Стараниями Дмитрия Ивановича Писарева (1840–1868), развенчавшего все достижения прошлого, упрочивался термин «нигилизм». Для Писарева не существовало авторитетов, он не пощадил даже Пушкина. У разночинных критиков второй половины XIX в. выработалась идеология долга интеллигенции перед народом и хождения в народ, которая сыграла пропедевтическую роль в успешной пропаганде марксистских взглядов, что привело к революции 1917 г. В идеях представителей «субъективной школы» — П.Л. Лаврова (1823–1900) и Н.К. Михайловского (1842–1904) видим предвестие «социалистического реализма» советского времени.
Оппоненты точки зрения социального служения искусства выступили под лозунгом «искусство ради искусства», тогда как в понимании Л.Н. Толстого и М.П. Мусоргского искусство — это общение, «беседа» человека с человеком.
Вершиной публицистики XIX в. служит «Дневник писателя» Ф.М. Достоевского, в котором он отзывался на все животрепещущие социальные проблемы, и особенно его «Пушкинская речь» на открытии памятника А.С. Пушкину.
5.3. Живопись и скульптура
Различные виды искусства XIX в. испытывали на себе сильное влияние главенствующей в то время литературы. Например, русская живопись пошла не за законодательницей моды — парижской живописью, а за русской литературой, к которой максимально приблизили живопись передвижники. Литература воздействовала на живопись в большей степени, чем та на нее, так что живопись стала литературной. Об этом как о негативном явлении писал Владимир Солоухин в «Письмах из Русского музея». В конце века русская живопись спохватилась, устремилась вслед за парижской и даже попыталась обогнать ее в начале следующего века.
В русской живописи XIX в. существовали три основных течения:
• романтизм;
• классицизм;
• реализм.
Классицизм возник под влиянием архитектуры, романтизм и реализм тесно связаны с литературой. Романтизм представлен творчеством Ореста Адамовича Кипренского (1782–1836). Линию чувствительности, но без буйного романтизма Кипренского и с уклоном в сентиментальность продолжил Василий Андреевич Тропинин (1776–1857). Его «Кружевница» (1823) и «Золотошвейка» (1826) предвосхищают реалистическую школу живописи. Самым талантливым из пейзажистов начала XIX в. был Семен Федорович Щедрин (1791–1830).
В жанровой живописи сын содержателя корчмы Александр Осипович Орловский (1777–1832) рисовал не только кистью, но и кончиками спичек, свечной светильней, обмакнутыми в чернила пальцами и даже носом, чему совсем недавно отдали дань российские авангардисты типа Анатолия Зверева. Около 1815 г. был открыт способ размножения рисунков при помощи литографии, и произведения Орловского в виде шаржей и юмористических сценок в народном духе распространялись в большом количестве экземпляров.
Отцом жанровой русской живописи считается Алексей Гаврилович Венецианов (1780–1847). Чтобы картина получилась живой, писал Венецианов, следует «ничего не изображать иначе, как только в натуре… и повиноваться ей одной, без примеси манеры какого бы то ни было художника». В этом Венецианов опередил не только русских реалистов 1860-1870-х гг., но и французских импрессионистов.
В Академии художеств господствовал классицизм и блистал К.П. Брюллов.
Карл Брюллов в живописи в смысле идеальной соразмерности своих творений такой же классик, как Александр Пушкин в поэзии. Брюллов год писал картину «Последний день Помпеи». Она создана в духе романтизма, и впервые в России успех живописца принял размеры общественного события. «Бегущие люди, падающие здания, при ярком зареве извержения и пожара, расточительность красок, движение фигур, эффекты света и выражение ужаса, отчаяния — все это привело русскую публику в… восторг… первое сильное впечатление, произведенное живописью на русскую публику, было вместе с тем и первой победой над условностями академического классицизма»[105], — писал П.Н. Милюков. Живописная сцена напоминала театральное представление.
Во второй половине XIX в. классический стиль закоснел и превратился в академический, на что последовала отрицательная реакция передвижников. К. П. Брюллов старался вдохнуть жизнь в отжившие классические формы, пользуясь ими самими. Гениальность Брюллова видна в его замечательных портретах.
Переходный пункт от классицизма к «передвижникам» и реализму XIX в. — живопись А.А. Иванова.
Титанический 25-летний труд (с 1830 по 1855 г.) над картиной «Явление Христа народу» не принес Иванову ожидаемого успеха, хотя картина была огромным шагом русской живописи после «Последнего дня Помпеи» Карла Брюллова. После внезапной смерти художника Александр II купил картину за огромную по тем временам сумму — 15 тыс. руб. и присвоил ему орден Св. Владимира.
Как в архитектуре русский стиль сформировался в середине XIX в., так в живописи — в 1860-х гг. Основой национального искусства стала жанровая живопись, жанр, с академической точки зрения считавшийся низким, «прозой» живописи. Венецианова можно назвать Карамзиным русской живописи, потому что он продолжил сентиментализм как культурное направление. Затем пришли далекие от сентиментальности сатирики. Первым из них был Павел Андреевич Федотов (1815–1852), показавший на академических выставках 1848 и 1849 г. свои картины «Свежий кавалер» («Утро чиновника, получившего первый крестик») и «Сватовство майора» (обе 1848).
Становление самостоятельной русской школы совпало с воцарением Александра II. В это время в Москве открылось Училище живописи, ваяния и зодчества. Вне стен Академии реализм стал преобладать со второй четверти XIX в., но окончательно победил в 1860-е гг. с приходом передвижников.
В 1863 г. тринадцать учеников Академии составили артель, ставшую основой Товарищества передвижных художественных выставок (отсюда и название — передвижники). Идейным вождем объединения стал прекрасный портретист Иван Николаевич Крамской (1837–1887). Наиболее известный из передвижников — Василий Григорьевич Перов (1833–1882), которого можно назвать Некрасовым русской живописи. После Перова, писал П.Н. Милюков, мы получили Репина, «изобразившего нам, без сентиментальности и раздражения, нечто более сильное, чем все инвективы молодого Перова».
Творчество Репина — вершина русского реализма. В нем нет сентиментальности и слащавости, что позволяет избежать тенденциозности. Как отмечал П.Н. Милюков, тот же «Крестный ход» Ренин изобразит «в момент высшего торжества формальной веры — и впечатление зрителя будет гораздо глубже и сильнее». Верующий увидит в этой картине конечную победу религии, несмотря ни на что; неверующий остановится на деталях фигур, одежды и т. н. Даже выражения лиц не допускают однозначного толкования, но картина наталкивает на мысли о народе и значении религии. «Из толпы оборванцев („Бурлаки“) он создаст художественный символ русского народа, веками тянущего свою тяжелую государственную лямку среди монотонной исторической арены»[106]. Но и здесь неоднозначный символ. С картиной «Бурлаки» ассоциируется строка Некрасова: «Ты проснешься ль, исполненный сил?» Вопрос возникает, когда смотришь на могучие фигуры усталых рабочих.
В конце концов, Репин вернулся в Академию художеств и даже стал ее ректором. Вернулись в Академию и певец города Владимир Егорович Маковский (1846–1920), и прекрасный пейзажист, поразивший всех своими оригинальными красками, которые светились самым невероятным образом, Архип Иванович Куинджи (1842–1910).
В реалистический период некоторые художники обратились к истории. Василий Иванович Суриков (1848–1916) написал картины «Утро стрелецкой казни» (1881) и «Боярыня Морозова» (1887). Сам Суриков отмечал, что «Стрельцы» произошли от случайно замеченного отражения зажженной свечи на белой рубахе, а «Боярыню Морозову» породило зрелище черной вороны, сидевшей с оттопыренным крылом на снегу. У Сурикова отмечали «ритмы композиции», «оркестровку красок».
Продолжали развиваться пейзаж и портрет. В первом жанре особенно выделялись маринист Иван Константинович Айвазовский (1817–1900) с его знаменитой картиной «Девятый вал», певец леса Иван Иванович Шишкин (1832–1898), которому особенно удавалось изображение хвойной растительности и серых бесцветных дней, и изображавший более благоустроенную природу Исаак Ильич Левитан (1860–1900). Левитану присуще умение передать настроение («Тихая обитель», 1890), но не посредством особых красок, которым негде развернуться в «тихой, скромной, милой русской природе». В пейзажах Левитана природа одухотворена незримым присутствием человека, его настроениями и мыслями. Левитана называли «родным братом» Кольцова, Тургенева, Тютчева. У него тоже есть направленность, но не идейная, а эмоциональная. Одним из лучших пейзажистов той поры был А.К. Саврасов.
В его полотнах есть какая-то особая пронзительность, нечто от гармоничности Андрея Рублева и пластичности Дионисия. На картины Саврасова хочется смотреть долго, и не потому, что они, как картины Репина, вызывают сложные, порой, неразрешимые вопросы, а из-за их завораживающей, почти мистической глубины.
Саврасов был великим мастером пейзажа. «Мирискусники», о которых речь ниже, даже вели начало нового этапа в истории пейзажа с картины Саврасова «Грачи прилетели» (1871), в которой находили проявление «священного дара внимать таинственным голосам в природе». Саврасов — русский ответ французским импрессионистам, ответ не за счет новой техники исполнения, а за счет глубины проникновения. Уверенность Саврасова в себе была абсолютной: «Пишите, пишите, — говорил он, — все равно лучше моих „Грачей“ не напишите».