Пятый пытался сесть, он кое-как приподнялся было на руках, но тут же снова упал на локти, стал заваливаться на бок. Лена бросилась к нему, села рядом, помогла перевернуться на спину и положила его голову к себе на колени. Он дышал учащённо, лицо покрылось испариной, глаза были полузакрыты.
– Всё, всё, успокойся, – попросила Лена. – Всё хорошо… полежи, тебе нужно отдохнуть… я с тобой посижу…
Он попытался было дотянуться рукой до покалеченной шеи, но Лена, мягко взяв его руку в свою, не позволила.
– Не трогай, не надо, – попросила она. – Холодные руки какие… хоть погрею немножко… ты, наверное, замёрз… я сейчас, погоди…
Лена стащила с себя куртку и укрыла ею Пятого. Он уже успокаивался, но всё ещё продолжал дрожать.
Минут через пятнадцать вернулись Валентина с Лином. Оба – мрачные, как тучи. Видимо, толку из разговора не вышло никакого.
– Я эту сволочь своими руками… – пробормотал Лин. – Ну чего тут нового, Лен? Очнулся, что ли?
– Не совсем, – ответила та. – Я его укрыла, а всё равно он от холода так сильно дрожит…
– Лен, это не от холода. Он в шоке, – заметила Валентина. – И чему вас учили, не пойму?…
– Но из-за чего шок? – не поняла Лена.
– Тебя бы повесили – была бы ты не в шоке… Лин, как думаешь, донесём?
– А куда мы… денемся, – Лин поднял Пятого на руки. – Поправь куртку, Лен, а то падает. Пошли?
– Пошли. Куда мой чемодан засунули?… А, вот он. Ну, слава Богу. Лена, подушку захвати…
Наверху, в медпункте, Лин положил друга на кушетку, разул, снял, наконец, с него остатки рваного балахона.
– Лин, раздень его полностью, – попросила Валентина. – Лучше так, чем в этой грязи…
– А майка какая-нибудь есть? – спросил Лин.
– Есть, потом оденем. Я же его не потащу сейчас никуда, пусть поспит пока, в себя придёт. Защитничек… тоже мне, выискался… приподними, рыжий, я одеяло вытащу. Ага, спасибо. На бок положите и укройте. Я сейчас… Лин, дай ещё подушку, низко слишком. И надо шею и руки обработать. Похоже, сигаретами жгли на сгибах, я только сейчас увидела. Лена, иди пиши рапорт, пока мы тут работаем. И принеси грелки.
– Сейчас. Валентина Николаевна, простите, что я так… я испугалась… и поэтому… – Лена почувствовала, что вот-вот снова расплачется. – Поэтому я…
– Лена, угомонись. Всё в порядке. Он к вечеру придёт в норму, сама увидишь. Сейчас мы поможем немножко, он поспит, отлежится… мы вовремя успели, ничего страшного не случилось. Конечно, то, что они хотели сделать с тобой – это отвратительно. То, что сделали с ним – тоже. Но пойми – это предприятие, тут такое в порядке вещей. Привыкай… Лен, ты сама говорила, что ему холодно. Давай, поживее, надо же его согреть. И окошко приоткрой, проветрить можно.
– Хорошо… я тогда тут посижу, с ним. А вы не напишите за меня этот рапорт? – умоляюще сказала Лена. – Я не умею такие вещи писать, правда…
– Лин, ты видел, чего там было? – спросила Валентина. Лин кивнул. – Ладно, пойдём, напишем. И позвоним.
Лена сидела и заполняла отчёты, когда Пятый проснулся. С минуту он лежал, недоумённо озираясь, потом вспомнил, что было, и всё понял. Страшно болела шея, саднили запястья. Он приподнялся на локтях и позвал:
– Лена…
– Проснулся? – Лена улыбнулась и села рядом с ним.
– Да… попить дай, – говорить было больно. Он протянул руку к шее и наткнулся на бинт.
– Чаю хочешь?
– Нет, не надо… дай воды, – он взял у Лены из рук стакан и залпом выпил. – Да… – протянул он с ужасом в голосе, – стрелять в меня стреляли, бить меня били, звёзды на спине резали… но вот чтобы вешать – это впервые…
– Очень больно? – спросила Лена.
– Относительно, – ответил он. – Потерплю… вы успели?
– Да, мы убежали… Пятый, зачем ты сказал мне про кнопку? – спросила она с осуждением в голосе. – А если бы…
– Я уже и решил, что пришло это твоё “если бы”, – ответил Пятый. – Когда стоял с верёвкой на шее и ждал. Пошевелишься – и упадут ящики. Страшно.
– Я не о том!… Мы бы сразу спустились вниз и тогда…
– Тогда они изнасиловали бы тебя, избили бы Лина, а Валентину скорее всего просто прогнали бы, – жестко ответил Пятый. – Надо было им дать время на ком-то выместить злобу.
– И ты выбрал себя. Я просто не знаю… – Лена развела руками. – А если бы ты умер?!
– А что – мог? – нахмурился Пятый.
– “Мог”! Кто десять минут не дышал, кому камфару в сердце кололи, кого рыжий эти десять минут реанимировал? И он ещё говорит – мог или не мог?! Да мы, когда это увидели, решили, что всё…
– Ну ни фига себе, – пробормотал Пятый еле слышно, опускаясь на подушку, – чего только о себе не узнаешь… Лен, дай ещё попить, если есть.
– Есть, конечно. Пей. А, вон Валентина и рыжий идут… сейчас нам врежут, а тебе – в особенности, – прошептала Лена предостерегающе.
– …О, выходец с того света! – поприветствовал друга Лин, входя в медпункт. – Поправляешь здоровье водичкой? Это правильно. Смотри, язык не проглоти… А то чем ты в следующий раз будешь всякие глупости советовать людям? Хорош, нечего сказать…
– Пятый, шея сильно болит? – спросила Валентина. – А то давай укол…
– Спасибо, не надо, – ответил Пятый. – А отругать?
– За что?! Ты молодец, так как надо сделал. Всё хорошо кончилось. Конечно, про блокиратор ты Лене зря посоветовал, но что уж теперь. Кстати, почему ты даже не попробовал снять с себя верёвку?
– Потому, что она была натянута так, что пошевелиться было невозможно, не то, чтобы снять. Да и не снял бы я её, – подумав, ответил Пятый.
– Ясно… – протянула Валентина. – Мы тут рапорт составили, прочти, поправь, если что не так.
Пятый взял у неё из рук бумагу, глянул. Поморщился.
– Вы упустили то, что я тоже не стоял на месте, – заметил он. – Они теперь долго будут бока лечить, бил-то я на советь… Сергею влетело так, что он этого вовек не забудет… Уж прости, рыжий, но я ему кое-что отбил очень надолго…
– А я-то тут при чём? – удивился Лин. – Ты же его бил, а не меня.
– А кто меня этому удару научил? Не ты, что ли? Я такого сам не придумаю, у меня просто фантазии не хватит.
– Ребят, о чём речь? – не поняла Валентина.
– Да так… Сергей теперь сидеть не сможет месяца три, – ответил Лин. – Я случайно одну такую точку нашёл… безотказную. У него теперь копчик будет болеть при сидении. Сильно.
– Мне что – и про это надо написать? Вы в своём уме? Ладно, пусть всё остаётся, как есть. Ничего я исправлять не стану, – решительно сказала Валентина. Она протянула бумагу Лене. – Подписывай – и я поехала. Отвезу на первое, потом заеду за вами.
– А сразу нельзя? – поинтересовался Лин.
– Не стоит. И так ругани не оберёшься. Вы тут пока отдыхайте, поужинайте, чайку попейте… Лин, ты мылся?
– Ещё не успел.
– Вымойся перед дорогой. И ты, Пятый, тоже. Тебе точно получше стало? Не притворяешься? – с сомнением в голосе спросила Валентина.
– Да нет, – пожал плечами Пятый. – Шея, конечно, болит… и руки тоже. Отбил об эти морды, чтоб им!… А так в принципе ничего, вполне.
– Ну вот и хорошо. Тогда тоже приведи себя в порядок. Я постараюсь побыстрее решить этот вопрос, – Валентина вышла, прикрыла за собой дверь.
– Слушай, а ты не врёшь? – спросил Лин. – Бледный, как я не знаю кто, шея у тебя болит… Тебя били?
– А как ты думаешь? – спросил Пятый. – Конечно. Они же не будут просто стоять и смотреть. Правда, в этот раз они толком не старались – Андрей предложил фокус с верёвкой, они заинтересовались… Только руки пожгли немного, пока наши насильники с Андреем систему ставили – и всё. Ерунда.
– Ты пока полежи, хорошо? – попросил Лин.
– А я что делаю? – вопросом же ответил Пятый. – Я пока что вставать не собираюсь. Помыться попозже схожу, после тебя…
– По-моему, разумнее сделать наоборот, – вмешалась Лена. – Сейчас помоешься, а потом поспишь. Как раз к Валентининому приезду волосы высохнут.
– Хорошая идея, – Пятый сел, снова потрогал бинт на шее. – Лин, помоги снять, мешает…
– Пятый, мы там мазью намазали салициловой, – робко возразила Лена. – Может, я была не права?…
– Значит, ещё раз намажем, – Лин помог другу развязать бинт, горестно покачал головой, разглядывая уродливый багровый рубец. – Угораздило же так!… А теперь ещё и распухло всё…
– Лин, кончай, – попросил Пятый. – Слушать тебя тошно. Пройдёт, на мне всё заживает, как на…
– Тёрис рабе! Ски! – Лин от возмущения аж задохнулся. – Ему добра желают, а он ведёт себя, как последний негодяй!…
– Лин, я же попросил…
– Ладно, пойдём, помогу тебе, – проворчал Лин, сдаваясь. – С тобой спорить всегда выходит себе дороже…
– Ничего не поделаешь, – ответил Пятый, вставая.
– Всё хорошо, что хорошо кончается… Во что переодеться можно? – Пятый встал, потянулся. – Не в этой же рванине ехать.
– Посмотрю сейчас, – отозвалась Лена. – Иди, мойся. Лин принесёт одежду попозже…
Летний день клонился к закату, свечерело. В окнах появился первый робкий свет, город тоже входил в вечер, как усталый путник входит в дом после долгой дороги…
Лёгкий летний ветер трепал занавеску, шелестел в кронах стоявших под окнами деревьев. В комнате уже давно не горел свет. Валентина и Олег Петрович уехали в гости, пообещав вернуться к одиннадцати, Лин улёгся спать, Лена тоже – устала за день, да ещё и страшно перенервничала к тому же. Пятый тоже лёг, но вскоре почувствовал, что заснуть не получается. Он положил руки под голову и стал следить за светом фар, пробегавшим иногда по потолку. Болела шея, ныли ожоги на руках, временами накатывала, но почти сразу же проходила, лёгкая дурнота… В прихожей слабо хлопнула дверь – вернулись Валентина и её муж. Валентина заглянула в комнату, на секунду включила свет и Пятый поспешно прикрыл глаза, делая вид, что заснул – у него не было ни малейшего желания нарываться на новый укол – их и так на сегодня было более, чем достаточно.
Вскоре Валентина и Олег Петрович улеглись и в квартире воцарилась тишина. Пятый ещё час пролежал неподвижно, затем тихо встал, набросил майку и пошёл на кухню – ему захотелось курить. По счастью, пачка сигарет отыскалась на подоконнике, он сел за стол, подпёр отяжелевшую голову рукой, закурил и задумался. Да, приехали… Это как же такое вышло?… Ведь, если взять наобум факты за последние десять лет, он и для рыжего такого не делал… Лина чуть не убили, потом еле спасли – а он так и не поднял толком ни разу руки ни на кого. А мог… и для Лина, и для себя. Но – не сделал. А для Ленки… Почему так? Неужели это она и есть – та самая любовь, ради которой люди совершают безрассудства и жертвуют собой? Но ради чего?… Пятый глубоко затянулся. Что его привлекает? Какая-то эротическая нотка? Чушь. Он поморщился. Нет, не это. Про это он уже много лет просто не вспоминал, это умерло. Окончательно и бесповоротно. Пятый понимал, что, вернись он к своей прежней жизни, он бы никогда не смог жить, как прежде. Если бы ему и была нужна какая-нибудь женщина – так это та, что способна поддерживать порядок в комнате. Или готовить еду. Но не более того. Что тогда?… “Дурак, – сказал он сам себе. – Это просто душа, понимаешь? И ничто иное. Если ты увидишь очень красивую каплю воды на травинке – это ведь не будет являться поводом эту каплю возжелать. Так? Так. Вот и всё”. Он затушил сигарету и положил голову на сгиб локтя. В таком положении шея болела гораздо меньше и он, сам не замечая того, стал засыпать. Дурные мысли ушли, а что ещё было надо?…