– Ты, если бы захотел, мог бы руководить страной, – сказала я, крепко обнимая его в знак благодарности. – У тебя все получается!
Через пару месяцев, после полного ремонта, я уже наслаждалась новой, с иголочки отделанной квартирой на одном из последних этажей высотного дома. В квартире были две спальни, ванная комната и европейского стиля кухня. Теперь в Москве можно было сделать так называемый евроремонт – если, конечно, на это находились деньги.
В России была еще масса вещей, которые мне не нравились, – загрязненный воздух, бесцеремонная толпа, пробки на улицах, постоянный сигаретный дым, – но в своей новой квартире я каждый день слышала звон церковных колоколов. В этом была какая-то магия. Колокольный звон привносил в мою жизнь духовное измерение, проникал в самую глубь моего естества, пробирал до костей. Под его звуки я чувствовала вдохновение, смирение, безопасность – это одно из лучших моих воспоминаний о жизни в Москве. Теперь в моем доме в Лос-Анджелесе висит музыкальная подвеска «Ветерок», и ее мелодичные переливы напоминают мне о тех, московских, колоколах.
В новой квартире у каждого была своя спальня. Распорядок жизни у нас был настолько разный, что иначе мы бы, наверное, не смогли ужиться. Саша работал ночью, сочиняя музыку для моего нового альбома, а затем большую часть дня спал. Я же ложилась в полночь или в час ночи, посмотрев новости по CNN, – для меня было большой радостью установить американский новостной канал на домашнем телевизоре. Просыпалась я часов в десять, и в одиннадцать водитель отвозил меня на встречи. В салоне его машины всегда работало отопление – он знал, какая я мерзлячка. Зимой в три-четыре часа, когда я добиралась домой, уже начинало темнеть. Я шла по мерцающему под уличными фонарями снегу, и мне казалось, что шагаю я по Луне. За все эти годы я никак не могла привыкнуть к столь раннему наступлению темноты. Взбегала по лестнице, надеясь, что Саша не застудил квартиру. В некоторых случаях я боролась с огнем, но когда все было хорошо, я была ему более чем благодарна.
Глава 51Частная вечеринка
«Частная вечеринка» была одной из самых модных и самых крутых музыкальных передач на российском телевидении. Выбранная в качестве ведущего звезда приглашала на нее своих друзей – все пели, шутили, подсмеивались друг над другом, создавали веселую расслабленную атмосферу. Я ужасно воодушевилась, когда и меня попросили провести свою частную вечеринку! Передача была очень популярна, и я надеялась через нее продвинуть свою кампанию «Не надо мусорить!» и рассказать о «Гринписе». К тому же это была прекрасная возможность пригласить кого-нибудь из старой банды ленинградских пиратов.
Часовую программу снимали в темном клубе с небольшой сценой. Разговоры и выступления перемежались моими клипами и уличным опросом, в котором я спрашивала москвичей, мусорят ли они и как вообще относятся к борьбе с мусором.
Был там и момент, когда я подхожу к двум лениво подпирающим стену дворникам.
– Почему не работаете?
– Да ты что, девчонка! Она еще спрашивает! Да после твоих телевизионных штучек улицы стали идеально чистыми, почти стерильными! – говорит один.
– Если так продолжится, то мы и работу потеряем! – вторит ему другой.
Конечно, сценку эту мы поставили, но мне хотелось думать, что так могло бы быть и на самом деле.
На интервью я пригласила некоторых своих старых друзей, и каждый из них исполнил по песне. Леша Вишня вспоминал, как у него в домашней студии записывали мою песню Feeling, Миша Борзыкин из «Телевизора» рассказал о своем новом альбоме и о том, как легко продавать музыку сегодня по сравнению с временами андеграунда начала – середины восьмидесятых. Витя Сологуб напомнил, что я в России вот уже целое десятилетие. Слава Бутусов признался, что любит читать в ванной. Я исполнила дуэтом с Галаниным его песню «Мама».
«Чайф» в тот день добраться до Москвы не смог, но мы пустили в эфир видеообращение Шахрина. В футболке с надписью Greenpeace он пообещал, что День Земли 22 апреля посвятит экологии и в мою честь займется уборкой улиц.
– Привет из Свердловска! – закончил Владимир свое видеообращение.
– А чего это ты обращаешься ко мне через камеру? – говорю я ему, появляясь в кадре.
Обращение мы снимали вместе, накануне его отъезда из Москвы, и мне показалось, что так, с моим появлением, будет смешнее.
Больше всего мне понравилась встреча с Курёхиным. Зал, как только он вошел, заполнился энергией и светом. Я поняла, как мне его не хватает.
– Спасибо, Джоанна, что пригласила нас на эту вечеринку, – сказал он, обнимая меня. – Здесь так здорово, столько огоньков, света, девчонок красивых много, шампанское. – На его лице, как всегда, играла лукавая улыбка. – Я так редко появляюсь на вечеринках, мне так приятно, спасибо большое! Опять-таки, Витьку Сологуба увидел.
Сидевший рядом Витя кивнул и тоже заулыбался.
– Какое первое русское слово ты выучила? – спросил он у меня.
– Ты знаешь, Курёхин был мой учитель, – ответила я.
Сергей засмеялся.
– Ну да, мы тогда учили всех иностранцев русскому языку, и, естественно, все начиналось с мата.
– Да, девяносто процентов моих слов – от тебя, – подхватила я. – Но спасибо тебе, иногда такие слова нужны.
– Благодаря этим словам ты, наконец, выбилась в люди, стала певицей. – Аудитория в клубе взорвалась смехом. – Давай, Джоанка, выпьем за твое здоровье, спасибо, что ты нас пригласила.
Сейчас, когда много лет спустя я пересматриваю этот диалог, у меня ноет сердце. Я вспоминаю, как Сергей зажег мое сердце и осветил мою жизнь. Он был просто стихия природы.
Лучшей частью программы стали специально подготовленные скетчи. Я считаю, что способность подсмеиваться над собой, когда ты знаменит, – важнейшее условие сохранения нормальности. При всей моей стальной внешности, при моих непроницаемых темных очках я никогда не чувствовала себя достойной такого обожания. И шутливые скетчи дали мне возможность проявить свою простую, смешливую, дурашливую натуру.
Один из таких скетчей мы сделали с журналистом «Московского комсомольца» Артуром Гаспаряном. Он был влиятельной фигурой в шоу-бизнесе, одним из основателей печально известного хит-парада «Звуковая дорожка». Если вы были по вкусу Артуру, то дела у вас складывались хорошо. Мне повезло.
В нашей с ним сценке мы стояли у входа в клуб, и он рассыпался в похвалах в мой адрес.
– Ты привнесла новую, необычную струю в мир русского рока, ты обогатила его своей музыкой, своей оригинальностью. Ты прекрасная певица, Джоанна! – захлебывался он от избытка чувств.
После этого съемка как бы закончилась, хотя на самом деле камера продолжала работать. И тут я со словами благодарности вручаю Артуру увесистую пачку денег.
– И это что, всё?! – сдуваясь, как лопнувший воздушный шарик, разочарованно протягивает он. – Джоанна, ну я же очень хорошо о тебе сказал. Нет, это несерьезно!
– Прости, но это все, что у меня есть, – оправдываюсь я.
– Ну разве это деньги по нашим-то временам? – продолжает сокрушаться он. – Тут на «Макдоналдс» едва хватит!
Я убегаю, а он поворачивается к камере и говорит:
– Нет, подождите, вы камеру не выключайте. Я хочу сказать, что вообще-то непонятно, что Джоанна делает на нашей сцене, и было бы значительно лучше, если бы она здесь вообще не пела, а осталась у себя в Лос-Анджелесе.
Еще в одной сценке я пытаюсь объяснить маленькому мальчику, почему важно не мусорить. Показываю ему человека, разбрасывающего мусор. Человек поворачивается, и мы видим Колю Арутюнова, вокалиста из группы «Лига блюза».
Еще в клубе я интервьюирую Марио – расспрашиваю о роли в рекламном ролике, где его с головы до ног обливают красной краской. И в тот момент, когда он сокрушенно признается, что это был худший день в его жизни, ему на голову выливают ведро молока.
Одним из лучших, на мой взгляд, стало поставленное интервью со мной и Федором Бондарчуком. Мы оба в темных очках, и, когда меня спрашивают, почему я все время в темных очках, я отвечаю, что у меня на самом деле косоглазие.
– Знаешь, Джоанна, у нас с тобой много общего, – вмешивается в разговор Бондарчук. – В том числе глаза. – Он поднимает очки и показывает устремленные в разные стороны глаза.
На заключительных титрах программы слышно, как мы болтаем, якобы считая, что микрофоны уже отключены.
– Ну что, съемка закончена? Курить хочется жутко! У кого есть сигареты?
– Водка! – во весь голос кричит Марио.
– Да, точно, Марио, давай выпьем! – говорю я.
– У меня со вчерашнего поезда осталась колбаса. Кто хочет? – предлагает Галанин.
– Слышь, Джоанна, а мусор куда бросать? – врезается голос Тимура.
– Да швыряй на пол! – небрежно отвечаю я.
Ну и в самом конце вновь появляется мое лицо во весь экран:
– Это была шутка! Это была шутка!
Глава 52Come Together
В 1989 году, с целью сбора средств на защиту живой природы и к намечающемуся открытию офиса «Гринписа» в Москве, был выпущен сборник Greenpeace Breakthrough с участием 25 самых известных в мире групп. Питер Габриэл, INXS, R.E.M., Dire Straits и другие согласились дать свои записи. А пару лет спустя у меня появилась идея сделать сборник лучших российских групп, средства от продажи которого пойдут в фонд этой организации. Я всегда помнила слова Виктора о том, что у российской молодежи должны быть свои герои, свои образцы для подражания, и мне хотелось следовать этому его завету.
Для российских музыкантов жертвовать своим гонораром для благотворительности было делом непривычным, но мои аргументы на них подействовали, и очень скоро я с гордостью изучала список участников: Кинчев, Сукачёв, Макаревич, Гребенщиков, Шахрин и Шевчук. С добродушным лидером ДДТ я не была близко знакома, но его «Актриса Весна» крепко запала мне в душу. Эта песня, написанная в ночь рождения сына Шевчука, сломала мне душу и собрала ее заново