халдеев, которые исполняют роль тюремщиков. В пещном действе халдеи сродни персонажам скоморошьих представлений. Другим элементом является чисто театральный эффект разведения пламени, чтобы с возможно большей реалистичностью передать впечатление горящей печи. Третий новый элемент — сильный грохот, сопровождающий нисхождение ангела.
Священные действа на Западе привели к возникновению оперы на рубеже XVI–XVII вв. В России музыкальное сопровождение религиозных действ ограничилось культовыми песнопениями и попеременным звучанием двух хоров и голосов отроков. Пещное действо существовало до середины XVII в. и оказало влияние на становление русского театра.
В XVI в. появляется многоголосная церковная музыка, связанная с таким явлением русского фольклора, как протяжная песня. Идея триипостасности Бога выразилась в русской церковной музыке XV в. в особой форме многоголосия — троестрочии. Трехголосное пение вошло в русскую культуру как одна из форм ангельского пения. Певуче-округлые линии, ритмичность рисунка рублевской «Троицы» сказались на развитии средневековой русской церковной музыки. Благодаря трехголосию, переход от средневековой монодии в многоголосию XVI в. произошел вполне органично.
3.6. Религия
Главной отраслью средневековой культуры во Владимиро-Суздальской Руси и Московском государстве, так же как в Киевской Руси, была религия. Монахи уходили в монастыри, спасаясь от монгольского ига, и там возгорался огонь православия, который потом соединился с возросшей государственной мощью. Именно в это время возродилась русская иконопись. Язычество как религия, как культ, пишет Г.К. Вагнер, изживалось медленно, но главные его эстетические ценности — чувство единения с природой, поэтика природы, поэтика художественного творчества — сохранились и стали живительной силой нового искусства.
В 1299 г. кафедра русских митрополитов была перенесена из Киева во Владимир, а еще через четверть века, в 1326 г., из Владимира в Москву, что предопределило последующее политическое возвышение Московского княжества. На московской земле родился самый выдающийся русский святой.
Мало русских храмов обходится без иконы с суровым умудренным ликом этого главного святого Руси. Он смотрит, вопрошая, и, отвечая на его взгляд, люди задумываются о своей жизни. Он близок русскому, свидетельствуя о том, чего может достичь человек. Как пишет В.О. Ключевский, «примером своей жизни, высотою своего духа преподобный Сергий поднял упавший дух родного народа, пробудил в нем доверие к себе, к своим силам, вдохнул веру в свое будущее. Он вышел из нас, был плоть от плоти нашей и кость от костей наших, а поднялся на такую высоту, о которой мы и не чаяли, чтобы она кому-нибудь из наших была доступна».
Детство Сергия напоминает детство Феодосия Печерского, следуя по пути которого, будущий «преподобный и богоносный чудотворец» создает монастырь, получивший впоследствии название Троице-Сергиевой Лавры. Важно не только то, что Сергий начал свое великое дело в дебрях природы, но и то, как он обращался с ней. Это было то гармоничное взаимодействие, к которому призывает современная экология. Сергия Радонежского можно назвать другом медведей, зверей, всей природы. Такое поведение соответствовало общим правилам христианского отношения к природе. В христианстве природа не одушевляется, как в язычестве, но почитается как творение Божие. Свойства православного святого — смирение и любовь — в полной мере переносит Сергий на всю природу. Он любит медведя, которого кормит, и у него нет чувства превосходства перед «братьями меньшими».
Природа для Сергия есть способ приобщения к Богу. Уйти от людей в дикую природу и в ней обрести Бога — таков путь Сергия Радонежского. Этим он похож на другого «экологического» святого — Франциска Ассизского, читавшего проповеди птицам. Сергия Радонежского связывают с Франциском Ассизским и потому, что он был принципиальным врагом всякой собственности и использования подневольного труда крестьян на монастырских землях. Эти земли должны были возделывать сами монахи. По мнению Сергия, человек имел право вознаграждения лишь за такой труд, который выполнил собственными руками.
В пустыне, в совершенном уединении, на хлебе и воде Сергий прожил около двух лет. После этого к нему стали приходить другие монахи. Свой растущий авторитет Сергий Радонежский использовал для предотвращения княжеских междоусобиц. Он благословил Дмитрия Донского на битву с Мамаем. Своей скромностью преподобный Сергий подавал пример всем, и хотя на месте его пустынножития возник привлекший много людей монастырь, первоначальная его пустынность послужила образцом для последующих ревнителей подвижничества к устроению подобных монастырей.
Как отмечает Е.Н. Трубецкой, «от святого Сергия, стало быть, начинается эта любовь к родной пустыне, столь ярко запечатлевшаяся затем в „Житиях“ и иконах. Красота дремучего леса, пустынных скал и пустынных вод полюбилась, как высшее явление иного, духовного, облика родины»[67].
Сергий Радонежский — родоначальник той духовной атмосферы, в которой жили лучшие люди конца XIV и XV в. С влиянием Сергия Радонежского связывают развитие русской иконописи. Как отмечает Е.Н. Трубецкой, «вполне самобытною и национальною иконопись стала лишь в те дни, когда явился святой Сергий, величайший представитель целого поколения великих русских подвижников». Его идеи братства, самоотвержения и духовного самосовершенствования оказали сильнейшее воздействие на художников, в том числе на Андрея Рублева.
Для Сергия Радонежского образ Троицы знаменовал единство и согласие. Как пишет Е.Н. Трубецкой, главный храм Троице-Сергиева монастыря — Троицкий — являет собой «зеркало для собранных им в единожитие, дабы взиранием на Святую Троицу побеждался страх перед ненавистной раздельностью мира». Трубецкой полагал, что преображение вселенной по образу и подобию Святой Троицы есть внутреннее объединение всех существ в Боге. Таким образом, Троица интерпретируется как религиозное выражение соборности русского национального характера.
Сергий Радонежский не только основал Троице-Сергиеву Лавру, он был также основателем Высоцкого монастыря в Серпухове. К нему приходил Пафнутий Боровский (основатель Пафнутьево-Боровского монастыря). Наставлениями Сергия Радонежского пользовались Кирилл и Ферапонт Белозерские, основавшие Кирилло-Белозерский, Ферапонтов и Лужицкий (в Можайске) монастыри. Ученики Сергия — Савва, Симон и Андроник основали соответственно Савва-Сторожевой, Симонов и Андроников монастыри. Именно у Андроника воспитывались Даниил Черный и Андрей Рублев, написавший свою знаменитую «Троицу» как храмовую икону собора, возведенного для помещения в нем мощей Сергия Радонежского. Говоря современным языком, это была религиозная школа, аналогичная школам философским и научным.
Отправляясь с миссионерской целью к иноверцам, ученики Сергия Радонежского создавали монастыри, которые становились центрами освоения необжитых земель и превращения их в плодородные пашни и сады. Ярким примером могут служить преобразования на острове Валаам, Соловецких островах, которые и сегодня изумляют своей масштабностью. В XIV–XVI вв. учениками и последователями Сергия Радонежского было создано более 200 монастырей, «излучавших и сеявших окрест себя духовность, праведность, культуру (воплощавшуюся в самом их зодческом облике и в иконописи, в церковном песнопении и словесности)»[68]. Как отмечал В.О. Ключевский, «при имени преподобного Сергия народ вспоминает свое нравственное возрождение, сделавшее возможным и возрождение политическое, и затверживает правило, что политическая крепость прочна только тогда, когда держится на силе нравственной»[69].
Угрозу церкви представляли ереси. С точки зрения П.Н. Милюкова, сектантство на Руси появилось «в той же естественной последовательности религиозных форм», как и протестантизм на Западе.
«Не только в православии, но и христианстве, — и даже не только в христианстве, но и в других монотеистических религиях — процесс религиозного развития состоял в постепенной спиритуализации религии, постепенном превращении религии обряда в религию души. Везде также эта спиритуализация принимала одно из двух направлений, смотря по различию личного и народного темперамента. Или она отличалась но преимуществу эмоциональным характером, или по преимуществу характером интеллектуальным… Вырываясь из оков обряда и молитвенной формулы, эмоциональные натуры предавались свободному экстазу и думали посредством мистических упражнений открыть в себе путь к таинственному общению с божеством. С другой стороны, ум требовал более критического отношения к традиционному учению религии, то есть к согласованию этого учения с законами человеческой мысли и с прообразами человеческого знания. Эти требования ума приводили спекулятивные натуры к рационализму — к рассудительной оценке содержания откровений религии и к постепенному отрицанию того, что передано преданием, а потом и самого откровения»[70], — писал П.Н. Милюков. Кстати сказать, это не только основа сектантства, но и «протестантизма» Л.Н. Толстого, о котором речь пойдет в дальнейшем.
В XIV в. в новгородских краях проявилась ересь стригольников, которая была прежде всего противоиерархическим движением. В конце XV в. встречаемся с другим, более сложным движением — ересью жидовствующих, которые отрицали свидетельства в Ветхом Завете о Святой Троице. Борьба с ересью жидовствующих — самый драматичный момент в истории русской церкви Владимиро-Суздальской и Московской Руси, потребовавший заново обратиться к основам русского православия без помощи византийской церкви, которая после падения Константинополя утратила былой авторитет. Возникла необходимость самим защищать церковь от нападения, что выдвинуло на первый план таких проповедников, как Иосиф Волоцкий (1439/40-1515) и Нил Сорский (1433–1508).