[62].
Окончательно национальный характер русской иконы оформился в середине XIV в. Местные школы иконного письма различаются по составу красок и их компоновке. Колорит является наиболее характерной чертой стиля, позволяющей классифицировать иконы по школам. В начале XIII в. начинает складываться новгородская школа с ее лаконичностью и живостью образов; энергичной, свободной манерой письма, чистой и яркой цветовой гаммой. От начала XIII в. сохранились новгородские иконы «Успение» и «Богоматерь Умиление». «Николай Чудотворец» середины XIII в. отличается такой графической проработкой формы, которая чужда византийской иконописи. Под 1294 г. упоминается икона «Никола Липенский», впервые имеющая своего автора — Алексу Петрова. Здесь Николай утратил суровость фанатичного отца церкви и превратился в доброго русского святителя, готового оказать скорую помощь всем страждущим. Первыми владимирскими иконами являются два Деисуса, относящиеся к концу XII — началу XIII в. В начале XIII в. создается иконописная школа в Ярославле с более свободной и смелой манерой письма и более открытым цветом. В иконах этой школы сильнее проступают русские черты. Они ярче и жизнерадостнее по краскам. Ярославские художники обнаруживают особую любовь к украшением — столь ценимому на Руси узорочью. Иконы этой школы отличает мечтательность, скромность, эмоциональность и душевная теплота. Чем дальше от Византии по месту и времени, тем больше своеобразие икон.
В русской иконописи XIV–XV вв. было три крупные школы — новгородская, псковская и московская.
• Для новгородской школы характерно противопоставление красного и белого. Новгородцам присуща внутренняя просветленность и особая мягкость ликов. Такого выражения мягкой человечности, отмечает В.Н. Лазарев, художник достигает с помощью певучего цвета с интенсивными ударами драгоценной ляпис-лазури и с помощью умелого использования плавных, округлых линий, в которых нет ничего жесткого и стремительного.
Русской чертой икон является смелая асимметрия. Рисунок византийского мастера обладает большей точностью, но меньшей эмоциональной выразительностью. На иконе «Успение» (XIV в.) встречаемся с простыми лицами апостолов, в которых нет никакого величия, а присутствует единственно печаль.
Расцвет новгородской школы приходится на рубеж XIV–XV вв. В иконах этого времени краски приобретают невиданную дотоле чистоту и звучность. Палитра светлеет и проясняется, из нее исчезают последние остатки былой сумрачности. Излюбленным становится пламенный киноварный цвет, определяющий радостный, мажорный характер всей палитры. Икона «Чудо Георгия о змие» (рубеж XIV–XV вв.), на которой Святой Георгий мчится на белом коне, изображенный на красном фоне, заставляет вспомнить полотна П. К. Петрова-Водкина.
Русские лики на иконах XV в., отмечает Е.Н. Трубецкой, — это образ святой Руси в иконописи. В.Н. Лазарев отмечает «особую скупость» в сюжетной и композиционной разработке образа, которая составляет отличительную черту новгородских икон XV в. Новгородцы отдают предпочтение приземистым фигурам, им нравятся лица ярко выраженного национального типа, с резкими, порою даже несколько грубоватыми чертами, во взгляде их святых часто есть что-то пронзительное. Новгородские иконы отличаются лаконизмом, свежестью и непосредственностью восприятия, наивным простодушием.
После потери независимости в 1478 г. Новгород постепенно утрачивает свои традиции и со второй половины XVI в. новгородская школа поглощается московской.
Е.Н. Трубецкой называл Новгород XIV–XV вв. «русской Флоренцией». Там начинал работать Феофан Грек, учеником которого был Андрей Рублев.
Это выдающийся русский художник родом из Греции, что подчеркивается в его имени; один из столпов русского Предвозрождения в живописи, с творчеством которого связан расцвет Новгородской иконописи. Феофан Грек создал свой выразительный экспрессивный стиль, наполненный величием, динамичностью и «взыгранием красок» (по выражению П.А. Флоренского). Он был человеком высокой духовной культуры: недаром Епифаний называет его «философом зело хитрым».
Феофан Грек прибыл на Русь не позднее 1378 г. В этом году он украсил росписью церковь Спаса Преображения в Новгороде. Феофан работал в то время, когда Византия уже погибла под натиском завоевателей, но традиции ее продолжали жить. Живописи Феофана Грека присущи особенности поздневизантийского Возрождения с его стремлением к реализму, порывистыми движениями, резкой графикой. Лики Феофана суровы, как в византийской живописи. Но для Феофана характерно и ярко выраженное индивидуальное начало, ему свойственна психологическая напряженность. Работы Феофана пронизаны пафосом отречения от мира, в чем нельзя не усмотреть отражение исихастических идей. С именем Феофана Грека связывают знаменитые светоносные блики, как бы выхватывающие молнией фигуры из мрака. Это влияние учения о «божественном свете». Густой, драматичный колорит его красок лишен жизнерадостности, в чем могла сказаться горечь от потери родины.
В Москве, куда Феофан переехал не позднее 1395 г., он имел свою большую мастерскую. Здесь он расписал церковь Рождества Богородицы (1395), Архангельский (1399) и Благовещенский (1405) соборы Московского Кремля. Последний был им расписан, по свидетельству летописи, вместе с Прохором из Городца и Андреем Рублевым (в 1484–1489 гг. был построен новый Благовещенский собор и в него перенесены иконы иконостаса старой церкви Благовещенья). Новым было увеличение иконостаса, благодаря чему он приобрел необычно монументальное звучание. Высота икон с фигурами в рост достигала 2,1 м. В иконостасе Благовещенского собора Феофан написал главные иконы деисусного чина, «праздники» же были выполнены Прохором и Андреем Рублевым.
«В благовещенском чине, — пишет В.Н. Лазарев, — святые предстают сильными и могучими, но и здесь все их помыслы сосредоточены не на земных делах. В своем деисусе Феофан подчеркивает не столько момент всепрощения, сколько мольбу святых за грешный человеческий род. Христос трактуется как суровый судия мира, а не как добрый Спас, готовый придти на помощь ближнему. Именно здесь проявляется коренное отличие Феофана Грека от Андрея Рублева»[63].
К новгородской школе примыкают северные письма, для которых характерны простонародность образов, примитивный реализм, бесхитростность замысла и его претворения, наивное и чистое простосердечие. В колорите доминируют приглушенные тона. Среди этих работ поражает своим реализмом портрет основателя Кирилло-Белозерского монастыря Кирилла (1337–1427), принадлежащий кисти известного художника северной школы Дионисия Глушицкого (1362–1437).
Суздальские иконы, аналогично храмам, для которых они писались, имеют уклон в сторону большей интимности, изящества, большей округлости форм и ритмичности. Все это в противовес новгородской монументальности, прямолинейности и угловатости, четкой прочерченности и нарочито энергичным ударам кисти. В противоположность новгородской желтовато-золотистой охре, суздальская икона отличается голубовато-серебристой гаммой цветов, более холодной, чем горячий тон новгородцев, и более тонкой. Суздальские, ростовские, тверские и нижегородские иконы несут в себе очарование «примитива».
• Созданию псковской школы способствовало обретение Псковом независимости от Новгорода в 1348 г. Композиции псковских икон чаще всего асимметричны, колорит густой и скорее сумрачный с преобладанием изумрудно-зеленых и темно-зеленых, почти черных тонов, плотных вишневых, красных с оранжевым или розовым оттенком. Художественный язык предельно экспрессивен и напряжен, в отличие от гармоничного уравновешенного языка московской школы. Пожалуй, из всех древнерусских иконописных школ псковская была наиболее демократичной по духу и наиболее непосредственной и импульсивной по формам выражения, отмечает В.Н. Лазарев.
Самые ранние псковские иконы датируются XIII в., а расцвета псковская школа достигла в последней четверти XIV — первой половине XV в. В иконах этого периода особенно подкупают страстность и непосредственность выражения. На иконах чаще всего изображались святые, от которых ждали помощи в повседневных делах. На великолепной иконе начала XV в. «Параскева Пятница, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст и Василий Великий» незабываемые лица, в которых много простодушной скорби. Таких скорбных лиц нет ни у какой другой школы.
Шедевром псковской живописи является «Собор Богоматери» — едва ли не самая древняя икона на эту тему. Фигура Богоматери помещена в центре, к ней со всех сторон устремляются волхвы, пастыри, ангелы. Это выражение всеобщей радости и ликования по случаю явления Спасителя в мир, выражение чувства глубокого преклонения перед Богоматерью, родившей Спасителя.
Псковская школа перестала существовать после присоединения Пскова к Москве в 1510 г.
• Московская школа сложилась позднее новгородской, и начало ее расцвета почти совпадает с расцветом псковской школы. Первые московские иконы относятся к началу XIV в. Это русские святые Борис и Глеб, ставшие защитниками земли Русской. Не позднее 1395 г. в Москву, как отмечалось, из Новгорода переезжает Феофан Грек. В XIV в. на московской земле складывается иконостас.
Иконостас — продукт северного русского деревянного зодчества, перенесенный затем в каменные церкви. Он состоит из нескольких рядов:
• нижний ряд — местный, в нем располагаются иконы Христа и Богоматери, а также иконы с изображением праздника, которому посвящена церковь;
• второй ряд — Деисус (от греч. déesis — моление). Это тройная икона Спасителя, окруженного Богоматерью и Иоанном Крестителем, расположенная над царскими вратами. В деисусном чине Христос выступает как судия мира, перед которым предстают, помимо Богоматери и Иоанна Предтечи, молящиеся ангелы, апостолы, святители, мученики. Богородица в деисусном чине обычно изображается во весь рост в длинном