Ибо иудеи при свече Закона себя утверждали,
христиане же при благодетельном солнце свое спасение зиждут;
ибо иудеи тенью и Законом себя утверждали, а не спасались,
христиане же истиной и Благодатью не утверждают себя, а спасаются.
Ибо среди иудеев — самоутверждение, а у христиан — спасение.
Как самоутверждение в этом мире, спасение — в будущем веке,
ибо иудеи о земном радели, христиане же о небесном.
Их самоутверждение иудейское скупо от зависти,
Ибо не простиралось оно на другие народы, оно стало лишь для иудеев,
А христиан спасение благо и щедро простирается на все края земные.
Нехристианские народы, как иудеи в трактовке Илариона, самоутверждаются, русские люди, как христиане, — спасаются. Самоутверждение распространяется только на данный народ, спасение — на все. В процитированных строчках содержатся главные особенности русского национального характера: во-первых, ориентация не на самоутверждение в этом мире, а на спасение в будущем веке (который наступит не сегодня-завтра); во-вторых, радение не о земном, а о небесном и, в-третьих, не только для близких, но для всех.
Не следует думать, что православие подошло к особенностям русского характера как один к одному. Оно просто было ближе русскому, чем другие религии, и понималось и принималось им именно в том смысле, в каком писал Иларион. Это понимание соответствовало русской душе: «Славянофильский идеал — при всем своем сознательном христианстве, — писал Г.П. Федотов, — весьма сильно пропитан… языческими переживаниями славянской психеи». Наше православие — не византийское, а русское христианство, компромисс между славянским язычеством и византийским православием. Работа Г.П. Федотова «Стихи духовные» (1935) подтверждает это.
Нечеловеческих сил стоило православным подвижникам и русским первопроходцам духовное и материальное освоение огромного пространства. Но они оказались способны осуществить это, а затем государство использовало их труды и включало новые оправославленные земли в свой состав. Лучшие здания на Руси — церкви, и не для себя строились они, а для Бога, и нес в церковь верующий последнюю копеечку. Русское православие оказалось способно объединить население России, и именно оно дало возможность преодолеть страшное Смутное время начала XVII в. Минин и Пожарский боролись не только за освобождение Родины, но и за спасение от иноверцев-латинян.
Идея «Третьего Рима» выражала вселенский характер русского православия. Отметим три основные черты концепции Филофея, который, кстати, не первый ее сформулировал (первенство здесь не за Россией):
• несокрушимая вера в истинность христианской религии именно в ее православном варианте;
• стремление сообщить свет этой веры всему миру;
• мессианское убеждение, что России это удастся.
Первую трещину в русское православие внес церковный раскол в XVII в. Ощутимый удар ему нанес Петр I — не столько ориентацией своей политики на Запад, сколько тем унижением, которому подверглось национальное в угоду западному. Раскол, ослабивший духовную мощь церкви, помог Петру. Проникновение западного просвещения ослабляло русское православие, и в начале XIX в. произошел светский раскол общества на западников и славянофилов.
Звонком, возвестившим о раздвоении интеллигентского сознания, послужило «Философическое письмо» П.Я. Чаадаева, опубликованное в 1836 г. С этого момента через весь XIX в. проходит истощающая духовные силы русского общества борьба, аналог которой мы вряд ли отыщем в мировой истории. В ней отразилась та же специфика русской души — вера в особое предназначение России и стремление обеспечить счастье для всех (то, что Достоевский назвал «всемирной отзывчивостью») пусть даже в ущерб своей нации и крайним напряжением сил.
Н.А. Бердяев находил XIX столетие наиболее характеризующим русскую идею и русское призвание. Дело в том, что в качестве основных черт русского народа он считал двойственность и поляризованность, а именно это в наибольшей степени проявилось в XIX в. Рассматривая преимущественно указанное столетие, Бердяев (в отличие от Соловьева, который ограничил русскую идею одним качеством — верностью православию), включил в нее слишком много, в том числе все, что было результатом расщепления русской идеи, так что она стала расплываться и терять очертания. Говоря о русских исканиях на социальную тему, Бердяев приходит к выводу: «В России вынашивалась идея братства людей и народов. Это русская идея, но поскольку эта идея утверждалась в отрыве от христианства, которое было ее истоком, в нее входил яд».
Поляризация общественного сознания и общественных сил продолжалась до конца XIX в. Нарождавшийся капитализм создавал экономическую основу для крушения русской идеи. Однако она оказалась настолько живучей, что вопреки истмату Маркса и Энгельса смогла победить экономический базис общества ценой трансформации в мессианский большевизм.
Размышляя над исходом противостояния западников и славянофилов, нельзя не отдать должное третьей силе, которая на время смела их с исторической арены, — русскому коммунизму. Одна из причин его победы, пусть и преходящей, заключается в том, что большевики соединили в теории демократическую идею всеобщей свободы со славянофильской идеей предназначенности России дать миру истину и счастье. Ни то ни другое большевики не смогли осуществить, но сами вдохновились этой идеей и вдохновили других. В.С. Соловьев писал, что «русская идея… не может быть ничем иным, как некоторым определенным аспектом идеи христианской». Теперь мы знаем, что русская идея может быть атеистической идеей построения рая на земле без Бога. Основа русской идеи не в конкретном конфессиональном содержании, а в ее соответствии структурно-экзистенциальным особенностям русского национального характера:
• вере в возможность обеспечения всеобщего счастья (в этом проявляется «всемирная отзывчивость» русской души);
• убежденности в том, что принесет его всему миру Россия (мессионизм) в кратчайший срок (максимализм);
• готовности к неимоверным усилиям для достижения этого (самопожертвование).
Литература
1. Афанасьев А.Н. Древо жизни / А.Н. Афанасьев. — М., 1982.
2. Кожинов В.В. О русском национальном сознании: Избранные статьи о наиболее актуальных вопросах Российского государства/ В.В. Кожинов. — М., 2002.
3. Лихачев Д.С. Заметки о русском / Д.С. Лихачев. — М., 1981.
4. Некрасова М.А. Народное искусство как часть культуры / М.А. Некрасова. — М., 1983.
5. Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории / Б.Ф. Поршнев. — М., 1974.
6. Русская душа. Тысяча лет отечественного любомудрия. — М., 1994.
7. Русская идея: сб. ст. — М., 1992.
8. Русская идея. В кругу писателей и мыслителей русского зарубежья: в 2 т. — М., 1994.
9. Рыбаков Б.А. Язычество древних славян / Б.А. Рыбаков. — М., 1981.
10. Соловьев С.М. История России с древнейших времен. Кн. 1-15/С.М. Соловьев. — М., 1959–1966.
11. Щапов А.П. Исторические очерки народного миросозерцания и суеверия / А.П. Щапов // Щапов А.П. Соч. т. 1. СПб., 1906.
Глава 2Культура Киевской Руси (IX–XII века)
2.1. Становление русского государства и русской культуры
Широко известна легенда из «Повести временных лет» о призвании варягов и начале русской государственности в 862 г. Современные историки относят образование русского государства к более раннему времени (VIII в.). Полагают, что оно зародилось в двух центрах: в Киеве, основанном, по летописной легенде «Повести временных лет», Кием, которого теперь склонны считать действительно существовавшим историческим лицом, и в городе Ладога на берегу Ладожского озера. В тот же период появилось и слово Русь для обозначения жителей громадной территории европейской части Великой русской равнины, на которой сформировалось русское государство. Первое упоминание этого слова в отношении к целому народу находим в Византийской хронике за 852 г. Это первая русская дата, с нее можно уверенно говорить о русском народе. Русское государство к этому времени уже существовало, и в его организации большую роль сыграли те, кого называли русскими. Киевская Русь уже к середине X в. занимала громадную территорию Восточной Европы от причерноморских степей до правобережья Западной Двины. Соответственно с этого периода можно говорить и о русской культуре, хотя, конечно, возникла она не на пустом месте, а представляет собой продолжение мифологической (или, как говорили раньше, языческой) древнеславянской культуры. Корни славянской культуры уходят в глубь времен, к первым векам нашей эры, и есть смысл называть ее древнеславянской. Русская же культура, возникшая в IX в. из славянской, будет уже культурой средневековой.
Первый этан развития русской культуры был синкретическим, поскольку в нем слиты воедино обрядовое действо, слово, музыка и танец. К моменту создания русского государства отдельные отрасли культуры стали обособляться друг от друга, и это совпало с заменой прежних языческих представлений на религиозные, христианские. Хотя эта замена, опять-таки согласно легенде, произошла по решению князя Владимира в 988 г., на самом деле здесь речь идет об утверждении христианства в качестве господствующей религии в русском государстве. Однако проникновение христианства на Руси началось гораздо раньше, например, известно, что бабушка князя Владимира княгиня Ольга была христианкой. В русском обществе прежние мифологические и новые религиозные представления сосуществовали в течение нескольких веков, их взаимодействие и борьба определили основной вектор развития русской культуры. Это были две господствующие отрасли русской культуры, а если добавить к ним искусство, то вместе они и составили основное поле русской духовной культуры.