказ от политики классовой борьбы». Это стало своеобразным сигналом для его ареста и начала длительного следствия, которое завершилось лишь в 1954 г., когда – уже в иных политических условиях – после краткого и бездоказательного судебного разбирательства он был расстрелян.
Перемещение центра Коминформа из Белграда в Бухарест и более активное участие Румынии в антиюгославской кампании превратили Дежа в ближайшего партнера Сталина. Оказавшись во главе антититовской пропаганды, Деж сумел избавиться от облика коммуниста-националиста, созданного усилиями группировки А. Паукер, а доверие советского руководства к Дежу укреплялось по мере развертывания Сталиным антиеврейской кампании.
Завершение в 1950 г. проверок в партии дало Дежу удобный повод для ослабления влияния группировки А. Паукер. Проверка личных дел и обмен партийных билетов послужили прикрытием для чисток. Организованные по образцу аналогичной акции в ВКП(б) в 1949 г., чистки 1948–1950 гг. в Румынии привели к исключению из партии 192 тыс. членов. Они оценивались некоторыми исследователями как «пролетаризация» и «румынизация» компартии. Преобладание местных элементов в компартии и рабо- /622/ чее происхождение ее членов выдвигались в качестве основополагающего принципа нового политического курса Сталина, а не проявления стратегической линии группировки Дежа. Открыто осудив проявление местничества, Сталин именно в нем усмотрел истинные причины выступления Тито. Этим объясняется то обстоятельство, что крен в сторону догматического социализма сопровождался кампаниями по укреплению позиций национальных элементов, проводимых всеми компартиями Восточной Европы.
То, что партия «приютила» многих бывших членов националистических партий, в том числе «Железной гвардии», было использовано Дежем для того, чтобы вновь на повестку дня был выдвинут извечный вопрос о революционной бдительности. Ответственными за проведение проверок были назначены И. Рангец и А. Могиорош, а также председатель комиссии партийного контроля К. Пырвулеску. Особое внимание было обращено на личное дело А. Паукер, которая с 1945 г. занималась массовым приемом членов партии. Остро нуждавшиеся в росте ее численности тогдашние коммунисты обещали бывшим легионерам отпущение их старых «грехов» взамен на вступление в ряды партии и участие в акциях по устранению оппозиции. Так начал оформляться один из пунктов обвинения против А. Паукер, положение которой еще более осложнилось с началом антиеврейской кампании в Советском Союзе и других странах Восточной Европы.
В этих условиях сторонники А. Паукер заявили об отказе от борьбы за власть. По случаю празднования в мае 1951 г. 30-й годовщины со дня основания партии А. Паукер и В. Лука признали Дежа единственным лидером партии.
Подталкиваемый сталинскими эмиссарами к тому, чтобы выдвинуть против А. Паукер обвинение в «космополитизме и сионизме», Деж все же сумел выдержать это испытание и не пойти на развязывание антиеврейской истерии. Недавнее прошлое Румынии и опыт самого Дежа подсказывали ему, что кампанию, начатую против А. Паукер, следовало расширять за счет других представителей национальных меньшинств. Он тщательно продумал и состав партийных обвинителей, которые должны были выступать против группировки Паукер – Лука – Джеорджеску, предусмотрев необходимость присутствия среди них коммунистов-румын. Так, кроме председателя Госплана М. Константинеску, Дежу помогал председатель Госконтроля П. Борилэ, болгарин /623/ по национальности, а также евреи И. Кишиневский и Л. Рэуту как идеологические работники РРП и член Политбюро ЦК РРП, венгр А. Могиорош. Как обычно, советский представитель А. Сахаровский внимательно следил за подготовкой кампании против группировки Паукер.
На состоявшемся 29 февраля – 1 марта 1952 г. Пленуме ЦК РРП один из секретарей ЦК РРП В. Лука был подвергнут критике за недостатки, допущенные в проведении денежной реформы. В сложившихся обстоятельствах В. Лука взял на себя ответственность за свой «правый уклон», однако сторонники Дежа направили острие критики против главных противников – А. Паукер и Т. Джеорджеску. Впоследствии В. Лука, подстрекаемый А. Паукер, отрекся от своей самокритики. Была предпринята попытка создания антидежевской оппозиции в партии. Вопрос этот был вновь затронут в ходе очередного Пленума ЦК РРП в мае 1952 г. На этот раз открытым нападкам продвергся не только В. Лука, исключенный из партии и обвиненный в экономическом саботаже, но также А. Паукер с Т. Джеорджеску, которым вменялся в вину правый уклон. Хотя при этом они не были отстранены от руководства партией.
Последовала чистка в руководящих органах партии. Состав Политбюро был сокращен с 13 до 9 членов. Именно тогда А. Дрэгич и Н. Чаушеску стали кандидатами в члены Политбюро. А. Паукер не была переизбрана в состав Политбюро, но осталась членом организационного комитета ЦК РРП и министром иностранных дел Румынии. В июле 1952 г. она была снята со своего министерского поста, ее место занял также еврей по происхождению С. Бугич. А. Паукер никогда не была подвергнута суду.
Второго июня 1952 г. Г. Георгиу-Деж был назначен Председателем Совета Министров, сохранив за собой – до Национальной конференции в октябре 1954 г. – также должность Генерального секретаря ЦК РРП. Подобно всем остальным генеральным секретарям компартий Восточной Европы он стал полновластным хозяином в румынской компартии.
Осенью 1952 г. была принята новая Конституция Народной Республики Румынии, в тексте которой отмечалось, что это государство образовалось «в результате исторической победы Советского Союза над германским фашизмом и освобождения Румынии славной Советской Армией». РНР была объявлена «государством рабочих и крестьян». В отличие от Конституции 1948 г., в ней гово- /624/ рилось, что Румынская рабочая партия является «руководящей силой трудовых коллективов, а также государственных ведомств и учреждений».
Укрепление «внутренней»группировки (1952–1965)
Устранение «антипартийной группировки Паукер – Лука – Джеорджеску» обеспечило Дежу положение полновластного хозяина в партии. В этом качестве он был признан как своими соратниками времен заключения, так и «коминтерновцами». Помимо политического фактора, обусловленного развязанной в СССР антиеврейской кампанией, поддержка Дежа Сталиным объяснялась и другими причинами. В условиях, когда советское руководство сознавало непрочность своих преимуществ в области обычных вооружений, а также слабости ядерного потенциала, нуждавшихся в поддержке военно-промышленного комплекса, Сталин дал указание провести чистки и перегруппировки внутри руководящего состава западных компартий. Так был положен конец внутрипартийной борьбе за власть и созданы условия для выдвижения бесспорных лидеров. Навязывание советской модели и жесткой дисциплины коммунистическим элитам проводилось с целью превращения этих стран в верных союзников СССР в решающей схватке с «капиталистической системой», которая казалась неотвратимой. Многочисленные призывы Сталина с требованием укрепления социалистических государств и их вооруженных сил, а также поддержка политического курса, который привел к развязыванию войны в Корее, подтверждают вышесказанное. Наступление (25 июня 1950 г.) войск Северной Кореи поначалу казалось репетицией перед прямым столкновением. Вопреки предъявляемым восточноевропейским союзникам требованиям о необходимости соблюдения осторожности в отношениях с Западом, как это было в случае с Югославией и Албанией, СССР проводил жесткую политику с позиций силы, поддерживая очаги напряженности в зонах американо-британского влияния.
Смерть Сталина и образование вакуума власти в СССР подтолкнули социалистические государства к. пересмотру дальнейших путей своего развития. Восточноевропейские страны теперь /625/ оказались перед выбором: либо продолжать сталинскую политику – с риском развязывания войны, либо признать ошибки прошлого, способствуя разрядке напряженности.
Смерть Сталина и временное соглашение между партийными лидерами Г. Маленковым и Н. Хрущевым и главой органов безопасности Л. Берией вызвали в странах социалистического лагеря замешательство и панику. Еще большую неуверенность вызвал пересмотр Л. Берией последних сталинских кампаний, включавших «мингрельское дело» и «дело врачей». Освобождение из-под стражи врачей (большинство из которых были евреями, арестованными по обвинению в подготовке покушения на Сталина) и расследование обстоятельств гибели председателя Еврейского антифашистского комитета С. Михоэлса послужили свидетельством того, что антисемитская истерия подходит к концу. Понимая, что он не может рассчитывать на поддержку партии, Л. Берия попытался найти сторонников в обществе РСФСР и национальных республик.
Ситуация в Германской Демократической Республике, территориальное положение которой имело огромное значение для европейской политики СССР, заставило Л. Берию начать пересмотр советской позиции по этому вопросу. Тяжелая экономическая ситуация, с которой столкнулись «демократические» немцы, террор и массовое бегство в Западную Германию поставили под вопрос само существование ГДР. Только за период с января 1951 г. по апрель 1953 г. из ГДР в Западную Германию перешли около 447 тыс. человек (из них 120 тыс. перешли границу в первые месяцы 1953 г.).{260} Незадолго до своего ареста (2 июня 1953 г.) Берия выдвинул план реформ с целью снижения политической напряженности и улучшения экономического положения ГДР. Советский Союз должен был пойти на сокращение своего военного присутствия в немецких городах и предоставить срочную экономическую помощь правительству ГДР.{261} Берия был обвинен в намерении применить свой план реформ по всей Восточной Европе. Тайно, без каких-либо резолюций пленумов или съездов, начало процесса десталинизации было положено одним из самых верных «последователей» скончавшегося диктатора.
Меры, принятые в связи с волнениями в Чехословакии, не смогли предотвратить начавшихся 17 июня 1953 г. выступлений восточногерманских рабочих. Однако, боясь оказаться ответственными за все преступления Сталина, Маленков и Хрущев не /626/ замедлили подготовить арест Берии в конце июня 1953 г. на одном из заседаний Бюро Президиума ЦК КПСС.
После краткого периода обладания абсолютной властью, Деж был вынужден оказывать сопротивление определенному давлению. Это были годы, когда он сумел, используя обстоятельства, доказать свою зрелость как политического лидера. Будучи сталинистом по своей сути и антисталинистом в своих выступлениях, Деж возглавлял РРП и Румынию и в период осуществления в СССР реформ, которым трудно дать однозначную оценку. Завершив свою деятельность уже как оппонент Москвы, он, однако, всегда поддерживал советское руководство, если возникала необходимость сохранения сферы влияния (при условии укрепления своей личной власти). Учитывая свои возможности и возможности своих противников, Деж сумел выжить, передав этот опыт выживания румынским коммунистам.
После кончины своего главного покровителя Деж предпринял все меры, чтобы не стать ответственным за прошлые преступления и воспрепятствовать посягательствам на его лидерство. Несмотря на возвращение В. Молотова на советскую политическую сцену, А. Паукер, которая в былые времена пользовалась его покровительством, все же не была восстановлена в руководстве партии. Таким образом, Деж, проявляя мгновенную реакцию на новые обстоятельства, смог не подставить под удар свой авторитет.
Положение арестованного еще с 1948 г. лидера коммунистов Пэтрэшкану оказалось иным. Пэтрэшкану, которого осудили без доказательств вины, к несчастью, воспринимался Дежем как возможный конкурент. Пытаясь предотвратить недовольство со стороны советского руководства открытым пренебрежением к его призывам восстановить «внутреннюю демократию», Деж в апреле 1954 г. объявил об установлении «коллективного руководства» в РРП. Данный шаг остался без каких-либо последствий, так как в состав Политбюро вошли его проверенные сторонники. Будучи твердо уверенным в незыблемости своего положения, Деж временно (с апреля 1954 г. до октября 1955 г.) отказался от должности первого секретаря ЦК РРП в пользу одного из своих протеже – Г. Апостола. В то же время он в истинно сталинском стиле распорядился об организации процесса против Пэтрэшкану, который был признан «виновным» в шпионаже и коллаборационизме и казнен.
Через год, воспользовавшись тем, что в советском руководстве шла упорная борьба за власть, Деж вернул себе прежнее /627/ положение абсолютного хозяина партии. Деж, который не был отвергнут ни партией, ни «рабочим классом», что имело место в ГДР и Чехословакии, оказался для руководства СССР наиболее удобным вариантом.
Не питая никаких иллюзий относительно возможных симпатий со стороны Маленкова или Хрущева, Деж правильно рассчитал, что сможет обеспечить себе будущее только при условии устранения рычагов прямого советского давления на румынскую политику. Одним из них было присутствие советских воинских частей на территории Румынии.
Деж постепенно начал проявлять симпатию к коммунистическому режиму Китая. Безусловно, румынское руководство не могло открыто разделить китайскую концепцию о многополярности, однако, используя различные политические жесты, они давали понять, что поддерживают позицию Мао Цзэдуна. В октябре 1954 г. в Бухаресте прошел ряд мероприятий, организованных по случаю пятилетия провозглашения Китайской Народной Республики. Почти дословно цитируя Хрущева, Деж говорил об «отношениях нового типа» между социалистическими странами, подразумевая под этим, прежде всего, неосталинизм Мао, а не навязанные советским руководством преобразования.
Деж попытался экономическими средствами добиться того, чего не мог позволить себе в политике. Чтобы заручиться поддержкой населения РНР, он объявил в декабре 1954 г. о ликвидации карточек на продовольственные товары. Вскоре последовали изменения и в политике цен. Эти меры затрагивали жизненные интересы измученного и обездоленного населения.
Постепенно отдаляясь от Советского Союза, Деж пытался в то же время наладить связи с обществом. В 1955 г. была объявлена ограниченная амнистия, которая, впрочем, не распространялась на бывших лидеров демократических партий и участников антикоммунистического сопротивления.
После того, как в мае 1955 г. был подписан мирный договор с Австрией, Деж решил добиваться вывода советских войск с территории Румынии, присутствие которых там не имело никакого юридического обоснования. Направлявшемуся с визитом в Софию Хрущеву было сделано приглашение остановиться в Бухаресте, где министр обороны – бывший советский агент Э. Боднэраш – попытался убедить советского лидера в необходимости вывода оккупационных войск с территории Румынии. Возможно, /628/ вспомнив о тех обвинениях, которые были предъявлены Берии за попытку ликвидации «социалистического лагеря», Хрущев отклонил это предложение. Правда, и предыдущий его визит в Бухарест оказался малоуспешным. Тогда Хрущев настаивал на необходимости разделения партийных и государственных функций, однако Деж воспротивился – в октябре 1955 г. он вновь стал первым секретарем РРП вместо Г. Апостола. С целью исключения любой возможности оппозиции Деж устранил просоветского «реформиста» М. Константинеску из руководства Госплана, а верного ему К. Стойку назначил председателем Совета Министров.
После семилетнего перерыва и тщательной подготовки в декабре 1955 г. состоялся II съезд РРП, на котором никаких новых шагов в направлении десталинизации сделано не было. Деж и его сторонники лишь формально огласили «допущенные в прошлом ошибки», записав их на счет «антипартийной группировки» и осудив деятельность бывшего министра внутренних дел Т. Джеорджеску.
Партия достигла своей зрелости. На II съезде прозвучали впечатляющие цифры – 595 тыс. членов партии и кандидатов в ее члены. Почти 43 % членов партии были выходцами из рабочих и составляли основную часть номенклатуры. В рядах РРП преобладал рабочий элемент.
Под предлогом укрепления «коллективного руководства» Политбюро ЦК РРП было расширено путем принятия в его состав лидеров молодых поколений – это были министр внутренних дел А. Дрэгич и Н. Чаушеску, в то время заведующий Оргбюро ЦК РРП (он ведал назначениями во втором эшелоне партийного руководства). Одновременно, также по линии ЦК РРП, Чаушеску отвечал за деятельность органов безопасности, армии, МВД и Министерства юстиции, что обеспечивало ему привилегированное положение по отношению к своему конкуренту А. Дрэгичу.
После того, как на съезде был объявлен план индустриализации страны, Румыния приложила максимум усилий для получения согласия СССР на ликвидацию советско-румынских предприятий. Созданные в конце войны, они занимались разработкой сырьевых ресурсов Румынии и, по сути, являлись формой ограбления страны. Главным переговорщиком по этому вопросу с Советским Союзом был назначен «официальный экономист» партии М. Константинеску. Начав свою карьеру директором Государственной комиссии по планированию, он был назначен в 1955 г. вице-премьером (должность эта не играла решающей роли при принятии важных /629/ решений). На самом деле М. Константинеску был сторонником советской политики, однако он не разделял стремлений руководства СССР эксплуатировать союзников по «социалистическому лагерю».
После устранения А. Паукер и ее сторонников о существовании каких-либо группировок внутри РРП или платформ уже говорить не приходилось. Однако продолжали существовать противоречия между поколениями. Тем не менее, устранение неблагоприятных для Румынии условий, диктовавшихся экономическими соглашениями с Советским Союзом, стало общей задачей как для сторонников советских преобразований, так и для тех, кто выступал за сохранение существующего положения.
«Национальный коммунизм» каксопротивление советскойлиберализации
Решения XX съезда КПСС и «секретный доклад» Хрущева (февраль 1956 г.) застали Дежа подготовленным к новой борьбе за выживание. По возвращении из Москвы, где он возглавлял делегацию в составе М. Константинеску, И. Кишиневского и П. Борилэ, Деж созвал Пленум ЦК РРП, на котором, ко всеобщему удивлению, провозгласил, что процесс десталинизации был начат в Румынии еще до смерти Сталина. Оценив выводы «секретного доклада» как несущественные для РРП, Деж под лозунгом «Нам некого реабилитировать» возобновил нападки в адрес «антипартийной группировки». И на этот раз виновными за допущенные «злоупотребления» оказались «мертвые души». М. Константинеску и И. Кишиневский со своей стороны предприняли попытку прямого обвинения в адрес Генерального секретаря РРП, поставив вопрос о его ответственности за содеянное в тот период, который был подвергнут критике Хрущева. Однако их инициатива ожидаемой поддержки не получила. По свидетельству Г. Апостола, лишь Н. Чаушеску предпринял робкую попытку присоединиться к ним.{262} Впоследствии его быстро поставили на место, и в личном разговоре с ним Деж пояснил, что речь шла о советской затее. В тот момент Деж ограничился лишь изоляцией своих критиков.
Равно как и в других случаях, Деж опередил своих критиков. Через несколько дней после мартовского Пленума ЦК РРП 1956 г. в Бухаресте состоялось заседание высшего партийного актива /630/ в узком кругу. На нем был представлен сокращенный вариант «секретного доклада», а лидер РРП официально выдвинул теорию о начале десталинизации Румынии еще при жизни Сталина. Это было лишь совпадением, однако Деж теперь уже в чисто балканском стиле сумел представить дело так, будто последние жертвы в Румынии и положили начало процессу десталинизации.
Деж сумел выстоять не только перед внутренними критиками. После смерти Сталина румыно-советские отношения развивались в весьма неблагоприятных условиях: Деж пытался сохранить свою власть, а Хрущев – сменить лидеров стран Восточной Европы. Однако довольно скоро эти отношения улучшились. Лидеров обеих стран заставила искать общий язык опасность, нависшая над социалистическим лагерем, которая исходила от Венгрии, руководимой М. Ракоши.
Как и для Гомулки, вернувшегося к власти в Польше на волне всеобщего недовольства, осень 1956 г. стала для Дежа весьма напряженным временем. Внимательно наблюдая за всем происходившим в соседней Венгрии и понимая значимость роли венгерского населения в Румынии, в 1956 г. руководство РРП заняло сторону венгерских консерваторов и с недоверием воспринимало требования реформаторов. Под влиянием выступлений в Будапеште в конце октября 1956 г. состоялись студенческие манифестации в Бухаресте, Клуже, Яссах и Тимишоаре. Их участники требовали отмены обязательного изучения русского языка и повышения уровня жизни. В отличие от И. Надя, Деж срочно вернулся из Югославии и организовал ряд показательных мероприятий, в ходе которых были произведены массовые аресты в Бухаресте и Тимишоаре. Требования студентов и рабочих Бухареста не были направлены против партии и самого Дежа, но, несмотря на это, он попытался воспрепятствовать дальнейшему развитию событий, прибегнув к помощи репрессивных органов.
Для предотвращения распространения недовольства в Румынии 30 ноября 1956 г. был создан Центральный штаб во главе с Э. Боднэрашем. В состав штаба вошли Н. Чаушеску, А. Дрэгич и Л. Сэлэжан (министр вооруженных сил). Перед штабом была поставлена задача обеспечения координации действий репрессивного аппарата и вооруженных сил в случае необходимости. В приграничных районах и областях, в которых произошли массовые выступления протеста, а также в городах Тимишоара, Орадя и Яссы было введено военное положение. /631/
Важным моментом, который определил не только позицию Дежа и РРП по отношению к венгерской революции, но и политику Румынии по отношению к Советскому Союзу в целом, стало Заявление Правительства СССР об основах развития и укрепления дружбы и сотрудничества СССР с социалистическими странами, обнародованное 30 декабря 1956 г. В этом документе, увидевшем свет в дни наступления советских войск на Будапешт, были прописаны принципы, на которых основывались отношения между СССР и остальными социалистическими странами, а также были определены рамки допустимой внутренней либерализации или отдаления от Советского Союза. Советское руководство уточняло также и допустимые уступки с его стороны. Они касались, прежде всего, вопроса о присутствии советских консультантов в партийных и государственных органах социалистических стран, что стало основной причиной недовольства и во многом предопределило не только события в Венгрии, но и возникновение советско-югославского конфликта. В связи с этим советское руководство заявляло о своей готовности рассмотреть вопрос о необходимости сохранения в дальнейшем столь большого количества советников в этих странах. Вторая уступка касалась вопроса о присутствии советских войск на территории Венгрии, Румынии и Польши. Венгрии и Румынии советские лидеры дали понять, что готовы начать переговоры по поводу вывода войск. По отношению к Польше в тексте Заявления говорилось, что советские войска находятся там на основании не только Варшавского договора, но и Потсдамских соглашений. В Заявлении содержался призыв к правительствам всех социалистических стран серьезно пересмотреть свою экономическую политику в целях обеспечения роста жизненного уровня народа, а также проводить «борьбу против бюрократического хаоса в государственном аппарате» (известный лозунг всех советских лидеров). Были также обозначены четко условия демократизации отношений между социалистическими странами и СССР, при этом предписывалось сохранение без каких-либо изменений режимов народной демократии и приоритетных отношений с Советским Союзом, в том числе участие в единой военной организации под его командованием. Говорилось и о необходимости дальнейшего развития экономики на социалистической основе и укрепления сотрудничества между социалистическими странами.{263}/632/
Заявление носило общий характер и давало возможность для интерпретаций, но все же осенью 1956 г. оно могло быть использовано для достижения серьезных уступок в ситуации, когда существовала возможность распространения венгерской революции и на другие страны. Пока остальные партии осмысливали изложенные в тексте Заявления идеи, руководство РРП не замедлило отреагировать: уже 31 октября было опубликовано заявление, в котором подтверждалась принадлежность Румынии к Варшавскому Договору и указывалось на необходимость дальнейшего развития приоритетных отношений с Советским Союзом. Подтвердив свою готовность принять советские условия, румынские власти, правда, в завуалированной форме, выдвинули требование вывода советских войск с территории Румынии и отзыва советников СССР на родину. Оба эти требования были представлены как необходимые меры для укрепления «социалистического лагеря»: они имели целью лишить антикоммунистическую пропаганду возможности опираться на один из важнейших ее тезисов о полной зависимости стран Восточной Европы от СССР. В условиях, когда начатый Хрущевым «косметический ремонт» социалистической системы стал давать сбои, советское руководство вынуждено было пойти навстречу Дежу, тем более, что он согласился предоставить все свои средства для подавления венгерской революции.
В ходе кратковременного визита в Бухарест 1 ноября 1956 г. Хрущев утвердил последние детали начавшейся операции с целью проведения репрессивных мер военным путем. РРП была отведена весьма важная роль в умиротворении Венгрии и восстановлении Венгерской рабочей партии. С целью изучения обстановки на месте В. Роман и заместитель министра иностранных дел А. Мэлнэшан были направлены 2 ноября в Будапешт, где встретились с И. Надем и его преемником Я. Кадаром. Будучи старым знакомым И. Надя, В. Роман сумел убедить его покинуть югославское посольство, где тот получил 4 ноября убежище. Двадцать первого ноября 1956 г. Э. Боднэраш и Г. Георгиу-Деж нанесли тайный визит в Будапешт, где вместе с Я. Кадаром, Г. Маленковым и М. Сусловым решили вопрос о судьбе И. Надя, что стало причиной раздора между СССР и Югославией, а также обсудили меры, которые должна была предпринять Румыния для оказания помощи Венгрии. Сразу после ареста 22 ноября И. Надь был доставлен в Румынию, где содержался в одном из загородных /633/ особняков, принадлежавших партии, недалеко от Бухареста. Когда на сессии ООН был задан вопрос о судьбе венгерского лидера, министр иностранных дел Румынии Г. Преотяса ответил, что он пользуется правами беженца, предоставленными румынским правительством.
Вследствие этого противостояния практически все стороны оказались в проигрыше, победили лишь Деж и РРП. Престижу КПСС и Хрущева был нанесен тяжелый удар. СССР был вынужден пойти на ряд уступок, процесс «десталинизации» пошел на спад, а Хрущев потерял один из важнейших своих козырей в борьбе за власть. После венгерской революции Деж стал одним из самых ценных союзников Советского Союза, который предвидел возможные опасности, таившиеся в новой советской политике. Деж, укрепивший свою роль внутри социалистического лагеря, прекрасно сознавал, что в процессе отдаления от СССР не следует переступать черту, установленную его лидерами, и что без поддержки членов партии и народа сохранить свою власть будет трудно. Именно эти принципы и лягут в дальнейшем в основу политики коммунистического режима Румынии вплоть до 1989 г. Лишь после того, как это равновесие нарушится, компартию и ее лидера отстранят от власти.
Будучи твердо убежденным в том, что социализм лучше других политических систем, Деж проводил политику «мирного отдаления» от СССР и шел на либеральные внутренние меры. Основной его целью было сохранение власти, а не отдаление от Советского Союза или обеспечение независимости Румынии. В результате РРП не смогла привнести каких-либо инноваций в идеологию рабочего движения. Единственным ее достижением стала компромиссность ее лидеров, которые – в разной степени и в зависимости от политических условий – умело использовали и догматизм, и ограниченные реформы.
В отношениях с Советским Союзом, для которого 1956 г. стал переломным моментом, Деж то использовал тактику послушания, то предпринимал шаги по ограничению советского политического и военного влияния. Он стремился к тому, чтобы партийные и государственные лидеры СССР были лишены возможности составить о нем однозначное мнение. Так, в заявлении от 31 октября 1956 г. румынское руководство говорило о необходимости вывода советских войск с территории страны, но на протяжении 1957 г. было подписано два соглашения, в одном из которых пре- /634/ дусматривалось продление присутствия советских войск, а в другом – отзыв советников СССР из Румынии. Постепенно ограничивая их действия, Деж пошел на новые меры по ужесточению партийной дисциплины с целью исключения попыток переворота со стороны «интернационалистов». С согласия советского руководства, которое, в свою очередь, понимало, что Румынию можно будет «привязать» к политике СССР в данном регионе лишь при наличии в Бухаресте одного лидера, Деж добился летом 1957 г. отстранения М. Константинеску и И. Кишиневского. В то время как в Москве устраняли «антипартийную группировку» (Г. Маленков, В. Молотов и Л. Каганович), в Бухаресте сталинизм в лице Дежа оставался еще очень сильным. На июньском (1957) Пленуме ЦК РРП М. Константинеску и И. Кишиневскому было предъявлено обвинение в поддержке «антипартийной группировки» А. Паукер, а также в попытке организовать «ревизионистское движение» внутри РРП. В интересах сохранения единства «лагеря» Хрущев оставил без внимания высказанные в его адрес критические замечания Дежа. Более того, летом 1958 г. СССР объявил о выводе своих войск с территории Румынии.
Решение советского правительства на этот счет не было обусловлено ни политикой Дежа, ни своеобразным положением Румынии. В его основе лежал более тонкий политический расчет: Хрущев добивался возобновления процесса разоружения, который был прерван после венгерских событий и Суэцкого кризиса. Вторая его задача заключалась в сокращении расходов на обычные вооружения и ориентации на развитие высоких технологий. Это было необходимо для того, чтобы обеспечить передышку советской экономике, которая с трудом приходила в себя после разрушительной войны. Волнения рабочих в Кемерово в 1955 г. ярко продемонстрировали настоятельную необходимость роста производства товаров первой необходимости для поднятия жизненного уровня населения. Расчет советского руководства строился на том, чтобы получить максимум выгоды при наименьших потерях. С этой точки зрения Румыния предоставляла идеальную возможность. Стабильный политический режим и лидер, обладавший всей полнотой власти, оказались причиной того, что в планах по наращиванию советского военного потенциала Румынии не отводилось важной роли. СССР был заинтересован в присутствии своих войск на территории стран, которые находились в непосредственной близости к Западной Европе, чтобы обеспечить себе при необходимости /635/ беспрепятственный проход в Восточную Германию. Окруженная странами социалистического лагеря и имеющая с Советским Союзом довольно протяженную границу, Румыния была более, чем уязвимой даже без присутствия советских войск на своей территории. Двадцать пятого июня 1958 г. последние 35 тыс. советских военнослужащих покинули Румынию, однако еще на протяжении некоторого времени на ее территории продолжал действовать ряд советских морских баз и военных аэродромов.
Чтобы убедить руководство СССР в том, что оно не ошибалось, принимая подобное решение, вывод советских войск сопровождался новой волной репрессий среди населения и членов партии. Внесенные летом 1958 г. изменения в Уголовный кодекс значительно расширили перечень преступлений, совершение которых каралось высшей мерой наказания. Бывшие члены буржуазных партий, «Железной гвардии», чиновники бывших административных и военных учреждений вновь подверглись арестам, что привело к увеличению числа политических заключенных. В 1955 г. в румынских тюрьмах находились 6404 политзаключенных, а в январе 1960 г. их численность достигла 17 613 человек.
Новым преследованиям были подвергнуты и члены партии, прежде всего, бывшие подпольщики и представители интеллигенции. Так называемый профилактический террор стал средством правления для Дежа. В экономике РРП вернулась к стратегии развития тяжелой промышленности и окончательной коллективизации сельского хозяйства, что привело к новым репрессиям на селе, продолжавшимся вплоть до 1962 г., когда было объявлено о полной победе социализма в сельском хозяйстве.
Напряженность в отношениях между Румынией и Советским Союзом вновь усилилась, когда советское руководство попыталось унифицировать экономическую политику социалистических стран. Деятельность Совета Экономической Взаимопомощи (СЭВ), созданного в 1949 г. и «заброшенного» подобно Коминформу, была возобновлена в 1957 г. с целью разработки и реализации экономических планов СССР и его союзников. Участникам московского совещания СЭВ в начале 1960 г. было предложено обсудить вопрос о специализации хозяйств социалистических стран в зависимости от степени их развития, экономических традиций и проблем планирования. Румынии, находившейся в процессе индустриализации сталинского типа – на более высоком уровне, чем Болгария – была предложена сельскохозяйственная специа- /636/ лизация. Советская инициатива была поддержана венгерскими, чехословацкими и восточногерманскими партнерами, которые подвергли критике качество румынских промышленных товаров и потребовали, чтобы Румыния больше внимания уделяла производству комбикормов. Как и всегда, румынская делегация во главе с Дежем заняла двойственную позицию. Она отвергла навязываемую ей специализацию в первоначальном виде, дополнив ее формулировкой «в соответствии с интересами каждой страны». Одновременно румынская делегация обратилась к Госплану СССР с просьбой о консультациях по вопросу совершенствования пятилетнего плана развития Румынии. Предложенная в качестве пробного шара советская инициатива в течение года оставалась без особого внимания.
Более серьезное предупреждение в адрес сталинистов прозвучало в речи Хрущева на XXII съезде КПСС в 1961 г., в которой было подтверждено намерение добиться устранения «последствий культа личности». Наблюдая за всем происходившим в Москве и учитывая опыт 1957 г., Деж ответил созывом Пленума ЦК РРП, на котором вновь подверг критике А. Паукер, В. Лука, И. Кишиневского и М. Константинеску за то, что они своевременно не разоблачили сталинские методы в деятельности «антипартийной группировки». В ходе этого пленума Деж добился провозглашения самого себя «спасителем» партии, который в годы сталинских чисток взял под свое покровительство РРП. Версия Дежа соответствовала истине лишь в определенной мере. Чистки в рядах РРП, проводимые в Румынии одновременно с аналогичными кампаниями в СССР после войны, преследовали практически одни и те же цели. В отличие от СССР, где репрессивные меры применялись против определенных этнических или профессиональных категорий граждан, в Румынии проводились выборочные чистки.
Для РРП и Дежа наступал новый этап преобразований, на протяжении которого румынский лидер действовал в строгом соответствии со своей основной целью – сохранение абсолютной власти путем ограничения советского влияния. Наряду с советскими интеграционными планами, которые являлись свидетельством поверхностного понимания механизмов, необходимых для образования общего рынка, социалистический лагерь должен был выдерживать нападки со стороны Мао Цзэдуна. Продолжая сталинский курс, Мао открыто выступил против предложенной Хрущевым политики десталинизации, обвинив его в ревизиониз- /637/ мe и отказе от соблюдения революционных принципов в отношениях с США. Обвинения Мао оказались несостоятельными. Попытки советского руководства превратить Кубу в плацдарм для ядерных ракет и Карибский кризис в октябре 1962 г. свидетельствовали о том, что советская внешняя политика продолжала оставаться весьма активной. В данной ситуации Румыния отказала в поддержке Советскому Союзу. Четвертого ноября 1963 г. в беседе с государственным секретарем Д. Раском румынский министр иностранных дел К. Мэнеску заверил американского представителя, что Румыния сохранит нейтралитет в случае возникновения ядерного конфликта между СССР и США.
В результате возникших трудностей внутреннего порядка, а также по настоянию Венгрии, ГДР и Чехословакии советское правительство возобновило предложения об экономической специализации. Румынская делегация во главе с А. Бырлэдяну решительно отвергла советские предложения, заявив, что Румыния продолжит процесс индустриализации, сохранив сотрудничество с социалистическими странами и свое членство в СЭВ. После возвращения в Бухарест Деж провел 26–27 февраля 1963 г. заседание Политбюро ЦК РРП, на котором заручился поддержкой всего руководства партии по вопросу об отклонении советских предложений. Политбюро был созван Пленум ЦК, на котором румынская официальная точка зрения была доведена до сведения местных партийных руководителей Румынии.
Оставаясь в стороне от конфликта между Москвой и Пекином, Деж воспользовался им для дальнейшего отдаления от Советского Союза и подготовки к возможным ответным мерам. Еще на III съезде РРП в 1960 г. Деж вполне ясно дал понять советскому руководству, что он намерен занять нейтральную позицию под лозунгом «равенства всех социалистических стран». Румыны попытались предложить посреднические услуги, однако во время визита в Пекин в 1964 г. И. Г. Маурер встретил весьма холодный прием со стороны Мао Цзэдуна. Инициатива Дежа становилась опасной, вызывая все большее раздражение советского руководства. В ответ на заявление Мао об аннексии Советским Союзом Бессарабии советские лидеры выразили готовность провести в Бессарабии плебисцит одновременно с подобным плебисцитом в Трансильвании.
Вскоре после последовавшего высказывания Хрущева по поводу плебисцитов, была возобновлена попытка проверки позиции /638/ румынской стороны. В феврале 1964 г. на страницах одного из советских научных периодических изданий появился материал за подписью ученого-экономиста, а вовсе не политического лидера, в котором излагался план образования «Дунайского региона», который бы включал часть территории СССР, Болгарии и Румынии. Согласно плану Румыния должна была внести основную лепту (42 % территории и 48 % населения) в создание этого экономического региона. Учитывая традиционное сопротивление румын любым попыткам ущемления их суверенитета, план, по всей вероятности, был изложен его истинными авторами под видом размышлений ученого и в зависимости от обстоятельств мог быть либо поддержан, либо оставлен без внимания советскими официальными властями. В румынской прессе данный материал был расценен как покушение на суверенитет страны, а впоследствии он был раскритикован и в СССР. РРП и Деж усвоили правила игры. Румыния могла сохранять неизменным свое положение в сфере советского влияния до тех пор, пока ее внутренняя политика не давала повода для обсуждений. Деж отдавал себе отчет в том, что, как только советские военные рычаги давления будут заменены на экономические, его будущее может стать неопределенным.
Дискуссии по вопросам экономической политики между Румынией и частью социалистических стран продолжались на всем протяжении 1964 г. Наибольшей напряженности они достигли между представителями Чехословакии, Болгарии и Польши, с одной стороны, и Румынии – с другой, на заседании Исполнительного Комитета СЭВ (21–24 апреля 1964 г.), где советская делегация ограничилась посреднической ролью. Консультации в целях выработки единой политики в области развития промышленности чуть было не переросли в дипломатический конфликт, когда заместитель премьер-министра Польши Ярошевич обвинил Румынию в постоянном нарушении обязательств.{264}
Помимо соображений внутреннего характера, румынская сторона имела и другие серьезные причины для отклонения предложений остальных членов СЭВ об экономической специализации. Сокращение советской продовольственной помощи Польше и ГДР при незначительном развитии их сельского хозяйства вынуждало представителей этих стран добиваться поддержки СССР в навязывании румынской экономике ориентации на сельскохозяйственный сектор и превращении Румынии в поставщика продовольственных товаров для стран с развитой промышленностью. /639/ К тому же, в случае отказа от индустриализации Румыния становилась удобным рынком для сбыта промышленных товаров Чехословакии и ГДР. Озабоченность Польши и ГДР объяснялась и тем, что большинство социалистических стран, в том числе и Румыния, стали закупать более передовые западные технологии при меньших затратах. В период 1959–1961 гг. объем импортируемых Румынией товаров из ФРГ вырос в три раза, так же как и румынский экспорт в Италию, Францию и Швейцарию. После многолетних усилий Румыния в 1961 г. добилась самого высокого роста валового продукта во всей Восточной Европе.
Румынские планы начали давать первые результаты. Основанный на собственных ресурсах процесс индустриализации обеспечил снижение зависимости Румынии от высокоразвитых стран и способствовал повышению уровня жизни населения.
Оказавшись вынужденным отвечать на вопрос, чью сторону предпочитает занять Румыния в связи с советско-китайском конфликтом, Деж, опираясь на подчиненную ему партию, решился пойти на открытое проведение курса отдаления от Советского Союза. Результатом стало «Заявление о позиции РРП по вопросам международного коммунистического и рабочего движения», опубликованное в газете «Скынтейя» от 23 апреля 1964 г. Написанное в духе открытой поддержки принципа невмешательства во внутренние дела всех социалистических стран апрельское заявление можно расценивать как объявление Румынией своего военного нейтралитета в советско-китайском конфликте. Касаясь Китая, документ все же больше внимания уделил Румынии. Признавая за КПК право проводить в Китае сталинскую политику, румынские лидеры имели целью заручиться поддержкой со стороны Пекина.
При подготовке текста заявления румынское коммунистическое руководство не упустило возможности подвергнуть критике предложенный организацией СЭВ план экономической и административной реорганизации Румынии, подтвердив твердую решимость РРП сохранить право руководства национальной экономикой за собственным правительством.
Запад среагировал на это положительно. США, для которых торговля всегда являлась показателем уровня развития политических отношений, приняли румынскую экономическую миссию во главе с А. Бырлэдяну. В результате состоявшихся переговоров, они согласились передать важные для Румынии технологии. В июле 1964 г. румынский министр иностранных дел И. Г. Маурер посетил /640/ Париж, где встретился с генералом Шарлем де Голлем, который выступал за создание единой Европы от Атлантики до Урала.
Вступив в открытый спор с советским руководством, Деж решился на некоторые уступки народу. Были уменьшены масштабы репрессивных кампаний. Если в 1960 г. число политзаключенных составляло 17 613 человек, то в декабре 1962 г. их количество снизилось до 13 017 человек, в основном за счет бывших членов «Железной гвардии», освобожденных из тюрем. Годом позже было объявлено о частичной амнистии, а в 1964 г. большая часть политзаключенных была выпущена на свободу. В отличие от других социалистических стран, в Румынии освобождение политзаключенных не сопровождалось широким общественным обсуждением той роли, которую сыграли репрессивные органы в предыдущий период. Министр внутренних дел А. Дрэгич остался на своем посту, а служба безопасности и милиция были ограждены от критики.
Вступив в конфликт с советским руководством, имея целью укрепление своей власти как Генерального секретаря РРП, Деж шел на его углубление по мере того, как собственная власть руководителя партии становилась все сильнее, а противоречия между лидерами стран перешли в плоскость разногласий между двумя государствами. В 1965 г. были ликвидированы многие румыно-советские учреждения пропагандистского характера, отменено обязательное преподавание русского языка в школах и восстановлены румынские названия ряда улиц и зданий. Для защиты румынских интересов было даже использовано имя Маркса. В Бухаресте была издана книга «Карл Маркс о румынах» – сборник неопубликованных текстов, в которых содержалась острая критика проводимой Российской империей политики в отношении Румынских княжеств.
Казалось, что развитие событий в Румынии может повторить югославский вариант. Занятие РРП антисоветских позиций и попытки ее лидеров постепенно вывести Румынию из международных организаций, находившихся под советским контролем, давали основания полагать, что прямой конфликт между Румынией и Советским Союзом не за горами. Отстранение Хрущева от власти решением Президиума ЦК КПСС от 14 октября 1964 г. вызвало возобновление борьбы за власть в Москве. На первых порах новый советский лидер Л. Брежнев пытался наладить отношения со всеми партнерами по соцлагерю. /641/
Вскоре врачи обнаружили у Дежа рак легких, он скончался 19 марта 1965 г., не успев назначить своего преемника. Через три дня после его смерти Политбюро, проведя голосование, избрало на пост Генерального секретаря РРП самого молодого из членов руководства – Н. Чаушеску.
Чаушеску – Румыния! От либерального коммунизма к неосталинизму 1965–1974 гг.
К моменту кончины Г. Георгиу-Дежа коммунистический режим был крепок как никогда. В отличие от Советского Союза, переход власти в Румынии произошел в спокойной обстановке без особого противостояния. Ближайшие соратники бывшего генерального секретаря, или «бароны Дежа», как их называли, предпочли одного из самых молодых членов Политбюро. Единственным, кто претендовал на роль преемника Дежа, был Г. Апостол, лидер профсоюзов. Он ничем не выделялся среди других – пожалуй, лишь покорностью и отсутствием личных амбиций, – во всем беспрекословно подчиняясь воле Дежа. В покорном ожидании своего назначения на пост генерального секретаря Г. Апостол проиграл сражение еще до его начала, ибо для своей победы он ничего не предпринял. В отличие от него, Н. Чаушеску за три дня сумел привлечь на свою сторону лидеров партии. Его кандидатуру на заседании Политбюро выдвинул И. Г. Маурер, Председатель Совета Министров, назначенный на этот пост еще в марте 1956 г. при поддержке Н. Чаушеску. В знак благодарности Чаушеску обещал оставить этот пост за ним. Той же тактики молодой претендент придерживался по отношению ко всем остальным членам Политбюро. Так, К. Стойке он обещал должность председателя Госсовета, а министра внутренних дел А. Дрэгича привлек на свою сторону, пообещав ему неприкосновенность.
Сказались годы, проведенные в окружении Дежа. Румын по национальности и пролетарий по происхождению, Н. Чаушеску стал членом «национальной гвардии» компартии, созданной в румынских тюрьмах в годы войны. Он родился 26 января 1918 г. в бедной семье и ничем не отличался от своих сверстников межвоенной Румынии. Получив обязательное и бесплатное начальное образование, он покинул родительский дом и отправился в Буха- /642/ рест в поисках работы. Амбициозный, но хорошо осознающий ограниченность своих возможностей – положение его было весьма скромным, – он вступил в 1932 г. в ряды борцов за коммунистические идеалы, и за 1933–1938 гг. успел четыре раза подвергнуться аресту. «Завсегдатай» румынских тюрем, он продемонстрировал не столько смелость, сколько свою неспособность работать в условиях подполья. И все же закрепившаяся за ним слава мученика способствовала его продвижению к вершинам партийной иерархии – в 1938 г. он был назначен секретарем организации коммунистической молодежи. В период антикоммунистических репрессий, развязанных после занятия Советским Союзом Бессарабии и северной части Буковины, Чаушеску был арестован (август 1940 г.) и осужден на три года. Накануне окончания срока наказания, чтобы он не был освобожден, его перевели в лагерь Тыргу Жиу, где он встретился с Дежем и его помощником К. Стойкой.
Приход КПР к власти предоставил Чаушеску неограниченные возможности проявить себя. Начав карьеру с нескольких незначительных должностей на местном уровне, он был назначен в 1949 г. заместителем министра сельского хозяйства, отвечавшим за ускорение коллективизации. Сельское хозяйство не стало для Чаушеску подходящей сферой деятельности, и в марте 1950 г. его назначают заместителем министра вооруженных сил, первым лицом в Политуправлении армии.
Решающие моменты карьеры Чаушеску связаны с деятельностью Дежа, а его продвижение по иерархической лестнице происходило одновременно с партийными чистками. После устранения в 1952 г. «антипартийной группировки» Чаушеску стал членом ЦК, а после казни Пэтрэшкану в 1954 г. – кандидатом в члены Политбюро. В 1955 г., одновременно с А. Дрэгичем, он был избран членом Политбюро.
Навязывание его авторитета партии было весьма характерным для рабочего движения. В качестве члена Политбюро Чаушеску пользовался абсолютным доверием Дежа, свидетельством чему стало его назначение главой Оргбюро, отвечавшим за продвижение партийных кадров на руководящие должности. Со временем он был назначен ответственным по линии ЦК РРП за деятельность органов безопасности, армии, МВД и Министерства юстиции.
Несмотря на молодость, к моменту своего прихода к власти Чаушеску уже имел твердые позиции в партии и обладал доста- /643/ точной практикой «в раздаче» общественных и политических должностей.
Смена лидера не привела к существенным переменам в румынской политике. Внимательно изучив советский опыт, Чаушеску начал свое, ставшее бессрочным пребывание во главе партии с разоблачения недостатков личности Дежа, но не его политики. Подобно Хрущеву, хотя, возможно, менее оправданно, Чаушеску начал представлять собою демократа, выступая против «культа личности» Дежа. Партия взяла курс на поддержку интеллигенции, а Чаушеску в срочном порядке проявил себя покровителем искусств и защитником свободы слова. Основное отличие его от Дежа состояло в том, что для достижения своих целей Чаушеску действовал более решительно, причем как во внутренней, так во внешней политике.
В ходе работы IX съезда РРП в июле 1965 г., состоявшемся вскоре после его избрания Генеральным секретарем, Чаушеску положил начало фронтальному наступлению против А. Дрэгича, которого он рассматривал как основного конкурента в борьбе за абсолютную власть. Стремясь доказать, что его избрание означает начало нового этапа, Чаушеску переименовал Румынскую рабочую партию. Отныне она называлась Румынской коммунистической партией (РКП). Не выдвигая прямых обвинений в адрес Дежа, Чаушеску выступил против того, чтобы одно лицо занимало нескольких руководящих должностей, и добился внесения соответствующих поправок в устав партии.
На фоне дискуссий о правонарушениях, допущенных органами безопасности, А. Дрэгич был смещен с поста министра внутренних дел и переведен в аппарат ЦК, где вместе с В. Патилинецем ему предстояло координировать деятельность Министерства вооруженных сил и Министерства внутренних дел. Подобно Сталину, Чаушеску выбрал тактику постепенной изоляции Дрэгича путем установления контроля за его действиями, назначив ему «своего» заместителя. Это была практика, которая обычно применялась коммунистами для устранения неугодных: вначале их подвергали критике, но оставляли в партии, иногда даже на занимаемом посту, но под наблюдением представителя власти, а потом уже снимали со всех должностей.
На съезде было принято решение о подготовке новой административной реформы, которая должна была обеспечить замену навязанной СССР советской модели административного деления /644/ (области, районы) на традиционно принятые в Румынии административно-территориальные структуры (уезды).
По инициативе Чаушеску в августе 1965 г. был принят ряд конституционных поправок. Страна получила новое название – Социалистическая Республика Румыния, что должно было символизировать завершение определенного этапа строительства коммунизма, точнее – полную победу социализма. Новый генеральный секретарь не упустил случая воспользоваться поправками к конституции для дискредитации возможных конкурентов. Для подтверждения либерализма нового лидера в текст Конституции было внесено положение о «социалистической законности», на основании которого репрессивные органы были поставлены под контроль партии. Тем самым была ограничена компетенция МВД и органов безопасности, но вместе с тем расширены права судебных органов. Никто не мог быть задержанным без предъявления обвинения более, чем на 24 часа, однако при отсутствии независимых контролирующих органов все эти положения можно было игнорировать в зависимости от конкретных обстоятельств. Как и в Советском Союзе межвоенного периода, поправки к Конституции фактически не коснулись репрессивных органов, зато обеспечили значительное усиление роли компартии, которая признавалась «руководящей политической силой для всего румынского общества».
На состоявшемся 21–23 декабря 1965 г. Пленуме ЦК РКП было положено начало новой экономической политике Румынии. Подвергнув критике политику всеобщей индустриализации Дежа, Чаушеску выдвинул ряд предложений о повышении эффективности румынской экономики, потребовав снизить себестоимость товаров и отказаться от практики заранее планируемых убытков. В отличие от своего предшественника, который был против каких бы то ни было сравнений с капиталистическими методами производства, Чаушеску всегда основывался на сопоставлении успехов, достигнутых Румынией, с соответствующими показателями капиталистических стран.
Через два года после принятия этих решений на октябрьском (1967) Пленуме ЦК РКП была выдвинута программа повышения эффективности планирования, создания оптимальной для страны административно-территориальной структуры, укрупнения сел и роста уровня жизни населения.
В феврале 1968 г. был принят Закон об административно-территориальном делении СРР, который окончательно отменял /645/ советскую модель и обеспечивал выделение исторически сложившихся регионов Румынии с учетом их традиционных связей, экономического и культурного своеобразия. 1968 г. привнес в политику новые элементы либерализма: подобно Хрущеву, Чаушеску занялся «осуждением допущенных в прошлом правонарушений» для укрепления своей абсолютной власти. Апрельский (1968) Пленум ЦК РКП принял решение о реабилитации Л. Пэтрэшкану и о выводе А. Дрэгича из состава Центрального Комитета.
Становилось ясно, что новый лидер выбрал новый стиль правления для достижения своих целей. Используя то сталинистские методы, то элементы хрущевской либерализации, Чаушеску добивался не последовательности в политике, а ее эффективности. Если Деж был сторонником тактики движения «шаг за шагом», чтобы не вызывать резкую ответную реакцию, то Чаушеску сразу же после своего избрания развернул наступление одновременно по трем направлениям. Начав дискуссию о политическом наследии Дежа и его сторонников, он приступил к проведению широких внутренних реформ и начал осуществлять самостоятельную внешнюю политику.
С самого начала своего правления Чаушеску дал понять советским лидерам, что будет продолжать начатый Дежем политический курс. Как это было принято в социалистическом лагере, первый свой международный визит он нанес в Москву в сентябре 1965 г. и сразу восстановил против себя советских лидеров тем, что потребовал возвращения румынского золотого запаса, на который был наложен секвестр правительством Ленина в 1918 г. В ответ с советской стороны последовали угрозы о возвращении к проблеме румынских долгов, возникших якобы из-за невыплат военных репараций, что заставило Чаушеску на долгие годы снять с повестки дня этот вопрос.
Поддавшись влиянию маршала Тито, Чаушеску в 1966 г. потребовал реформирования Варшавского Договора, т. е. увеличения численности войск под командованием штабов правительства каждой страны-участницы этой организации.
Первым эффективным внешнеполитическим шагом стало установление дипломатических отношений с ФРГ в 1967 г. После длившихся в течение двух лет консультаций, имевших целью преодоление установленной ГДР дипломатической блокады в отношениях между социалистическими странами и Западной Германией, румынский министр иностранных дел К. Мэнеску посетил Бонн. /646/ В ходе встречи 31 января 1967 г. с канцлером В. Брандтом им была достигнута договоренность об установлении дипломатических отношений между Румынией и ФРГ. Это стало завершением периода доктрины Хальштейна и началом этапа многочисленных политических разногласий между лидером ГДР В. Ульбрихтом и лидером Румынии Н. Чаушеску. Последний добивался не столько особой позиции внутри соцлагеря, сколько импорта из ФРГ высоких технологий, в которых была заинтересована румынская экономика для повышения собственной эффективности. Одновременно К. Мэнеску заключил соглашение о предоставлении румынским гражданам немецкой национальности права эмигрировать в Западную Германию. Согласно договоренности право выезда предоставлялось после внесения в казну каждым выезжающим от 4 до 10 тыс. марок в зависимости от уровня его профессиональной квалификации. Сравнительно высокий экономический уровень страны, а также предоставленные румынским руководством возможности для сохранения и развития своих традиций и языка способствовали тому, что до конца 70-х годов эмиграция немецкого населения не носила массового характера.
Аналогичную политику Чаушеску проводил и в отношении Израиля в период Шестидневной войны 1967 г. Когда 9 июня 1967 г. социалистические страны во главе с СССР разорвали дипломатические отношения с Израилем, Чаушеску понял, что открылась новая возможность для наращивания своего политического капитала и не только. Отказавшись последовать примеру Советского Союза и сохранив дипломатическое представительство Румынии в Тель-Авиве, Чаушеску добился поддержки своего курса на Западе. Как и в случае с немцами, право выезда евреям предоставлялось взамен на определенную сумму – от 2 до 50 тыс. долл. США. Известны данные о том, что в отдельных случаях «компенсации» израильского правительства достигали 250 тыс. долл. США.
За исключением периода горбачевской перестройки, по весьма необычному для всей истории социалистического лагеря пути развивались и отношения Румынии с США. В марте 1967 г. американский вице-президент Р. Никсон нанес частный визит в Бухарест, а через несколько дней после отказа Румынии разорвать отношения с Израилем состоялась встреча И. Г. Маурера с президентом США Л. Джонсоном. Одновременно с назначением нового румынского посла в Вашингтоне К. Богдана, Чаушеску обра- /647/ тился с просьбой о предоставлении Румынии статуса наибольшего благоприятствования для развития двустороннего торгового обмена. По иронии судьбы он был предоставлен лишь через восемь лет, когда «либерализм» Чаушеску уже стал достоянием истории, а «сталинизм» начал укрепляться.
Следствием положительного имиджа Румынии на Западе, особенно в США, стало избрание в сентябре 1967 г. министра иностранных дел Румынии К. Мэнеску на пост председателя Генеральной Ассамблеи ООН. Это был беспрецедентный случай в истории международных отношений послевоенного периода – коммунистический режим получил такое право вследствие активной поддержки США, а не СССР, который вынужден был согласиться с этим выбором не из политических соображений, а ради поддержания своей репутации.
Чтобы добиться расположения американцев, Румыния в октябре 1967 г. предложила свои посреднические услуги в ликвидации военного конфликта между США и Вьетнамом. Заслуживавшая внимания и принятая американцами румынская инициатива оказалась неудачной. Готовые на все ради победы над американцами вьетнамцы воспользовались румынским посредничеством для того, чтобы получить информацию о планах вооруженных сил Южного Вьетнама. Наступление в январе – феврале 1968 г. перечеркнуло все усилия румынской стороны.
Чаушеску предпринял попытки сближения с Францией. Состоявшийся 14–18 мая 1968 г. визит Шарля де Голля в Бухарест носил в основном демонстративный характер. Посетивший столицу Румынии в ходе поездки по Восточной Европе (Москва, Варшава) президент Франции оказался идеальным слушателем для Чаушеску, делавшего заявления о необходимости ликвидации военно-политических блоков и создания «Единой Европы». Шарль де Голль поверил, что его лозунг «Единая Европа от Атлантики до Урала» приобретает все больше новых сторонников, а Чаушеску воспользовался случаем для укрепления своего престижа на международной арене.
Переломный момент. Переломным моментом во внутренней политике и становлении режима, который позже будет назван «режимом Чаушеску», стала «Пражская весна». Осуждение советского вторжения в Чехословакию, прозвучавшее в речи Чаушеску, являлось с точки зрения будущего Румынии второстепен- /648/ ным фактором. Более важным оказалось осознание румынским лидером того, что проводя самостоятельный внешний курс и консервативную внутреннюю политику, он может обеспечить полную безопасность своей личной власти, что было бы невозможно в случае дальнейшей внутренней либерализации. Одновременно Н. Чаушеску боролся за внешнюю поддержку своей власти, добиваясь уменьшения опасности советской военной интервенции, которая, правда, в сложившихся новых условиях стала бессмысленной. Не было никакой необходимости для устранения консервативного режима, пусть и с либеральными тенденциями во внешней политике, но не представлявшего серьезной опасности для социалистического лагеря в том виде, в каком он был создан после Второй мировой войны.
Действия Чаушеску во время «Пражской весны» свидетельствуют, что им двигало одно желание – укрепить свою репутацию. За несколько дней до вторжения войск Варшавского Договора в Чехословакию, 15–17 августа 1968 г., Чаушеску посетил Прагу, где он и А. Дубчек подписали Договор о дружбе и сотрудничестве. Визит Чаушеску в Прагу и состоявшийся незадолго до этого визит Тито сопровождались слухами и предположениями о воссоздании Малой Антанты, что весьма обеспокоило советское руководство. Согласно свидетельствам высокопоставленных офицеров военной разведки Чаушеску якобы сообщил Дубчеку о готовящемся вторжении войск Варшавского Договора в Чехословакию.
С целью обеспечения для себя лично и для румынской армии условий отхода в случае вторжения иностранных войск в Чехословакию Н. Чаушеску на организованной в городе Выршеце встрече с маршалом Тито (21 августа 1968 г.) договорился о возможном отводе частей румынской армии на территорию Югославии, если подобное советское вторжение будет угрожать Румынии. Заручившись поддержкой Запада и Югославии, Чаушеску объявил мобилизацию и распорядился о создании народного ополчения под названием «Патриотическая гвардия» в качестве вспомогательной силы. Двадцать второго августа 1968 г. с балкона здания ЦК РКП Чаушеску выступил с пламенной речью, в которой резко осудил вторжение в Чехословакию. Надеясь на эффект, который должно было произвести его выступление на всех собравшихся на площади, Чаушеску квалифицировал произошедшее событие как «момент позора в международном рабочем движении» – эта фраза отсутствовала в заранее подготовленном тек- /649/ сте речи. Согласно признанию тогдашнего премьер-министра И. Г. Маурера, опьяненный реакцией масс, Чаушеску повел себя довольно дерзко и позволил себе сказать больше, нежели предполагалось. Открытое осуждение вторжения вызвало необходимость разработки планов по обеспечению безопасности руководства партии и ее лидера на случай военного наступления извне. Не желая подвергать опасности весь соцлагерь, советское руководство помимо временного приостановления действия договоров с Бухарестом пошло на создание видимости угрозы вторжения: в течение нескольких дней советские танки находились в непосредственной близости от границы с Румынией.
Чаушеску теперь был не просто единовластным лидером – спасителем отечества, вернувшим румынам после длительного периода унижений и безвестности чувство национального достоинства. Осуждение советского вторжения вызвало волну вступлений в ряды партии представителей интеллигенции, у которой ранее компартия не пользовалась большой симпатией. В те августовские дни заявление о вступлении в РКП подал и ставший впоследствии известным диссидентом П. Гома.
В последующие годы усилия Чаушеску были направлены на установление тотального контроля над партией: для этого он устранил «старую гвардию», обеспечил дальнейшее развитие автаркической экономики и разработал идеологическую платформу, способную преодолеть кризис коммунистической доктрины, угрожавший социализму, построенному по советской модели.
Период сотрудничества Чаушеску с теми, кто привел его к власти, оказался весьма непродолжительным. Уверенные в том, что они без труда будут управлять новым лидером, не неся при этом никакой ответственности перед обществом, «бароны Дежа» переоценили себя – вскоре один за другим они были отстранены. Первой жертвой оказался К. Стойка. Не отличавшийся особыми способностями, но жаждущий высоких государственных постов, он еще в 1967 г. был смещен Чаушеску с поста председателя Государственного совета. Позже он покончил жизнь самоубийством из-за обвинений в безнравственном поведении. В том же году заместитель премьер-министра и бывший претендент на пост Генерального секретаря партии Г. Апостол был заменен И. Вердецем, карьера которого при Чаушеску складывалась непросто. В ходе дискуссий по поводу реабилитации Л. Пэтрэшкану и Ш. Фориша на апрельском (1968) Пленуме ЦК РКП был исключен из рядов /650/ партии любимчик Дежа и бывший министр внутренних дел А. Дрэгич. После советского вторжения в Чехословакию Чаушеску активизировал процесс устранения «старой гвардии». В декабре 1968 г. на очередном Пленуме ЦК РКП были отправлены на пенсию А. Бырлэдяну, П. Борилэ и А. Могиорош, еще не достигшие пенсионного возраста.
На места «стариков» пришла молодежь – И. Вердец, В. Патилинец, М. Мэнеску, К. Буртикэ, И. Илиеску и П. Никулеску Мизил. Впоследствии они составили группу поддержки Чаушеску, однако «баронами» так и не стали. В отличие от Дежа, который сохранял в высших эшелонах власти постоянную команду, Чаушеску, следуя примеру Сталина, использовал тактику «ротации кадров», чтобы не дать своим выдвиженцам возможности закрепиться во властных структурах власти.
В окружении Чаушеску дольше всех продержались И. Г. Маурер и Э. Боднэраш. Объясняется это тем, что первый сыграл решающую роль в приходе Чаушеску к власти, а второй, по всей видимости, поддерживал политические амбиции Елены Чаушеску, супруги лидера.
Очередные перемены в структуре партии произошли на X съезде РКП. Политбюро, переименованное в Политический Исполнительный Комитет, было обновлено путем введения в него лиц из команды Чаушеску. На место старых коммунистов пришли М. Мэнеску, П. Никулеску Мизил, В. Патилинец, В. Трофин и И. Вердец. Под контролем «молодых волков» Маурер и Боднэраш оказались лишенными реальной власти – им была отведена роль «свадебных генералов». Партия перешла в «хорошие руки» тех, кто в любой момент был готов выполнить распоряжения своего лидера.
Не приемлющий любых попыток либеральных реформ, способных вывести общество из-под контроля партии, а тем более возвращения к «буржуазной» демократии, Чаушеску поддержал «Пражскую весну» лишь затем, чтобы «подразнить» советское руководство. Проведенные Чаушеску реформы, не ограничивая власти партии, придали ей характер законности, при этом взгляды граждан во внимание не принимались.
Действия Чаушеску в связи с чехословацкими событиями неожиданно получили международную поддержку. В августе 1969 г. состоялся визит в Румынию президента США Р. Никсона, что способствовало значительному росту политического авторитета ру- /651/ мынского лидера в глазах мировой общественности. Менее чем через год Чаушеску с супругой нанес ответный визит в Вашингтон.
Его расчеты оказались безупречно точными. В условиях, когда процесс внутренней либерализации был приостановлен, Румыния смогла добиться получения ряда экономических преимуществ со стороны Запада. В 1971 г. Румыния стала членом Генерального соглашения по тарифам и торговле (ГАТТ), а в 1971–1972 гг. получила доступ к Международному валютному фонду и Международному банку реконструкции и развития (МБРР). Как и Ленин, который был уверен, что сможет построить социализм на деньги и с помощью технологий Запада, Чаушеску неожиданно для самого себя получил доступ к финансовой поддержке и самым передовым технологиям.
Отсутствие идеологической программы заставило Чаушеску после 1968 г. вновь обратиться в сторону Китая. Применяемые Мао Цзэдуном жесткие методы партийного руководства казались на первый взгляд идеальным рецептом совмещения сталинизма с этническими особенностями. Культ личности «председателя Мао» и ошеломляющие результаты «культурной революции» делали китайский социализм в глазах Чаушеску примером для подражания. А по соседству находилась северокорейская модель социализма. Идеи «чучхе» президента Ким Ир Сена и в прямом смысле слова народные мероприятия становились все более привлекательными для Чаушеску.
В июне 1971 г. он посетил Китай, Северную Корею и Северный Вьетнам. Преобразования, осуществленные в Китае и Северной Корее, произвели на Чаушеску большое впечатление – он стал пленником корейской мегаломании и китайских социальных экспериментов. В его глазах эти азиатские режимы с абсолютной властью верховных правителей, жесткой дисциплиной и сборниками цитат давали ответы на главные вопросы построения социализма, являясь спасательным кругом в море любых попыток осуществления реформ.
По возвращении домой Чаушеску, выступая на заседании Политисполкома 6 июля 1971 г., предложил ряд мер по достижению такого положения, при котором партия становилась «всему головой». Эта программа состояла из 17 пунктов и предусматривала создание единообразного культурного пространства, при котором появление опасных для режима идеологических ересей оказывалось невозможным. /652/
В румынской литературе эта программа получила название «миникультурная революция», в которой «мини» могло означать не всю площадь страны, а скорее, ограниченный масштаб и последствия новой политики. Подобно советской кампании, направленной против «космополитов», развязанной в 1948 г., кампания РКП началась с нападок на писателей. В отличие от СССР, не говоря уже о Китае, в Румынии эти акции носили поначалу безболезненный характер – их тяжелые последствия сказались позже, когда посредственность на долгие годы стала нормой в области науки и культуры.
В речи по поводу начала претворения в жизнь новой культурно-идеологической программы Чаушеску заявил о «борьбе против космополитизма» и «устранении мелкобуржуазных пережитков в образе мышления», предложив весьма догматическую форму коммунистического учения, националистического по своему содержанию.
В области культуры насаждалась идеологическая ортодоксальность, которая, однако, допускала отдельные критические выступления. Право на выборочную критику сохранялось и в дальнейшем. Самые большие возможности предоставлялись тем авторам, которые старому, уже изжившему себя социализму периода Дежа противопоставляли новый – динамичный и современный – социализм Чаушеску. Они могли высказать некоторые сомнения в отношении политического режима, но ни в коем случае не допускали выпадов в адрес нового политического лидера. Как это ни парадоксально, но именно в период «миникультурной революции» румынская литература достигла наивысшей точки в проявлении своей многогранности. В отличие от запрещаемых в СССР писателей, которые становились известными только через «самиздат», талантливые румынские писатели нашли свою нишу в политической литературе, причем весьма доброкачественной. Написанные в основном после 1971 г. романы таких авторов, как И. Лэнкэржан, А. Бузура, П. Попеску и К. Цою соответствовали реалиям идеологической обстановки того периода, но все же главное их достоинство заключалось в тех тонких намеках, которые можно было прочесть между строк.
Некоторые известные румынские писатели (3. Станку, Е. Жебеляну и М. Сореску) открыто выступили против «тезисов» Чаушеску, критикуя стремления режима свести всю культуру к одному лишь социалистическому реализму. Под давлением партии или /653/ из материальных соображений ряд писателей, например Е. Барбу или А. Пэунеску, пересмотрели свои взгляды и возглавили навязанное властями новое течение в культуре, которое, по сути своей, являлось мешаниной из сталинизма и национализма под названием «протохронизма». Подобно ждановской теории о «приоритете русского фактора в науке» румынский протохронизм преувеличивал роль румынского фактора и Румынии в мировой культуре, науке и историческом процессе в целом.
Наиболее тяжелые удары новая культурно-идеологическая кампания Чаушеску нанесла исторической науке. Если в 50-е годы все прошлое сводилось к классовой борьбе, то в начале 70-х годов история Румынии состояла из нескончаемой борьбы за объединение всех румынских провинций, за достижение политической независимости и укрепление международного престижа. Постепенно, благодаря усилиям генерала Илие Чаушеску и его помощников М. Мушата и И. Арделяну, вся история румын – с древнейших времен и до современности – представляла собой последовательный и логичный процесс, период же, связанный с деятельностью Чаушеску, был представлен как его кульминация.
Для превращения партии в послушный инструмент, всегда готовый к выполнению распоряжений лидера, Чаушеску вновь прибегнул к сталинской тактике «ротации кадров». Состоявшаяся в июле 1972 г. Национальная конференция РКП приняла соответствующее решение на этот счет. Никто, кроме приближенных к Чаушеску и его семьи, не мог занимать одной должности в течение нескольких лет. Выдвинувшиеся в процессе либерализации – при переходе от режима Дежа к режиму Чаушеску – такие партийные лидеры, как В. Патилинец, В. Трофин и Д. Popa были заменены приятелями Генерального секретаря К. Буртикэ и Э. Бобу. В тот период возникла новая концепция Чаушеску о формировании руководящих кадров. Вскоре круг возможных кандидатов на высшие посты в государстве был ограничен представителями многочисленной семьи Чаушеску. На фоне усиливавшегося политического психоза все заметнее в жизни страны становилась роль Елены Чаушеску: в течение нескольких лет она достигла статуса второго лица в партийной и государственной иерархии.
Одновременно происходило ужесточение законодательства. С целью предотвращения публикаций за рубежом запрещенных режимом работ в декабре 1971 г. принят Закон о государственной /654/ тайне, который запрещал издание за пределами Румынии любого текста, так или иначе затрагивавшего государственные интересы. Данный запрет составлял одно из многочисленных подобных положений нового закона, который в целом ограничивал доступ к любой информации, ибо понятие «государственная тайна» стало распространяться даже на самые банальные вопросы экономики, не говоря уже о вооруженных силах, правосудии и политике.
Двадцать восьмого марта 1974 г. Чаушеску стал президентом Румынии. Учреждение должности коммунистического президента было задумано как попытка подменить роль короля и создать символ национального лидера, чьи полномочия выходили бы за рамки существующих партийных и государственных ограничений. В глазах современников Чаушеску должен был предстать в образе руководителя с «президентским» скипетром, служившим напоминанием о королевской символике.
Коммунистический режим: от застоя к окончательному распаду (1974–1989)
Учреждением должности президента СРР и внедрением принципа «смены кадров» завершился процесс становления диктатуры Чаушеску, которая в период 1974–1989 гг. сумела задушить в зародыше любую попытку борьбы за доминирование в высших эшелонах власти, но не смогла устранить соперничества за право оказаться как можно ближе к диктатору с целью оказания влияния на его решения. В отличие от других компартий, в эти годы в рядах РКП не появилось никакой группировки или политической платформы в качестве альтернативы правлению Чаушеску.
После окончательного ухода с политической арены «баронов Дежа» (вынужденная отставка И. Г. Маурера в 1974 г. и кончина в 1976 г. Э. Боднэраша) Чаушеску становится не только полновластным хозяином положения, но также самым старшим и наиболее опытным политиком в руководстве страны.
Заменив известные в прошлом чистки принципом «ротации кадров», Чаушеску оказался в двойном выигрыше. Во-первых, он обезопасил свое положение, исключив возможность всякой оппозиции и став неприкасаемым верховным властителем и единственным лидером партии. Во-вторых, он обеспечил номенклатуре /655/ стабильность и привилегии, и этим добился с ее стороны поддержки. Возможность жить в роскоши (по румынским меркам) при обязательной демонстрации внешней скромности, а также постоянная угроза репрессивных мер могли, безусловно, также объяснять отсутствие оппозиции. В отличие от эпохи правления Дежа, государственный террор не имел столь широкого масштаба и не отличался особой кровожадностью, при этом режим Чаушеску не давал забывать о том, что сила может быть применена в любой момент, как только того потребуют обстоятельства. Будучи особенно внимательным к реакции Запада и стремясь поддержать свой имидж, Чаушеску оставался верным тому курсу внутренней политики, который он избрал. Однако по мере того, как изоляция Румынии на международной арене усиливалась, репрессивные меры в стране приобретали более выраженный характер.
Будучи верным последователем сталинской экономической модели, Чаушеску проводил политику интенсивной индустриализации, имевшей целью превращение Румынии в самодостаточную экономическую державу. Особые усилия были направлены на развитие традиционной для Румынии нефтяной промышленности. Как в политике, так и в экономической сфере Чаушеску проявлял непоследовательность. Увеличение мощностей нефтеперерабатывающей промышленности с целью пополнения валютного запаса страны привело к росту зависимости Румынии от иностранных партнеров. Среди них был Иран, с главой которого – шахом Реза Пехлеви – Чаушеску поддерживал очень тесные отношения. Кризис 1978 г. и исламская революция в Иране поставили под удар планы Чаушеску, и тогда он был вынужден обратиться к Советскому Союзу.
Энергетический кризис вынудил диктатора проявить интерес к проектам ядерных исследований. Неподалеку от Констанцы, в Чернаводе, при технической поддержке канадских фирм было начато строительство атомной электростанции. После скандала, возникшего на почве экономического шпионажа (органы безопасности попытались незаконным путем заполучить патенты на реакторы типа «Канду»), сотрудничество было приостановлено. Чаушеску и тут усмотрел возможность расширения румынского экспорта, в результате чего к середине 80-х годов в Румынии было построено два предприятия по производству «тяжелой воды».
Движимый желанием превратить Румынию в мощную державу региона и получать огромные доходы и выгодные кредиты, Ча- /656/ ушеску взял курс на развитие производства для экспорта, полностью проигнорировав потребности внутреннего рынка. Это немедленно привело к дефициту в стране промышленных изделий и товаров первой необходимости. Сложившаяся на мировых рынках конъюнктура оказалась невыгодной для румынского диктатора. Экстенсивное развитие румынской промышленности на основе старых технологий проходило на фоне качественных изменений в мировой экономике. Вследствие этого румынские товары, в большинстве своем не соответствовавшие мировым стандартам, пользовались все меньшим спросом на западных рынках. Исходя из сложившейся ситуации, возникла необходимость увеличить экспорт сырья и продовольственных товаров на основе демпинговой политики. Для выполнения спущенного сверху валютного плана большинство румынских кампаний продавали свои товары по ценам ниже рыночных. «Прославившись» на весь мир отказом участвовать в политике экономической интеграции, проводимой СЭВ, Румыния, несмотря на это, была вынуждена обратиться к странам Восточной Европы и согласиться на крайне невыгодные кредиты. Если в середине 70-х годов доля социалистических стран во внешней торговле страны составляла 33,8 %, то в начале 80-х годов она достигла 60 %. Румыния пожинала «плоды» собственной недальновидной политики и вскоре оказалась в полной зависимости от Советского Союза, который поставлял самую большую часть дефицитного сырья. Теперь настала очередь советской стороны требовать, чтобы расчет за торговые связи производился на основе свободно конвертируемой валюты.
Внешний долг Румынии рос как на дрожжах. В 1977 г. он составил 3,6 млрд. долл. США, а в 1981 г. достиг суммы в 9,5 млрд. (по другим источникам, долг страны равнялся 10,2 млрд. долл. США). Оказавшись неплатежеспособной, Румыния обратилась с просьбой об отсрочке выплаты долгов, и по рекомендации МВФ была вынуждена снизить объем своего импорта и увеличить объем экспорта.
Разрушительное землетрясение 1977 г. и катастрофические наводнения 1980–1981 гг. еще более усугубили неблагоприятное экономическое положение страны.
Революции Чаушеску. Стихийные катаклизмы, конъюнктура на международных рынках и неустойчивое положение собственной экономики не смогли остановить Чаушеску. В условиях кризи- /657/ са он распорядился о начале масштабных работ по обустройству русла пролегавшей через Бухарест реки Дымбовица, о реконструкции центральной части столицы и о продолжении работ по завершению ранее начатого строительства канала Дунай – Черное море. До 1989 г. все эти проекты – частично или полностью – были завершены. Малорентабельный с экономической точки зрения канал Дунай – Черное море был открыт в 1985 г., а реконструкция центра столицы, над которым возвышается огромное здание под названием Дворец Республики, была практически завершена к моменту смещения диктатора в декабре 1989 г. Строительные работы сопровождались уничтожением исторического центра города: были снесены известные исторические памятники, церкви, бывшие административные здания и частные дома.
За «индустриальной революцией» последовали аналогичные меры и в сельском хозяйстве. Весной 1988 г. Чаушеску объявил о возобновлении процесса укрупнения сел (систематизация), который служил ширмой для его намерений провести очередную «аграрную революцию». Отдавая себе отчет в том, что в сельском хозяйстве, являвшемся основным источником пополнения валютного запаса, сохранился низкий уровень производительности труда, Чаушеску обратился к одному из обсуждавшихся в Советском Союзе – еще времен Хрущева – проектов об организации сельского хозяйства на промышленной основе. Был разработан план строительства «аграрно-промышленных городов» на месте 13 тыс. сел, которые должны были быть стерты с лица земли.
Кампания по укрупнению сел вызвала протесты за рубежом, а также среди культурных деятелей Румынии. Многочисленные сельские общины во Франции, Бельгии, Швейцарии и Великобритании приняли активное участие в движении в защиту сел Румынии. На конференции органов местного и регионального самоуправления в марте 1989 г. было оглашено заявление Совета Европы, которое в резкой форме осуждало кампанию по ликвидации сел и требовало от румынских властей положить ей конец. В речи, переданной по каналу Би-Би-Си, принц Уэльский также открыто выступил против подобной политики. Не ограничившись этим, он поддержал ряд европейских фондов, выступивших с осуждением политики Чаушеску. Созданная в 1987 г. организация «Михай Эминеску Трест» развернула широкую международную кампанию с целью привлечения внимания мировой общественности к процессу ликвидации сел. При участии властных структур и об- /658/ щественных организаций Франции, Швейцарии, Голландии и Бельгии в 1989 г. была проведена акция «Румынские села». Эти мероприятия стали ярким свидетельством резкого падения авторитета Чаушеску в глазах мировой общественности. До конца 1989 г. только в Швейцарии с протестом выступили 206 сельских общин в знак солидарности с румынскими селами, оказавшимися под угрозой исчезновения. К ним присоединились 231 село в Бельгии и 95 сельских общин во Франции. Несмотря на волну протеста, к декабрю 1989 г., когда программа по укрупнению сел в Румынии была приостановлена, было ликвидировано около 500 сел.
Экономическая политика режима привела румынское общество на грань гуманитарной катастрофы, последствия которой были очень тяжелыми. Погоня режима за свободно конвертируемой валютой и проекты по окончательному переустройству страны оттеснили проблему уровня жизни населения на последний план. Резко отвергая любые попытки решения извне «внутренних вопросов» страны, Чаушеску воспринимал рекомендации западных финансовых кругов, призывавших умерить инвестиционный пыл, как личное оскорбление. В условиях кризисного состояния экономики он в декабре 1982 г. объявил о том, что Румыния готова досрочно погасить свои долги. Тем самым было положено начало невиданному в истории румынского государства периоду суровых мер и лишений. Чаушеску попытался несколько поднять уровень жизни в столице за счет ограничения потребления продовольственных товаров в провинциальных городах. В 1982 г. в некоторых городах были введены карточки на хлеб, муку, сахар, подсолнечное масло, молочные продукты и яйца. В 1983 г. карточная система была введена по всей стране, а в 1985 г. – и в Бухаресте. Прилавки магазинов были пусты, а когда что-либо поступало в продажу (как правило, товары непригодные для экспорта), то это удавалось приобрести лишь после мучительных ожиданий в очередях. «Очередь» постепенно становилась атрибутом повседневной жизни румынского общества. Достаточно было появиться небольшой группе людей около магазина, чтобы мгновенно образовалась огромная очередь. Очень часто люди, стоявшие в ней, не знали, что им достанется. Эти трагикомические сцены ежедневно можно было наблюдать на улицах городов Румынии, очень часто случалось так: «Что ждете?» – спрашивал последний подошедший. Ответ следовал, как правило, такой: «Не знаем, что дадут». Легко представить, что в таких условиях покупка хлеба насущного приравнивалась к настоящему подвигу. /659/
Бесконечные требования режима увеличить объем промышленных товаров, идущих на экспорт, в условиях устаревших технологий и при повышенном уровне потребления предприятиями энергии привели к резкому сокращению подачи электроэнергии, тепла, природного газа для населения. Интересы государства были выше нужд граждан страны. Для владельцев автомобилей были введены ограничения на пользование личным транспортом в выходные дни, а каждый из них мог приобрести всего 30 литров бензина в течение месяца. В зимнее время движение на отдельных участках зачастую временно приостанавливалось.
Чаушеску все чаще проявлял недовольство тем, что румыны не являются «большим» народом, и тогда партия стала проводить политику, которая означала повышение рождаемости в принудительном порядке. Было объявлено о планах увеличения численности населения Румынии к концу 90-х годов до 30 млн. человек. В 1966 г. Чаушеску, обеспокоенный «неудовлетворительными» темпами роста рождаемости, запретил аборты, а с 1981 г. начал проводить невиданную даже для социалистического лагеря демографическую политику. На предприятиях и в учреждениях был введен обязательный осмотр женщин для выявления и регистрации беременностей с целью недопущения незаконных абортов. Больницы и родильные дома находились под строжайшем контролем сотрудников секретных служб, которые следили за каждым медработником. Прерывание беременности по медицинским показаниям разрешалось только при достижении женщиной 40-летнего возраста, а в 1986 г. этот срок был увеличен до 45 лет. Заключение браков поощрялось с помощью мер материального воздействия. Для не состоящих в браке был введен «налог на холостяков». Для семейных пар, находившихся в браке 25 лет и не имевших детей, также был установлен специальный налог.
В последующий период был достигнут ежегодный уровень, составлявший 18 новорожденных на каждую тысячу жителей, однако последствия этого оказались ужасающими. Появилось целое поколение нежеланных детей, страдавших к тому же различными физическими и умственными отклонениями. Эти дети заполнили детские дома Румынии. После 1989 г. о том, что детские дома Румынии находятся в плачевном состоянии, стало известно во всем мире. Режим добивался быстрого роста рождаемости при минимальной затрате средств на социальные нужды и здравоохранение. С конца 70-х годов румынские больницы /660/ не имели возможности приобретать необходимые медикаменты и оборудование, что привело к снижению уровня обслуживания – даже банальная операция по удалению аппендикса могла завершиться летальным исходом.
Образование полностью было подчинено производственным интересам. Часть профтехучилищ была передана в ведение профильных министерств. Перед военнослужащими, как и перед учениками и студентами, ставились «производственные задачи», их обязывали выполнять физическую работу. В целях сокращения числа преподавателей и часов занятий в школе были укрупнены классы, которые порой состояли из 40–45 учащихся. Для экономии электричества и тепла школы были переведены на трехсменный процесс обучения.
Вопреки жестким мерам, в том числе положению о выплате зарплаты в зависимости от выполнения производственных норм, высокая трудовая дисциплина продолжала оставаться несбыточной мечтой румынских властей. Пьянство на рабочих местах, невыход на работу, воровство всего, что можно было унести, достигли угрожающих размеров. Даже постоянное присутствие сотрудников секретных служб и представителей милиции на всех предприятиях и в учреждениях не могло положить этому конец.
Широкое распространение получило взяточничество. Взятки брали чиновники, медики, работники сферы обслуживания и внутренних органов, в меньшей степени – служащие сферы образования. Взяточничество породило особые нравы, которые со временем стали частью повседневной жизни.
Противодействия и последствия. Углубление социально-экономического кризиса очень быстро привело к протестным выступлениям как со стороны отдельных лиц, так и целых коллективов. Первыми отреагировали на экономическую политику режима шахтеры, которым особенно свойственно чувство профессиональной солидарности в силу специфических условий их труда. Поводом для выступлений стал новый пенсионный закон, ликвидировавший пособия по инвалидности и увеличивавший пенсионный возраст шахтеров с 50 до 55 лет. Шахтеры выдвинули и другие требования. Особенно серьезным сигналом стал бунт шахтеров в бассейне Жиу в августе 1977 г. Хотя власти и до этих выступлений пытались компенсировать тяжелые условия труда горняков высокой заработной платой, тем не менее, эта категория /661/ трудящихся сильнее других ощущала последствия кризиса. Шахтеры требовали улучшения медицинского обслуживания и предоставления рабочих мест для членов их семей. Третьего августа 1977 г. шахтеры города Лупень объявили забастовку, требуя приезда Чаушеску. Помимо сохранения льгот, они требовали сокращения рабочего дня до 6 часов и объективного освещения событий в средствах массовой информации. Выступления приняли неожиданный поворот. После того, как шахтеры задержали премьер-министра И. Вердеца, к ним приехал Чаушеску. Выступив перед бастующими, он осудил их действия, но пообещал выполнить все требования. Через день после его отъезда армейские части и силы безопасности окружили район выступления. Перед командованием была поставлена задача запугать бастующих и зачинщиков выступлений. Лидера шахтеров К. Добре отправили «на учебу» в партийную школу им. Штефана Георгиу.
Оплата труда в зависимости от выполнения производственных планов при острой нехватке сырья и отсталых технологиях также вызвала волну недовольств. В 1983 г. протестовали шахтеры горнодобывающего бассейна Марамуреш, возмущенные новыми принципами начисления зарплаты. На протяжении 1986–1987 гг. выступили с протестами рабочие коллективы в Клуже и Яссах. В феврале 1987 г. свое возмущение условиями учебы и проживания выразили студенты Политехнического университета в Яссах.
Однако самым серьезным испытанием для режима стала забастовка рабочих в ноябре 1987 г. в Брашове, одном из главных промышленных центров Румынии. В отличие от предыдущих выступлений, рабочие Брашова не ограничились требованиями повышения уровня жизни. Явившись на собрание по случаю выборов, они перешли к актам неповиновения, заняв здание местного партийного комитета и уничтожив находившиеся там ценности. Усилиями органов милиции порядок был восстановлен – по жесткости принятых мер эта акция напоминала репрессии 50-х годов.
Внешняя политика режима изменилась лишь на завершающем этапе. Выступавшая с требованием «независимости и невмешательства во внутренние дела» Румыния фактически была исключена из Варшавского Договора и СЭВ. Отвергнутая традиционными партнерами и Западом, она, как и Албания, превратилась в «изгоя» на международной арене.
Изменение отношения международного сообщества к режиму Чаушеску и снижение роли Румынии в мировой политике проис- /662/ ходили постепенно. О близком закате режима румынского диктатора свидетельствовала также возникшая проблема прав человека, получившая политическое значение. Подписанное в 1975 г. хельсинкское Соглашение о безопасности и сотрудничестве в Европе закрепляло сложившееся послевоенное положение и границы, а также обязывало все стороны соблюдать права человека. Пересмотр Западом своего отношения к политике коммунистических режимов явился импульсом для активизации движения правозащитников в Восточной Европе. Движение за соблюдение конституционных прав в Советском Союзе и «Хартия-77» – это лишь отдельные примеры непосредственных последствий подписания хельсинкского Соглашения. За исключением диссидента П. Гомы, который открыто потребовал от Чаушеску поддержать «Хартию-77», никто больше в Румынии этого движения не поддержал. При отсутствии правозащитного движения оппозиция режиму со стороны граждан сводилась к отдельным случаям неповиновения и прослушиванию передач радиостанций «Свободная Европа» и «Голос Америки». Выступления преподавательницы Клужского университета Дойны Корня и основателей неофициального профсоюза «Свобода», Ю. Филип и Д. А. Поп, а также Р. Филипеску, осужденного затем за распространение листовок с призывами, направленными против Чаушеску, и критические высказывания в адрес режима поэта М. Динеску особого действия не возымели. Секретные службы быстро изолировали этих людей и лишили их свободы слова. Например, Д. Корня за свои выступления против политики Чаушеску по укрупнению сел находилась под домашним арестом вплоть до 22 декабря 1989 г.
Несмотря на то, что Запад был осведомлен о существовавшем в Румынии положении, отношение к режиму Чаушеску изменилось довольно поздно. С приходом к власти в США администрации Дж. Картера вопрос о соблюдении прав человека приобрел характер основополагающего при определении приоритетов внешней политики, однако в отношениях с Румынией ожидаемого охлаждения не произошло. Во время своего визита в Бухарест в декабре 1977 г. американский государственный секретарь по вопросам финансов М. Блументаль заверил Чаушеску в том, что США уделяют особое внимание отношениям с Румынией. И только бегство в 1978 г. на Запад заместителя начальника Департамента внешней разведки генерала И. Пачепы резко отрицательно сказалось на имидже Чаушеску среди американских политиков. Опубликован- /663/ ная затем книга генерала «Красные горизонты», в которой были приведены подробности повседневной жизни семьи Чаушеску, повергла в шок мировую общественность.
Для поддержания своего авторитета в глазах мировой общественности Чаушеску пошел на следующие меры. Во-первых, он попытался оказать влияние на Я. Арафата, чтобы добиться права играть посредническую роль в разрешении арабо-израильского конфликта. Во-вторых, при заключении соглашений с какой-либо из западных стран о приобретении Румынией современных технологий он требовал организации для него визитов в столицы этих стран. Так, например, произошло в случае с Францией. Хотя В. Жискар д'Эстэн проявлял к Чаушеску явную неприязнь, однако перспектива заключения выгодных контрактов заставила французского президента в 1976 г. и в 1979 г. пойти на уступки. Ставший в 1982 г. достоянием гласности «случай Хайдуку» – офицера румынских секретных служб, направленного в Париж для ликвидации правозащитников В. Тэнасе и П. Гомы, – послужил для президента Ф. Миттерана серьезным поводом, чтобы отложить свой визит в Румынию. Аналогичной тактики придерживался Чаушеску и в отношениях с Великобританией. Британские дипломаты подробно информировали свое руководство об истинном положении дел в Румынии, однако возможность заключения контракта о создании первого в Румынии пассажирского самолета при технической поддержке британских фирм заставила королеву в 1978 г. дать согласие на весьма неприятную для нее встречу с Чаушеску в Букингемском дворце. Демонстративные жесты Чаушеску, такие как осуждение советской интервенции в Афганистан в 1979 г. или участие румынских спортсменов в Олимпийских играх в Лос-Анджелесе, которые остальные социалистические страны бойкотировали, способствовали тому, что он оставался в зоне определенного общественного внимания.
Со временем произошли некоторые изменения и в отношениях с Советским Союзом. Они не стали более теплыми, но Брежнев проявлял терпимость к проявлениям самостоятельности Чаушеску, прекрасно понимая, что они не представляют никакой угрозы для социалистической системы. По мере того, как экономический кризис в Румынии углублялся, а тревожных сигналов по поводу стабильности коммунистических режимов становилось все больше, Чаушеску попытался вновь пойти на сближение с Советским Союзом. В 1980–1981 гг. он неоднократно обращался к советско- /664/ му руководству с предложением о созыве конференции компартий для выработки единой позиции по событиям в Польше. По сути, Чаушеску предлагал совместную интервенцию социалистических стран, если польское правительство будет не в состоянии удержать ситуацию под своим контролем. В 1980–1985 гг., после многочисленных отклонений советских инициатив на протяжении почти 25 лет, Румыния фактически приняла «Доктрину Брежнева» и проявляла даже большую, чем СССР, готовность в отношении восстановления порядка.
Приход к власти М. С. Горбачева и начало реформ вызвали новое обострение отношений между двумя странами. Во время визита в Бухарест в мае 1987 г. Горбачев предпринял последнюю попытку убедить румынского лидера в необходимости проведения реформ, но безуспешно. Встреча между руководителями Румынии и СССР способствовала еще большему обострению противоречий между ними, а Румыния официально заняла те же консервативные позиции, что ГДР и Чехословакия.
Не понимая того, что происходит в Восточной Европе, на встрече лидеров стран Варшавского Договора, проходившей в Бухаресте в июле 1989 г., Чаушеску, используя старые догмы, осудил «деидеологизацию международных отношений» и «недооценку классовой борьбы некоторыми режимами».
Лишенная какого-либо влияния и ставшая лишь фоном для не знавшей границ мании величия Чаушеску, партия оказалась не в состоянии изменить положение. Боясь потерять в перспективе свои привилегии, лидеры партии безропотно поддерживали политические и экономические авантюры Чаушеску, хотя и выполняли его указания без особого энтузиазма. Рост политического влияния супруги Чаушеску Елены и других членов его семьи, а особенно сына Нику, позволяло говорить о династическом характере румынского коммунистического режима. Поначалу робко, а затем все решительнее Чаушеску навязывал обществу идею о наследовании власти и своем возможном наследнике в лице Нику Чаушеску. Назначенный главой Союза коммунистической молодежи, а затем получивший пост первого секретаря партийной организации уезда Сибиу, Нику был занят в основном светской жизнью и проявлял весьма мало интереса к будущей политической карьере. Елена Чаушеску взяла на себя роль протеже своего супруга, будучи уверенной в том, что она обладает особыми интеллектуальными качествами, и после 1971 г. все активнее стала /665/ вмешиваться в дела науки. Поднимаясь на все более высокие ступени как в государственной, так и в партийной иерархии, она в результате стала первым заместителем премьер-министра страны. Ее страстное желание добиться как можно больше академических титулов привело к тому, что при подготовке каждого зарубежного визита, приспешники Чаушеску настаивали на присвоении ей различных академических наград или званий. В 1974 г. она была принята в Румынскую академию, однако, к чести действительных ее членов, следует заметить, что желание Елены Чаушеску возглавить этот научный форум удовлетворено не было.
Осенью 1971 г., после возвращения из поездки по Азии был смещен со своего поста ответственный за идеологическую пропаганду И. Илиеску, который выразил свое несогласие с намерением Чаушеску следовать китайско-корейской модели. Единственной попыткой открыто высказать несогласие с проводимой Чаушеску политикой стало выступление члена ЦК РКП К. Пырвулеску, который на XII съезде (1979) осудил культ личности и отказался голосовать за очередное переизбрание Чаушеску на пост Генерального секретаря компартии. Выступление, однако, было прервано, он был немедленно выведен из зала, а затем сослан в провинциальный город, где находился под домашним арестом.
Десятого марта 1989 г. группа старых членов партии – Г. Апостол (бывший соперник Чаушеску в борьбе за пост Генерального секретаря партии в 1965 г.), А. Бырлэдяну (инициатор политики экономической независимости), К. Пырвулеску (бывший член тройки, которая возглавила партию после устранения Ш. Фориша весной 1944 г.), С. Брукан (главный редактор центрального печатного органа компартии «Скынтейя» в 1944–1956 гг., посол в США в 1956–1959 гг. и представитель Румынии в ООН в 1959–1962 гг.), К. Мэнеску (министр иностранных дел в 1961–1972 гг. и единственный румын, ставший в 1967–1968 гг. председателем Генеральной Ассамблеи ООН) и Г. Рэчану (ветеран компартии) – обратились к Чаушеску с открытым письмом, известным как «Обращение шести». Впервые бывшие лидеры партии потребовали от Чаушеску прекратить кампанию по укрупнению сел, восстановить гражданские свободы и обеспечить повышение уровня жизни народа. Понимая, что внимание мировой общественности приковано к Румынии, Чаушеску ограничился усилением надзора за авторами письма и их содержанием под домашним арестом. Этот протест исходил от уже отправленных на пенсию ветеранов партии. Они /666/ выступали за восстановление роли партии и проведение политического курса в соответствии с реальными условиями того времени.
Из всех структур, на которые опирался режим Чаушеску, в самом выигрышном положении оказались органы безопасности. Располагая точной информацией об усилении оппозиции в стране, секретные службы постепенно отказывались от массовых репрессий. Органы безопасности использовали в основном методы устрашения и в меньшей мере явное насилие, но все же под их контролем находилось все румынское общество. Их представители иногда прибегали и к убийствам. Неудачные попытки покушений на правозащитников, работавших в румынском отделе радиостанции «Свободная Европа», и убийство агентами органов безопасности инженера Г. Урсу свидетельствовали о том, что отказ от массовых актов насилия объяснялся указаниями самого диктатора, а не изменением ментальности сотрудников данного ведомства.
Конец. Во время работы XIV съезда РКП, который состоялся в ноябре 1989 г., румынское общество надеялось услышать о начале проведения коренных реформ. К общему удивлению и негодованию Чаушеску ограничился лишь повторением старых тезисов о независимости и продолжении индустриализации. Более того, не оставив никаких надежд тем, кто еще верил ему, Генеральный секретарь объявил о начале внедрения промышленных технологий, что предполагало необходимость новых инвестиций. Одним из важных моментов в работе съезда стала попытка Чаушеску вновь обратиться к национальным чувствам народа, в связи с чем он потребовал «устранения последствий пакта Молотова – Риббентропа». Подобное заявление было равнозначно предъявлению СССР требования о возвращении Румынии Бессарабии и северной части Буковины. Однако это обращение Чаушеску, не принесло ожидаемого результата. Наблюдавший за переменами, происходившими в Советском Союзе и в других социалистических странах, народ Румынии, уставший от бедности, практически проигнорировал это обращение. Терпение румынского народа достигло предела.
Пламя разгорелось на западе страны. Поводом для беспокойства властей города Тимишоара стал венгерский священник-реформатор Ласло Текеш. Известный своей критической позицией по отношению к национальной политике режима, он подвергся гонениям со стороны властей и со стороны своего иерарха-епископа Паппа. /667/ Д. Текеш был известен в Румынии и за рубежом благодаря поддержке со стороны правительства Венгрии, поэтому становился опасным для режима. В середине декабря 1989 г. епископ Папп решил перевести его в другой приход. Выполнение данного распоряжения несколько затянулось, а дом пастора, в котором отключили электричество, окружили верующие, намеревавшиеся помешать сотрудникам милиции насильно выдворить Текеша.
То, что поначалу казалось единичным случаем проявления непокорности, 15–17 декабря переросло в массовое антикоммунистическое выступление. Из Бухареста последовал приказ о разгоне демонстрантов с применением силы. 17 декабря по манифестантам был открыт огонь – пострадало 122 человека. Чтобы скрыть следы преступления, часть тел погибших перевезли в Бухарест, где они и были кремированы. На второй день к верующим присоединились рабочие – 20 декабря власть потеряла контроль над городом. После того, как было занято здание местного комитета партии, Тимишоара была объявлена «свободным городом».
Находившийся в Иране с официальным визитом Чаушеску срочно вернулся в Румынию. Надеясь, что речь идет о событиях, подобных тем, что произошли летом 1968 г., он попытался добиться восстановления порядка, ссылаясь на некий заговор «империалистических сил». Вечером 20 декабря 1989 г. Чаушеску, выступая по телевидению, оценил демонстрации в Тимишоаре как выходку отдельных «хулиганствующих элементов», дав понять, что за их спиной якобы стоят силы «венгерского ирредентизма». На второй день, следуя советам своих приближенных, он отдал распоряжение об организации митинга в Бухаресте, собираясь, видимо, в своем выступлении более подробно развить высказанные накануне идеи. Чаушеску, однако, так и не смог закончить свою речь. Вместо ожидаемой реакции поддержки на площади начались беспорядки. К вечеру центр города заполнили группы демонстрантов, несших транспаранты с антикоммунистическими лозунгами. Получившие приказ о восстановлении порядка армейские части и силы безопасности применили оружие, что привело к многочисленным жертвам.
Будучи не в состоянии осознать всю серьезность создавшегося положения, Чаушеску вновь приказал собрать митинг. Последствия его оказались катастрофическими. Первым тревожным сигналом для Чаушеску стал отказ министра обороны В. Миля использовать армию против демонстрантов. При не выясненных до /668/ настоящего времени обстоятельствах генерал В. Миля покончил жизнь самоубийством. Чаушеску попытался взять на себя командование войсками, назначив на пост министра обороны генерала В. Стэнкулеску, однако последний так и не появился в Бухаресте вплоть до падения диктатора. Потерявшие главнокомандующего и деморализованные тем, что их использовали в качестве репрессивной силы, армейские подразделения в тот же день вернулись в казармы. Будучи уже не в состоянии контролировать ситуацию, Чаушеску решил собрать жителей столицы перед зданием ЦК РКП. Ему не позволили даже начать выступление. Собравшиеся приступили к штурму здания ЦК. В отчаянии Чаушеску покинул столицу, вылетев на президентском вертолете. В 150 км от Бухареста он был вынужден приземлиться.
Власть перешла к другим лицам. Диктаторская чета была арестована и содержалась в военном гарнизоне города Тырговиште. После недолгого судебного разбирательства, проведенного по приказу сформировавшейся вокруг И. Илиеску группировки, 25 декабря 1989 г. супруги Чаушеску были приговорены к расстрелу. Приговор незамедлительно был приведен в исполнение.
Выгоды, полученные в результате достижения Румынией относительной самостоятельности, оказались довольно скромными, хотя и были оплачены ценой многолетних испытаний, выпавших на долю румынского народа. В исторической перспективе изоляция от партнеров по социалистическому лагерю привела к тому, что политическая элита словно бы законсервировалась на уровне 50-х годов. Оказавшись в отрыве от всех восточных идеологических доктрин, румынские коммунисты признавали марксизм лишь в той мере, в какой он отвечал их национальной идеологии. На волне антисоветского сопротивления сталинизм в своем классическом варианте смог удержаться в Румынии до 1963 г., а ее прозападная экономическая ориентация была обусловлена политическими соображениями.
Попытки режима заполучить передовые западные технологии основывались на том же политическом расчете, что и нэп Ленина: строительство автаркического социализма, опиравшегося на тяжелую промышленность и собственные ресурсы при поддержке Запада. Что касается демократизации общества, с предоставлени- /669/ ем больших свобод в области культуры, образования и идеологии, то она вообще была чужда режиму.
Почему сталинизм, пусть даже с национальной окраской, сохранялся в Румынии на протяжении столь длительного времени? Почему партийные лидеры практически никогда не сталкивались с организованной оппозицией? И наконец, почему в период общего кризиса европейской коммунистической системы румынская компартия не смогла разработать альтернативной программы построения социализма с человеческим лицом?
Более того, переходный период либерализации 1963–1971 гг., сопровождавшийся освобождением из тюрем большинства политзаключенных и временным ослаблением идеологических оков, с точностью повторял 1932–1934 гг. (сталинский «нэп»), 1938 г. (назначение Берии на пост министра внутренних дел) и 1958–1964 гг. (реабилитация жертв сталинизма) в СССР и практически не затронул сути существующей системы.
Объяснение всему этому следует искать в социальной и ментальной структуре румынской компартии.
Методы пополнения партийных рядов перешедшими на службу оккупационному режиму чиновниками среднего административного звена, а также бывшими членами крайне правых политических группировок, кустарными рабочими, сельским пролетариатом и частью членов Социал-демократической партии способствовали тому, что в момент своего прихода к власти румынская компартия напоминала ВКП(б) после проведенных в ней чисток. Без настоящей «старой гвардии» и той прослойки заслуженных местных ветеранов, которые вели борьбу за коммунистические идеалы, партия стала прибежищем карьеристов и политиков-неудачников. Она не смогла привлечь на свою сторону интеллигентов и профессионалов высокого уровня, ограничиваясь лишь созданием собственного технократического сословия, которое вопреки своему происхождению стремилось к проявлению своих способностей вне политики, чем и объясняется отсутствие каких-либо попыток разработать новую политическую стратегию.
Другим препятствием на пути развития КПР стало отсутствие революционных традиций. Сектантские принципы деятельности и оторванность от политической жизни страны в межвоенный период уготовили для коммунистов роль карманной партии без сколь-нибудь серьезного выхода на политическую сцену, который бы способствовал разработке самостоятельных платформ. /670/
Более того, отсутствие с самого начала собственной программы действий и абсолютное следование сталинской модели определили специфику отношения румынских коммунистов к проблемам социализма. В действительности, на протяжении всего периода пребывания у власти КПР ограничивалась лишь незначительными подновлениями сталинских рецептов, отвергая всякие попытки обновления изнутри.
Все это привело к тому, что после смерти Сталина румынская компартия не смогла выйти из тупика и стала продолжателем сталинизма, получившего национальную окраску. Неслучайно шаги, предпринятые Чаушеску после 1971 г., оказались вполне совместимы с идеологическими принципами партии, а сформировавшийся режим полностью идентифицировался с КПР. /671/