– Там плохо, Лена, – закончил Пятый. И посмотрел на Лену с жалостью, да с такой, что Лену словно полосонули по душе бритвой. – Очень плохо.
– Не ходи туда, не надо, – поддержал друга Лин. За всю дорогу он ни разу не улыбнулся. – Если нужно идти вниз – то лучше заранее попроси кого-нибудь найти нас. Мы проводим…
– Мы же вроде вчера про это говорили, – заметила Лена.
– Это для того, чтобы нам лучше запомнить, – пояснил Пятый. – Там очень тяжело, о многом забываешь… поэтому сейчас нужно… как лучше сказать?… собраться максимально, чтобы потом мозг действовал по заданной программе… на автомате.
– Как это? – не поняла Лена.
– Потом поймёшь, – пообещал Лин мрачно.
– Что пойму?
– Что такое – ужас, – ответил Пятый. Валентина кивнула. Лин тоже. – И всё остальное – тоже. Только вот не знаю…
– Опять начал, – вздохнул Лин. – Перестань.
– Хорошо, – ответил Пятый.
Все смолкли, каждый думал о своём. “Как же быстро они восстанавливаются, – думала Валентина, – удивительно… Надо спросить”.
– Лин, как рёбра? – поинтересовалась она.
– Уже в порядке, почти срослись, – ответил тот.
Валентина кивнула, все снова замолчали. Лена опять думала, что она недопоняла на этот раз, Валентина – о том, что ждёт их всех, Лин – о том, как же хочется спать, Пятый – о том, что ему, похоже, страшно. И не за себя. И даже не за Лина. На этот раз – не за него. За Лену. За совершенно чужого человечка, который из-за каких-то злых обстоятельств стал не совсем чужим. Пятый чувствовал ответственность, тревогу, беспокойство… Ему стало зябко, он повёл плечами.
– Лена, ты хоть сегодня никуда не ходи, ладно? – попросил он.
– А почему? – не поняла та.
– Просто не ходи – и всё, – повторил он.
– Ты ему верь, он такие вещи чует, как собака – землетрясение, – кивнула Валентина. – Так что сегодня ты моешь медпункт.
– Ладно, – сдалась Лена.
– Доволен? – спросила Валентина. Пятый кивнул.
– Тогда всё будет хорошо, – прошептал он, ни к кому не обращаясь. – Всё хорошо… это точно. Со всеми хорошо. Даже со мной…
Свеча
– Лена, сегодня денёк у нас с тобой будет – не приведи Господь, – предупредила Валентина, – я освобождения выписала и одному и другому, будем забирать.
– Откуда? – спросила Лена.
– Черт его знает! Я их уже больше месяца не видела. Так, я пошла за ними, а ты тут пока приготовь чай, поставь раскладушку и достань лекарства из шкафа.
– А что доставать?
– Стандартный набор. Глюкозу, натрий… да всё, что найдешь, вынимай. Я скоро.
Валентина удалилась, а Лена, опустившись перед шкафом на корточки, принялась вытаскивать из него бутылки с глюкозой. То, что происходило на данный момент, было ей в новинку, и она страшно нервничала и переживала. Она, до того как попала на предприятие, и помыслить не могла, что люди способны таким вот страшным образом обходиться с людьми. Всего два месяца прошло с того дня, как она познакомилась с Лином и Пятым, а её представление о мире изменилось в корне. Она прекрасно понимала, что ей уже никогда не стать прежней. Что страх, поселившийся в её душе, не оставит её до конца дней. Что полного доверия к людям она никогда более не испытает. Что в каждом незнакомом, да и знакомом человеке может прятаться надсмотрщик, а то и ещё кто похуже… Впрочем, для невеселых мыслей уже не оставалось времени – в коридоре всё ближе и ближе раздавались медленные, неуверенные шаги и голос Валентины:
– Ещё чуть-чуть, и придем… Ленок, принимай! Я за рыжим пошла!
Лена чуть не бегом выскочила в коридор. Валентина стояла напротив двери в медпункт и бережно поддерживала Пятого, который едва держался на ногах от усталости.
– Отведи его в ванную и помоги помыться, – приказала Валентина, – следи, чтобы в воде не заснул, а то утонет, это запросто. Переодень, и пусть ложиться спать. Всё, Пятый, отпусти меня, мне дальше надо идти. Да не цепляйся ты, вот репей, а! Лена, помоги, он на ногах не стоит.
Лена подошла ближе и взяла Пятого под руку. Он тут же навалился на неё всем весом, колени у него подгибались. Валентина стремительно удалилась.
– Пойдем, Пятый, – попросила Лена, – тут совсем ерунда осталась.
Он согласно кивнул и прикрыл глаза. Похоже было, что он спал на ходу. Лена едва ли не на руках протащила его по гулкому коридору к ванной комнате. Раздеться сам он и не попытался, поэтому Лене пришлось снимать с него балахон и штаны, а затем помогать залезть в ванну. Оказавшись в теплой воде, он моментально заснул. Выглядел он совершенно измученным и безразличным ко всему. Лена вымыла его, стараясь не потревожить многочисленных ссадин, вытащила пробку из ванной, а потом, заслышав в коридоре какой-то шум, приоткрыла дверь и высунула наружу голову, желая понять – что происходит? И оторопела. Двое надсмотрщиков волоком тащили Лина прямо по направлению к ванной, за ними поспешала Валентина, приговаривая на ходу:
– Осторожней! Да осторожнее же, идиоты! – увидев Лену, она позвала. – Лена, брось этого и бегом ко мне!
– Что случилось? – с ужасом спросила Лена. Когда Лина подтащили достаточно близко, она увидела, что с ним произошло что-то очень нехорошее – он выглядел так, словно прошел сразу через все круги ада. Землистое неживое лицо, одежда перепачкана кровью и изорвана, ноги отекшие, да так, что швы на штанах внизу разошлись, руки и спина в ожогах…
– Всё плохо. Помоги, чего стоишь!
– Но что…
– Клетка, двое суток, – объяснила Валентина. Лена ничего не поняла.
– А что такое?…
– Потом расскажу. Сердечное неси! Лин, ты ещё живой? – она склонилась над рыжим. Тот приоткрыл воспаленные покрасневшие глаза и еле слышно произнес:
– Господи…
– Сейчас, дружок, потерпи… да где же эта ду… А, ты уже пришла? Давай лекарство и принеси из моей машины обезболивающее, в сумке оно лежит, кажется. Найдешь… И носилки тоже поищи, они на выходе около дежурки стояли, армейские, зеленые такие…
– А мне одежду захвати, ладно? – Пятый, набросив белый Ленин халат, появился в дверях ванной. – А то холодно… Валентина Николаевна, что? – он кивнул в сторону Лина.
– Клетка, – ответила та.
– Долго?
– Два дня.
– Хреново, – Пятый покачал головой. – Рыжий, ты как?
– А как ты думаешь? – Лин дышал неровно, лицо его приобрело мертвенно-бледный оттенок, глаза остекленели, его трясло. – Наверное, что отлично? Правда?… Как я ещё могу себя чувствовать?…
– Лин, перестань, – попросила Валентина, – не трать силы. Пятый, препираться будете позже, ладно? Пойди, возьми ключи от машины и возвращайся. Только побыстрее, не тяни, понял?
– У кого мне брать ключи? И от какой машины? – Пятый уже оделся в свою прежнюю одежду, и теперь стоял на выходе из ванной, наспех вытирая мокрые волосы вафельным полотенцем. – Мне что – опять вниз идти, что ли?
– У Юры ключи были. Или от “козла” или от “Уаза”, но были, точно. – Валентина присела рядом с Лином на корточки и помогла ему улечься немного поудобнее. – Чего стоишь, как пришибленный? Иди живо, я сказала!
– А меня обратно-то выпустят? – Пятый с сомнением покачал головой. – Мало ли что… может, лучше Лена?
Валентина склонила голову к плечу и столь выразительно посмотрела на него, что он поспешил ретироваться, не задавая дополнительных вопросов.
– Гадина, – прошептал ему вслед Лин, – какая же он гадина… слов нет, ей Богу…
– Не надо, Лин, – попросила его Валентина, – он же не хотел, чтобы с тобой так получилось. Он не виноват.
– Виноват, – откликнулся Лин, – только из-за его упрямства мы тут и сидим, только из-за него… Он будто удовольствие получает от того, что здесь происходит! И он добьется своего, так и знайте. Мы оба тут погибнем… а я этого не хочу, – Лин тихо вздохнул и привалился отяжелевшей головой к Валентининому колену, – я так устал, Валентина Николаевна… это так тяжело… а он словно и не понимает… словно ему не больно и не страшно… словно он железный, а сердце у него каменное…
– Не надо, Лин, – Валентина на секунду отвернулась. В конце коридора появился Пятый. Он махнул ключами и мотнул в сторону двери головой, мол, пошли. Пришла с носилками под мышкой сильно запыхавшаяся Лена, вместе с Валентиной они устроили на них Лина и понесли к выходу.
Пятый уже дожидался их, сидя за рулем “Уаза”. Он плотно сжал губы и отвернулся, когда Лин снова принялся поносить его, на чем свет стоит. Лину было худо, но это лишь ожесточало его в ещё большей степени.
– Валентина Николаевна, дайте мне какую-нибудь резинку для волос, – попросил Пятый, – а то на каждом посту будут тормозить, а нам нужно поспешить, как вы считаете?
– Всё верно. Сам поведешь, мне не дашь? А то ты такой уставший.
– Не мог бы – попросил бы вас. Всё, поехали.
– Ты, тварь, – прохрипел Лин, – куда собрался-то? Я тебя спрашиваю?
– Везу тебя к Вадиму Алексеевичу, в интенсивную. Недельку полежишь, из кризиса выйдешь. И мозги тебе немного вправят, по моей личной просьбе. До такого возраста дожить – и таких вещей не понимать…
– До какого возраста? – от возмущения Лин аж задохнулся. – Мне ещё сорока нет, мерзавец… И я ещё хочу пожить, понял?… Я тебя спрашиваю, понял?
Пятый промолчал. Несколько минут прошли в тишине, но затем Пятый произнес:
– Лена, говори со мной или тормоши время от времени, как хочешь. Иначе я засну.
– И отправишь нас всех на тот свет, – зло заключил Лин, – ты, похоже, только этого и добиваешься…
– Лин, заткнись, пожалуйста, – попросила его Валентина, – не мешай. Пятый, может сменить тебя? А то…
– Ничего, доедем, – успокоил Пятый, – не впервой. Присмотрите за рыжим. Как там?
– Да пока без изменений, – заметила Валентина, – плохо ему, дай Бог, чтобы всё интенсивной обошлось, Вадим-то его и в реанимацию сгоряча может сунуть.
– Не должен, – Пятый вдавил педаль газа в пол и пожаловался, – не люблю за грузовиками ездить, всё стекло грязное и не видно сквозь него ни фига… Лена!