В такой организации, как «Сикрет сервис» с твердой дисциплиной и железным соблюдением принципа секретности, что не всегда встретишь даже в тоталитарном государстве, сверхсекретность фигуры руководителя играет доминирующую роль.
И вот на небосклоне английской секретной службы взошла новая звезда, Стюарт Мензис. На момент назначения Стюарта Мензиса на должность руководителя секретной службы ему исполнилось 44 года, это был истинный джентльмен и галантный офицер. Сын леди Холфорд, Мензис был выпестован тремя теми британскими институтами, задачей которых является воспитание и образование людей подобного склада и специальности, — Итон, гренадерская гвардия и полк дворцовой кавалерии. Он был дважды женат и находился в родстве с Энтони Иденом.
Трудно сказать, что еще способствовало назначению полковника Мензиса на столь ответственную должность. Но Великобритания в проигрыше не оказалась. Он оживил и перестроил окостеневшую секретную службу, и она вновь стала достойной своих престижа и традиций. Находясь на этой должности, Стюарт Мензис отдавал все силы службе и в годы Второй мировой войны, и в не менее сложные годы холодной войны вплоть до своей заслуженной отставки в 1951 году. Благодарные британцы дважды присуждали ему звание генерала и рыцаря.
Мензис был также удостоен бельгийского ордена Леопольда и удостоился высших наград Польши, Голландии и Норвегии. Соединенные Штаты наградили его орденом Legion of Merit. Как мы убедимся, он был удостоен этих знаков отличия за службу, характер и детали которой в наградных листах обычно не упоминаются.
Престарелый генерал Келл подал в отставку и покинул военное министерство, и на его место главы существенно расширенной МИ-5 (5-го отдела военной разведки) был назначен Дэвид Петри, сотрудник полиции с блестящим послужным списком, заработанным им в годы службы в Индии. Будучи всего на пять лет моложе Келла, этот непреклонный шотландец привнес с собой в МИ-5 юношеский азарт в сочетании с методичностью ветерана-полицейского и строгой дисциплиной колониального служащего.
В дополнение к обновлению личного состава прежних структур требовалось и сформировать новые по характеру и назначению ведомства — без этого выиграть войну нового типа было бы просто невозможно. И они были сформированы, причем в сжатые сроки: Управление цензуры почтовой связи, радиоразведка, специальное управление по борьбе с диверсантами, собравшиеся под руководством смельчака с мечтательным взором и мягким баритоном лорда Ротшильда, того самого выходца из семьи банкиров, который предпочел работе в банке несколько иной вид деятельности.
Еще до разгрома Франции Уинстон Черчилль предвидел необходимость мобилизации всех ресурсов для оказания противнику постоянного сопротивления на Европейском континенте. Он продвигал создание специальных сил, которые изматывали бы неприятеля, наносили удары по его самым уязвимым местам, наносили бы ему неожиданные и весьма ощутимые потери, собирали необходимые сведения и в случае необходимости могли быть оперативно переброшены на оборону Англии. «Мы должны, — писал он своему адъютанту генералу Исмею, — располагать ударными силами или «леопардами» численностью как минимум 20 000 человек, сформированных из существующих войск и готовых контратаковать десантные группы противника с моря или воздуха».
Одновременно полковник Дадли Кларк из Генерального штаба обдумывал концепцию ведения партизанской войны и вспомнил о добровольцах-бурах, объединившихся в ударные группы. Кларк на листке бумаги изложил свои мысли и направил Черчиллю. Тот немедленно одобрил идею. Кларк вместе со штабом разместились в частном доме в Гросвенор-Крешент, где обучались переодетые в штатское солдаты английской армии.
При обучении случались и курьезы. Черчилль рекомендовал вооружить отряды «леопардов» автоматами «томпсон», но выяснилось, что таких автоматов всего-то 40 штук на всю Англию. А для переброски десанта штурмовых отрядов через Ла-Манш сумели отыскать с полдесятка моторных катеров, причем в двух из них двигатели были неисправны. Когда решили, что при проведении операций в темное время суток солдаты отрядов коммандос будут вымазывать лица черным, нигде черного грима не оказалось, и его пришлось покупать в театре на Уордур-стрит.
Не приходится удивляться, что первый рейд на Ле-Туке-Пари-Плаж нельзя было назвать успешным. По словам официального историка, коммандос «добились немногого и в то же время многого. Военные сведения особой ценности не имели, зато сам факт такой операции вселил уверенность в сердца англичан».
Следующая операция прошла успешнее. В борьбе за превосходство в воздухе исключительно важное значение приобретал радар, и немцы в Брюнвале[23] на французском побережье между Феканом и Гавром установили мощную радиолокационную станцию. Ее обнаружил английский агент, после чего в указанный район направили группу специалистов, которые и определили ее назначение и степень важности. 7 февраля 1942 года в район этой станции с самолетов сбросили отряд коммандос численностью до 120 человек. Для поддержки этого отряда с моря высадили еще 32 человека. Группе удалось захватить часть важной радиоаппаратуры и взорвать станцию. Доставленная в Англию аппаратура позволила раскрыть часть наиболее тщательно охраняемых секретов немцев в области электроники.
В дальнейшем разведывательные функции коммандос отходили на задний план, уступая место чисто военным. Разведку вели другие — при министерстве экономической войны была создана разведгруппа, получившая название Управление специальных операций (УСО).
Создание Управления специальных операций было результатом развития идеи Черчилля, высказанной им в коротенькой записке генералу Исмею 24 июня 1940 года после капитуляции Франции. «Представляется крайне важным, — писал он, — создать сейчас, пока еще не захлопнулась ловушка, организацию, которая помогала бы французским офицерам и солдатам, а также видным специалистам в области техники, желающим сражаться, пробираться в порты. Необходимо создать своего рода «подпольную железную дорогу»… Не сомневаюсь, что по ней непрерывным потоком двинутся решительные люди, а нам дорого все, что может пригодиться для защиты французских колоний». Премьер-министр все же решился передать это, прямо скажем, нестандартное предложение узколобым консерваторам из военного министерства, но не сразу, а когда те созрели для восприятия подобных идей.
Насколько опасно было предлагать подобные идеи, наглядно показывает пример судьбы подполковника из полка First Royal Dragoons А.-Д. Уинтла. В период Дюнкерка он загорелся идеей рекрутировать на аэродромах Франции французских летчиков для оказания продолжительного сопротивления нацистам. Эта идея возмутила его непосредственного начальника. Произошло бурное объяснение. В конце концов Уинтлу были предъявлены обвинения в нарушении субординации, отягощенные угрозами в адрес старшего офицера. В конце концов его оправдали, но с тех пор уже никто из его коллег не решался раздражать полковника Блимпа представлением ему разного рода оригинальных идей.
Но если таких, как Уинтл, просто ставили на место, к Черчиллю все же прислушивались. Военное министерство решило добавить специальный оперативный отдел к военной разведке, и, кроме этого, на более широкой основе и с использованием нестандартных подходов, как уже говорилось выше, на свет появилось Управление специальных операций. Возглавил УСО генерал-майор Габбинс. В своей лекции от 28 января 1948 года он изложил задачи УСО так:
«Потрясение от первых успехов немцев было глубоким, в особенности на оккупированных территориях Западной Европы. Франция, Бельгия, Голландия, Дания и Норвегия были в шоке. Только закаленные столетиями борьбы и угнетения поляки сохранили присутствие духа. И тем не менее сотни тысяч людей во всех этих странах не желали признавать поражение и искали средства продолжения борьбы.
Страны Британского Содружества вынуждены были обороняться, и всем было ясно, что пройдут годы, прежде чем высадка наших сил станет возможной, но что необходимо было предпринять уже тогда — атаковать врага любыми нестандартными методами, атаковать все его военные объекты, наносить урон его военному потенциалу, где только возможно, истощать его мощь, распылять его силы. Это окажет максимум пользы для сил освобождения, когда придет время высадки наших сил на континент. Именно для выполнения этой задачи и было создано Управление специальных операций».
По словам Габбинса, план действий заключался в следующем:
«Воодушевлять народы оккупированных стран и помогать им подрывать военный потенциал Германии везде, где это только возможно, путем саботажа, диверсий и т. д. и в то же время создавать в этих странах тайные внутренние силы, организованные, вооруженные и подготовленные для действий к началу нанесения главного удара…»
Первоначальный замысел Черчилля (или, в данном конкретном случае, полковника Уинтла) впоследствии расширился. 23 июля Черчилль писал главе военного министерства: «Срочно и безотлагательно принять все меры для обеспечения получения в условиях соблюдения секретности всех необходимых сведений о германской армии на всех ее оперативных участках, для установления тесных контактов с местными жителями и для засылки и внедрения агентуры. Надеюсь, это будет осуществляться широкомасштабно вновь создаваемыми организациями УСО и Министерством экономических военных действий».
Любовно окрещенное «Старой фирмой» Управление сцецопераций помещалось в двух зданиях на Бейкер-стрит. Руководство располагалось в доме Майкл-Хаус, а остальные работники — в доме Норгби-Хаус, неподалеку оттуда, где якобы проживал Шерлок Холмс. Для непосвященных это была контора исследовательского бюро «Интерсервис ресерч бюро» — так, по крайней мере, значилось на вывеске двери в Норгби-Хаус. Другие отделения организации рассеялись по всему Лондону, каждое под аналогичным прикрытием.
Необычное размещение УСО в рамках министерства экономических военных действий объясняет, почему его самым высоким чином стал тот, кого при всем желании трудно было вообразить устроителем диверсионных актов и организатором шпионской деятельности. Это был достопочтенный Хью Далтон, сын известного церковного деятеля. Выпускник Итона, по специальности адвокат с правом выступать в высших судах и доктор Кинг-колледжа Далтон прекрасно зарекомендовал себя на должности эксперта по контролю за бюджетом от партии лейбористов и в свое время служил канцлером казначейства. Далтон согласился управлять УСО едва ли не из одолжения. С неким равнодушием, что ли, и с неким оправданным возмущением человека, случайно оказавшегося в месте, славящемся дурной репутацией. Кто-то из сотрудников УСО однажды сказал, что Далтон напоминает ему один из тех больших гонгов на деревянных подпорках, которые в старых провинциальных имениях созывают приглашенных на обед. «Стоит по нему ударить обтянутым кожей молоточком, как он выдает глубокомысленный звук, — иронизировал насмешник. — Так и Далтон — но ведь обедов-то не предвидится».