Народ в Вене был необыкновенно возмущен против Дауна. Озлобление дошло до того, что супругу фельдмаршала забрасывали насмешками, когда она ехала ко двору, а карету ее встречали целым градом ночных колпаков, синонимов бездеятельности ее мужа. Появлялись то ругательные произведения, то сатирические гравюры, которые прибивались к дворцу Дауна, даже к императорской резиденции. Одна из этих гравюр особенно правдива и остроумна. Она представляла осаду Швейдница. Гуаско, стоя на валах крепости, молит о помощи. На большом расстоянии от крепости выстроена как для парада армия Дауна, наблюдающая в качестве зрителей за происходящим. Фельдмаршал сидит перед фронтом в кресле, в большом ночном колпаке, и держит в руках дарованный папой освященный меч, высоко подняв его, как бы благословляя свои войска. На ножнах этого меча красуется надпись: «Не убий!» Слева от фельдмаршала стоит Лаудон со связанными назади руками и потупленным взором. Справа – Ласси, держащий в руке сверток пергамента с надписью: «План кампании 1763 года»; на самом пергаменте, однако, ничего не написано. Остальной генералитет стоит отдельными группами, из которых одни протирают глаза спросонья, другие ломают руки над головой, а третьи злорадствуют.
Король приготовился идти в Саксонию. Но так как его научил горький опыт и он сильно опасался за свои силезские крепости, то принял все возможные меры, чтобы обеспечить их от нападения врасплох во время своего отсутствия; кроме того, он оставил в Силезии герцога Бевернского с сильным корпусом. Еще до своего выступления он выслал вперед в Саксонию генерала Нейвида с 20 батальонами и 45 эскадронами для подкрепления армии принца Генриха. Полководец этот и здесь проявил большую деятельность. Генерал Беллинг, сражавшийся до сих пор против шведов, после заключения мира с ними покинул Мекленбург и присоединился к армии Генриха, который оказался в состоянии действовать активно и долго мешал соединению австрийцев с имперцами. У Дебельна он атаковал австрийского генерала Сербеллони и обратил его в бегство, причинив урон в 2000 человек. Сербеллони в свою очередь атаковал через несколько недель прусские передовые отряды, но был отбит и снова потерял 1000 человек. Замечательно, что в первый раз, когда этот полководец выезжал из Вены в армию, императрица убеждала его беречься от необыкновенной деятельности прусского короля. Другие большие сражения произошли еще под предводительством неутомимого Зейдлица при Ауэрбахе и Теплице, причем и этот генерал разбил неприятелей, отнял у них 600 повозок и множество пленных. Генерал Клейст тоже обнаружил свое мужество, сопровождаемое обыкновенно удачами. Он атаковал близ Вальдсгейма австрийского генерала Цетвица и взял его в плен вместе с 2000 человек. Вскоре после того он пленил при Эдеране еще 500 человек.
Между тем и австрийцы дождались торжества. Они атаковали со всей своей конницей один прусский отряд, который не устоял против силы, в 4 раза его превосходящей, и лишился 500 человек. Веллинг также вторгся в Богемию, собирая контрибуции вплоть до Эгера. Венский двор, раздраженный столь частыми неудачами, отнял начальство у Сербеллони и передал его Гаддику, который действительно проявил больше энергии и не раз заставил принца Генриха менять позицию. Пруссакам необходимо было сражение, чтобы поддержать свое положение. Генрих расположился лагерем у Фрейберга, а в это время большой австрийский корпус под начальством генерала Кампителли соединился с имперцами, которыми командовал принц Штольберг. Войска эти при своих военных операциях походили на металлическую лошадь, которая, по словам маршала саксонского, хотя и поднимает постоянно ногу, но никогда не подвигается. Соединенные враги положились теперь на превосходство своих сил и дали пруссакам удобный случай для сражения. Битва произошла при Фрейберге 29 октября. Она длилась всего два часа, но была очень кровопролитна и решительна. Легкие австрийские войска были опрокинуты, имперская армия атакована за своими окопами и отбита за Мульду. Регулярные австрийские полки, тоже встретившие прусский корпус, сочли, что они в отдельности слишком слабы и не могут оспаривать у пруссаков победы; они сражались недолго и обратились в бегство, оставив свою позицию; их бросилась преследовать прусская конница под предводительством генерала Зейдлица, которому и приписывают удачный исход битвы. Победители насчитывали в этот день 1400 убитых и раненых; неприятели – свыше 3000 человек. 440 из них было взято в плен вместе с 28 орудиями, 9 знаменами, большим количеством обоза и множеством повозок со снарядами.
Через несколько дней после битвы сюда прибыл генерал Нейвид со своим корпусом. Он получил приказ занять высоты у Вейсига близ Дрездена и вновь открыть бомбардировку по городу со стороны Нового города. Но он прибыл слишком поздно: Даун тоже отправил корпус из Силезии, чтобы удержать за собой преимущество в Саксонии, и корпус этот во главе с принцем Альбертом овладел этими высотами ранее.
Разбитые армии выступили в Богемию, куда был отправлен вслед за ними Клейст, с летучим отрядом в 6000 человек; он разрушил там различные магазины и собирал контрибуции вплоть до ворот Праги. Генерал этот получил от короля приказ сжечь известное число деревень вместо протеста жестокостям австрийцев в курфюршестве Бранденбургском. Благородный Клейст примерно исполнил этот приказ. Он велел собрать множество соломы и хвороста на высокой горе и зажечь все это вместе с несколькими жалкими хижинами по соседству, из которых предварительно выселили их обитателей со всем имуществом.
Король получил известие о победе при Фрейберге на своем пути в Саксонию. Этим были ускорены зимние расквартирования его войск, расположившихся цепью от Тюрингии через Саксонию, Ловозиц и Силезию, причем король заключил с австрийцами перемирие. Последним от всех их завоеваний, в конце этой седьмой кампании, остались лишь небольшой участок у Дрездена и графство Глац. Король, лишенный помощи русских, показался им еще настолько могущественным, что они хотели отдохнуть и потому очень обрадовались перемирию, которое, однако, касалось лишь Саксонии и Силезии.
Союзники открыли кампанию при неблагоприятных обстоятельствах. Хотя к ним должны были присоединиться 20 000 русских, о выступлении которых было уже договорено и для которых уже сооружались магазины, но они не явились[311]. Притом главная поддержка в лице Англии, очевидно, изменила королю. Новое британское министерство, как было сказано выше, весьма неблагосклонно относилось к германской войне и потому не обнаруживало ни малейшего усердия для поддержки операций Фердинанда. Но ввиду того, что господствовавшему тогда министру, лорду Бьюту, еще казалось неуместным пренебречь настроением всего народа, весной было послано известное число рекрутов и новый полк горных шотландцев в Германию, где повсеместно все оказывали сильное желание воевать. Так как опустошенные земли Вестфалии и Нижней Саксонии могли дать лишь скудное продовольствие, то правительство этих областей закупило множество съестных припасов и зерна в Англии и в портах Балтийского моря. Между тем к военным удачам немцев присоединилось новое благоприятное обстоятельство. Герцог Брольи пал жертвой своих версальских врагов; он лишился начальствования в Эльзасе, был отправлен в свои поместья и должен был сложить с себя командование армией, которая вновь была передана маршалу д’Этре.
Между тем к концу зимы союзные войска вновь мобилизировались для открытия кампании 1762 года. Наследный принц атаковал замок Аренсберг, занятый французами и необходимый им для поддержания сообщения с Касселем. Комендант Мюрет потребовал свободного пропуска, на что согласия не последовало, и замок был энергично обстреливаем. После шестичасовой канонады Мюрет сдался с 240 человек на волю победителей. С обеих сторон не было ни одного убитого и раненого, кроме одного английского офицера. Наследный принц, пользуясь приобретенными преимуществами, подошел к Рейну, набирая везде рекрутов, налагая контрибуции и уводя заложников. Эти удачи заставили французских маршалов выступить в поле. Субиз и д’Этре командовали на Верхнем Рейне, а принц Луи Жозеф Конде – на Нижнем.
Вскоре все почувствовали, что начальство отнято у Брольи. Множество неудач, постигших французов в эту кампанию, отметили за немилость, незаслуженно обрушившуюся на этого полководца при его дворе. Фердинанд выступил 24 июня, с рассветом переправился семью колоннами через Димель и напал врасплох на французов, расположившихся лагерем у Вильгельмсталя. Ударив на них, он погнался за ними, после жаркой схватки, до батарей Касселя. Иные поспешно переправились через Фульду, оставив 4000 убитых и пленных на поле битвы. Между последними находилась большая часть французских гренадеров[312]. Коннице союзников не довелось участвовать в сражении. Пленные французские офицеры лишились всего своего багажа. Фердинанд восполнил эту потерю весьма великодушно. Через день после битвы он пригласил их на великолепный обед. Под десертом лежала большая прикрытая подставка. Когда все собирались встать от стола, герцог сказал офицерам, указывая на завесу: «Вот здесь, господа, есть что-то для вас». Так как никто не осмеливался поднять крышки, то Фердинанд сам открыл ее, и офицеры, к удивлению своему, увидели множество золотых часов, табакерок, колец и других драгоценностей, которыми все теперь воспользовались на выбор.
Между тем произошел необыкновенный случай. Полуразрушенный замок Фридвальд, принадлежавший ландграфу Гессен-Кассельскому и расположенный у Золингенского леса, был занят 60 гессенскими егерями под начальством поручика Штейгледера не для того, чтобы удержать французов, а для безопасности проезжающих от лесных разбойников. Чтобы атаковать этот гарнизон, численность которого, должно быть, сильно преувеличили, французский генерал Штенвиль выступил в поход с 1000 человек стрелков и 3000 легкой кавалерии, к которой примкнули 4000 гренадеров в сопровождении 8 орудий и двух гаубиц. С этими войсками Штенвиль отправился 6 августа ночью против Фридвальда, окружил замок и деревню и занял окружавшие высоты; тогда началась атака с трех сторон одновременно. Егеря сделали вылазку и прогнали французов, которые не пытались возобновить штурма, а, стоя в отдалении, хотели зажечь замок бомбами. Началась сильная канонада, длившаяся целый день. Егеря защищались до тех пор, пока дым и пламя не выгнали их из замка; уже две лошади их задохлись в дыму. Французы ни за что не хотели щадить их и решили всех избить, что, впрочем, не было сделано. Штенвиль думал, что эти егеря составляют лишь одну из команд гарнизона, и спросил, где ос