– Ладно, валяй. Лен, сумку взяла?… А мою? Ладно, дружок, пока. Мы побежали.
Один. Неплохо, совсем неплохо. Немного кружится голова, небольшая слабость. А так… Господи, сколько раз бывало много хуже… И ничего. А сейчас… почти хорошо. И солнце вечером уже не такое злое, и ветерок, временами залетающий в открытое окно, приятный, неспешный, только добавляет вечеру прелести. Хорошо…
Когда Валентина и компания отбыли, он прилёг поспать и проспал часов до десяти вечера – уже начало темнеть. Встал, заварил чаю, нарезал хлеба. Поужинал… и тут с удивлением обнаружил, что спать ему не хочется совершенно. Книга, которую он попытался читать (забытая Валентиной в медпункте ещё в феврале) оказалась до ужаса скучной. Немудрено, что Валентина оставила её тут. Тоска! Пятый встал, прошёлся по комнате, разминаясь. Как там Лин говорил? “Что бы такого сделать плохого?” Нет, в самом-то деле! Что бы такого… А, собственно, в чём вопрос? Конечно, тут и думать нечего. Всё просто, как веник. Он переоделся в городскую одежду, сунул в карман рубашки подписанную Валентининой справку об освобождении (всё честь по чести – тепловой удар, неделя на восстановление, не придерёшься), и отправился вниз, в зал. Дежурил Коля. Это было хорошо.
Войдя, Пятый увидел до боли знакомую сцену – рабочие не поделили очередь за ящиками. Коли в зале в тот момент не было. Пятого рабочие узнали, заволновались. Он несколькими словами навёл порядок – командовать “тимом” он научился ещё в незапамятные времена – и, сев на Колин стул у стены, принялся наблюдать и ждать. Теперь работа пошла, как по маслу. Пятый с трудом переборол искушение дать рабочим часовой отдых, встал, прошёлся по залу, проверил тележку… Наконец, примерно через полчаса, в коридоре раздались Колины неторопливые шаги.
– Что ж ты шляешься-то, друг, во время работы? – упрекнул его Пятый, когда Коля вошёл. – А следить кто будет?
– А чё?…
– Тележку не поделили, – пояснил Пятый. – Хоть позвал бы кого…
– Некого звать, – отмахнулся Коля. – У Игоряна день Рождения… Усёк?…
– Я-то усёк. Но при чём тут “тим”? – спросил Пятый.
– А, хрен с ними… Лежать всем, два часа… пойдём к ребятам, там весело…
– Мне только твоих ребят не хватало…
– Бумажка есть?
– Есть.
– Вот пока она есть – ты в порядке. И никто не тронет. И всё хорошо…
– Ну, коли так – то пошли, – согласился Пятый и вслед за Колей вышел из “тима”. Шли недолго, каптёрка была совсем рядом.
– Ты, это, погоди чуток, – попросил Коля. – Я ребятам скажу, что ты…
– Я подожду, – согласился Пятый. Через минуту Колина голова показалась из-за двери и он позвал:
– Иди, всё нормалёк…
Пятый вошёл. Пьянка, видимо, шла уже не первый час – в тесной каптёрке было душно, накурено, пахло водкой. Надсмотрщики расположились кто где – теснота не позволяла разместиться с комфортом. Но никто не жаловался – все были привычные.
– Я чё говорю-то, – втолковывал пьяненький Илья, малорослый, щуплый надсмотрщик из “четвёрки” – “тима”, где вечно стояла вода на полу, уже много лет подряд, – ты там, главное, не телепайся зазря. Она пока орёт, дура, да потом успокоится. Чего ей – вечно так что ли?…
– А то!… – Коля махнул рукой безнадёжно, обречёно. – Шесть лет, как один день. И всё ей мало, стерве!… Я уж и не живу-то с ней сколько…
– Да ладно – “сколько”! – засмеялся Игорь. – Полгода! Разве срок?…
Пятый сел в уголочке, чтобы не путаться под ногами и стал прислушиваться к разговорам. Он предпочитал промолчать лишний раз, чем потом раскаиваться в том, что сказал не подумав. Разговоры вокруг него велись неспешные, спокойные. Обсуждалось всё – от поведения любимых (и не очень) жён, до поездок в деревню, к родственникам, и тамошних похождениях. Пили много, преимущественно водку, закусывали хорошо, обстоятельно… деликатесами из деревни, типа сала да хороших солёных огурцов (свежим ещё не подошло время).
– Игорь, а тебе сколько исполнилось-то? – спросил кто-то.
– Как Христу, тридцать три, – с достоинством ответил Игорь.
– Ну!… И чего? Скоро? – спросил Коля, усмехнувшись.
– Чего – скоро? – не понял Игорь.
– Распнут-то тебя скоро?
– Коль, ты чего, сдурел? – возмутился Дима, самый молодой из надсмотрщиков, он начал работать лишь полгода назад. – Зачем так?…
– Да ладно, – отмахнулся Коля, хотя немного и смутился, что говорить, – я ж не со зла… пошутил…
– Шутки-то они – шутки, – заметил кто-то, – только вот чего вокруг твориться… не нравится мне это… Как Лёня перекинулся, так и началось…
– Да чего будет! – засмеялся Коля. – Революций не ожидается, а так… какая, к чёрту, разница, кто там, наверху, гнездится?… При всех так было – одним лучше, другим хуже… а что с нами-то будет? Кому мы особо нужны?
– Я бы так не сказал, – осторожно заметил Пятый, которому надоело молчать, – я, конечно, не специалист, но мне кажется, что нынешняя политическая формация, существующая в стране на данный момент, изжила себя…
– Ты по-русски говорить можешь? – спросил Игорь.
– Могу, – ответил Пятый. – У вас наверху находятся одни непроходимые придурки, которые не то что страной управлять… в туалет сами сходить не могут. По причине старости и общей глупости… понятно выражаюсь?
– Теперь понятно. А чё не пьёшь? – спросил Дима.
– Лекарство не взял, а без него – хреново будет.
– Сходи, возьми. Колька самогон привез – закачаешься! Как слеза! – посоветовал Дима. – А про этих… – он показал пальцем наверх, – ты правильно сказал. Пердуны сраные…
– Анекдот знаешь? – полюбопытствовал Коля.
– Какой? – спросил Пятый.
– Загадка…
– Про муху, что ли? – Пятый поморщился – воспоминания были ещё свежи. Двое его били, а Коля в это время рассказывал им (чтоб не скучали, не иначе) анекдоты. Это было страшно…
– Не-е-е… Что такое – сорок зубов и четыре ноги? – спросил Коля.
– Не знаю, – признался Пятый.
– Крокодил. А что такое – сорок ног и четыре зуба?
– Тоже не знаю.
– Политбюро!… Ну как?
– Смешно, – ответил Пятый. – Молодец.
– А чё не смеёшься тогда? – спросил Дима.
– Разучился… уже давно, – неохотно ответил Пятый.
– А ты тут сколько? – спросил Дима. Он ещё почти ничего не знал – уровень допуска был низковат, и Пятый от души надеялся, что у парня ещё есть шанс выбраться из всей этой гадости не покалеченным морально.
– Тебе лет сколько? – спросил Пятый.
– Ну, двадцать…
– Ты ещё пешком под стол ходил, когда я сюда попал, – ответил Пятый. – За столько лет немудрено было… забыть, как улыбаются.
– Ты пойдёшь за этой своей отравой? – спросил Игорь, хлопнув Пятого по плечу.
– Иду, – Пятый неохотно встал, пить ему не особенно хотелось, но обижать Игоря не стоило – могло потом выйти боком. – Я мигом.
– Давай, а то допьём ведь всё, не заметим…
Пятый поднялся в медпункт, взял из шкафа коробку с сердечным и шприц. Ладно, Бог с вами, устроим цирк. Раз вам так этого хочется. Он пошёл вниз.
– Принёс? – спросил Коля. Пятый кивнул. – Ну, давай…
Дима, да ещё пара малознакомых надсмотрщиков, не знавшие, что должно произойти, стали потихоньку спрашивать остальных – что к чему?
– Ща, гляди, ширяться будет, – пояснил Коля. – Пятый, давай, люди смотрят, – поторопил он.
Пятый привычно отломил наконечник ампулы, закатал рукав, обнажив предплечье (Дима тихо свистнул, увидев старые и новые шрамы, перекрывающие друг друга), медленно, дуракам на потеху, ввёл иглу. Выжидающе посмотрел на публику.
– Ну, кто? – спросил он. – Или монетку бросите?
– А чё делать надо? – спросил Дима.
– На плунжер надо нажать, – объяснил Пятый. – Только медленно. Не слабо тебе будет, Дим?
– Давай, попробую…
– Не на сам шприц, дурак, а на эту штуку! Вот… всё, вытаскивай.
– Ну ващще, мужики! – радовался Дима. – В доктора пойду! Получится у меня?
– Ага, – кивнул Игорь. – В эти иди… в гинекологи. Большие деньги зашибать будешь, как пить дать…
– И радости-то сколько! – поддакнул ещё кто-то. – Ты только прикинь – приходишь на работу, а там сплошные радости кругом…
– Да он на баб через месяц и смотреть-то не захочет! – заржал Коля. – Они его затрахают. Он красивенький, молоденький…
– Да ладно тебе. У меня сосед – гинеколог. У жены – дублёнка, у него “Волга”, дача… Шикарно живёт, как сыр в масле катается!
– Ты знаешь, сколько для этого учиться-то надо? – с сарказмом спросил Игорь. Молодой надсмотрщик хмыкнул и пожал плечами. – Вот. И думать про это забудь. А бабы… чё их – мало? Вот, например… Пятый!
– Чего тебе? – спросил Пятый, ставя на стол стакан с самогоном и вытаскивая из тарелки приглянувшийся ему ломтик огурца. – Сначала торопишь – а потом сам же выпить нормально не даёшь…
– Ты мне вот что скажи – у тебя с бабами проблемы часто возникают?
– Последнее время у меня их нет вообще, – Пятый потёр виски и тряхнул головой. – Думаю, довольно легко догадаться, почему.
– Ну ладно, ну хорошо, не до них тебе сейчас, – согласился Игорь. – А раньше?
– Раньше… плохо помню… нет, пожалуй, не возникало. Так… ничего серьёзного не было…
– Вот видишь, – наставительно сказал Игорь молодому надсмотрщику, – даже у этого шизанутого проблем не было. Ты его глаза вблизи видел?
– Нет.
– Пятый, покажи глаза, – потребовал Игорь. – А то мы тебе таких наваляем…
– У меня освобождение, Игорь, – напомнил Пятый. – Я, межу прочим, имею полное право уйти.
– Ладно, не ломайся, не целка чай… покажи, жалко что ли?
Пятый показал. Молодой надсмотрщик снова присвистнул.
– Страсть какая… – восхищённо проговорил он. – Это как такое получилось-то?
– Так было задумано, – ответил Пятый, которому этот разговор уже начал надоедать. – Игорь, давай-ка мы за тебя выпьем… как положено. Чтоб никто тебе всякие подлости не устраивал, чтоб платили побольше да почаще и чтобы ты в конце концов выбрался из этого дерьма с чистыми руками и чистой совестью. Ну, и всего такого прочего – здоровья, счастья, удачи… за тебя, Игорь!