Гитлеровская директива была отпечатана лишь в 7 экземплярах — по одному главнокомандующим ВМС, сухопутными силами и ВВС, один для начальника штаба оперативного руководства Верховного главнокомандования вермахта генерала Йодля и два — для отдела «L» (Landesverteidigung) штаба Йодля, офицерам которого поручалось изготовить рабочие копии плана. Седьмой экземпляр остался у самого Гитлера.
Но англичанам все-таки удалось проникнуть в тайну операции «Морской лев». Еще 27 июня Черчилль получил разведывательное донесение о том, что оперативный отдел штаба германских ВМС занят разработкой планов вторжения в Англию. Английская разведывательная машина тотчас же была приведена в действие.
Поздним вечером 6 июля полковник Джекобе представил премьер-министру серию документов о вторжении. В них содержались данные, хотя часть их выглядела противоречиво. Было и несколько агентурных донесений, подтверждавших факт, что именно Англия — ближайшая цель военной операции Гитлера. Однако агентура, действовавшая на берегу Ла-Манша, в один голос твердила, что ни о каких приготовлениях к вторжению на территорию Англии и речи нет.
Неопределенность царила приблизительно до третьей недели июля, когда военная разведка стала выявлять части вермахта, якобы предназначенные для вторжения в Англию. Две горнострелковые дивизии проходили интенсивную подготовку в скалистой местности французского побережья под Булонью. В Булонь был направлен агент Бруно. Подтвердилось, что германские части готовятся к боевым действиям в районе Фолкстона в Великобритании.
Кроме того, британским разведчикам удалось выяснить, что к вторжению готовят 2 полка парашютной дивизии общей численностью 5000 человек. Цель высадки — южная часть Даунса. На побережье пролива Ла-Манш, между Остенде и Булонью, были замечены части еще 13 дивизий и обнаружено скопление войск в районах Па-де-Кале и в Нормандии. Береговая охрана выявила значительное число самоходных барж и моторных лодок вблизи побережья Франции, данные аэрофотосъемки документально подтвердили нарастающую угрозу.
Возникла настоятельная необходимость как можно скорее направить на французское побережье Ла-Манша агентуру для выявления позиций береговой артиллерии, которые по каким-то причинам были упущены воздушной разведкой, например, тщательно замаскированные артиллерийские батареи. Агентов-французов на данный момент на побережье не было, пришлось набирать их в Великобритании. Один человек, политик из Вестминстера P.-И. Хатчинсон, неплохо знал этот регион и неоднократно бывал в районе мыса Гри-Не (юго-западнее Кале). Но и его там знали, почему его появление было небезопасно. Пришлось прибегнуть к пластической операции, изменившей внешность. Он высадился во Франции с забинтованной физиономией. Его миссия оправдалась — Хатчинсон вернулся с детальной информацией о дальнобойной береговой артиллерии немцев, дислоцированной в районе Гри-Не.
Затем секретную службу ждал феноменальный успех. Просочились сведения о том, что Гитлер назначил точную дату вторжения в Англию — 15 сентября. Он назначил не только время, но и место предстоящей операции — район между Фолкстоном и Истборном и участок побережья севернее Брайтона. То есть там, где пролив Ла-Манш наиболее узок.
Решение было принято 31 июля. Сведения дошли до Черчилля в начале августа вместе с переводом письма германского армейского Верховного командования, из которого явствовало, что оно отнюдь не в восторге от перспектив пресловутой высадки. 7 августа начальник Генерального штаба сухопутных войск генерал Франц Гальдер аргументированно возразил Гитлеру, указывая на то, что разработанный штабом германских ВМС план вторжения, по сути, означает для германских войск кровавую мясорубку.
Но напряжение нарастало. 7 сентября английская разведка доложила, что немецкие баржи и малые суда приступили к выдвижению к исходным пунктам. Численность люфтваффе возрастала до боевых величин. Наблюдатели отмечали, что концентрация пикирующих бомбардировщиков малой дальности на передовых аэродромах существенно увеличилась.
Располагая огромным количеством разведданных, Англия сумела подготовиться к предстоящей кампании. На стороне немцев все выглядело по-иному. Там царила неуверенность, объяснявшаяся в основном тем, что планировщики операции, включая адмирала Шнивинда и штабистов Йодля, вынуждены были разрабатывать планы, не располагая достаточными и достоверными сведениями от разведки. 7 июля фельмаршал Кейтель выразил мнение о том, что «Морской лев» — крайне сложная операция, подходить к выполнению которой необходимо весьма тщательно», потому что, как он выразился, «береговая разведка на острове ограничена и рассчитывать на нее не следует». Гитлер вел себя будто слепец.
Когда Гитлер отдал приказ абверу получить необходимые для вторжения сведения, полковник Буш, все еще полагая, что в Англии у него существует сеть агентуры, велел агентам бросить все и приступить к работе. Но Буш получил из Англии лишь сигналы передатчиков проваленных или перевербованных агентов — данные оказались либо бесполезными, либо дезинформацией. Тогда Пикенброк и Буш решили забросить в Англию еще одну группу агентуры и работать с уже созданной в Ирландии разведкой из членов Ирландской республиканской армии (ИРА). Эта идея преследовала две цели: первое, Ирландию можно было использовать в качестве перевалоччного пункта для проникновения германской агентуры в Англию и получать оттуда необходимые сведения, и, второе, немцы планировали поднять восстание против англичан, и это в преддверии вторжения весьма осложнило бы положение Англии.
Для первого удара в Ирландии абвер решил воспользоваться нестандартной тактикой — воспользоваться уже однажды проваленным агентом Германом Гёртцем. Пресловутый Герман Гёртц, лишенный практики гамбургский адвокат, решил податься в шпионы потому, что иного выхода у него просто не было. Еще в 1935 году Гёртца послали в Великобританию вместе с привлекательной «секретаршей» Марианной Эмиг. Этот план был с дальним прицелом — часть сведений в свое время помогла бомбардировщикам люфтваффе во время авианалетов на Лондон.
Однако уже скоро Гёртца арестовали и приговорили к 4 годам тюрьмы, после чего выслали в Германию. Но в 1939 году Гёртца по указанию Буша отправили в Ирландию. Его сбросили на парашюте, но по причине невнимательности пилота шпион приземлился в Северной Ирландии. Гёртцу едва удалось уйти от местной полиции и пересечь границу Ирландии, бросив радиооборудование и шпионское снаряжение. Англичане объявили о награде в 3000 фунтов за его поимку. Поскольку значительная часть ИРА выступала против сотрудничества с немцами, Гёртц и в Ирландии чувствовал себя достаточно неуютно, и арест воспринял чуть ли не с облегчением. Несколько лет он провел в ирландском лагере для интернированных, затем было решено передать его англичанам. Но в ночь перед этим Гёртц свел счеты с жизнью.
Гёртц был не единственным, на кого абвер делал ставку в связи с Ирландией. Шин Рассел был доставлен из США в Германию, где в шпионской школе абвера Куэнзе проходила подготовку небольшая группа агентов, костяк которой составляли именно ирландцы из ИРА. Туда же направили и ирландского эмигранта Шина Рассела. Поскольку немцы опасались, что англичане в один прекрасный день все же оккупируют Ирландию[24] или в случае успешного завершения операции «Морской лев» переведут туда правительственные органы, они считали первостепенно важным ускорить подготовку восстания ИРА. Для транпортировки Рассела в Ирландию была организована даже специальная подлодка, но Рассел, прибыв во французский порт Лорьян, чтобы там сесть на подлодку, неожиданно почувствовал себя плохо — обострилась язва. Тем не менее немцы посадили его на подводную лодку, но по пути в Ирландию Рассел скончался от желудочного кровотечения.
Абвер располагал и еще одним, третьим по счету важным и перспективным агентом-ирландцем в Лондоне. Это был довольно известный ирландский бизнесмен, утверждавший, что имеет выход на ИРА, но сам к этой организации не принадлежит. Этого человека немцы собирались использовать в качестве связника между ИРА и германским абвером. Но с началом войны стало весьма сложно не только разыгрывать эту трехходовую комбинацию, но и вообще поддерживать контакт с этим агентом-ирландцем.
Через Испанию к нему выслали агента. Этот агент должен был доставить ирландцу кодировочные таблицы и радиоаппаратуру. Курьер этот добрался до Лондона, но стоило ему позвонить ирландцу, как тот настолько перепугал его, что абверовец сначала вообще отказался от задуманного плана. Используя старый как мир, проверенный и надежный способ — шантаж, курьер пригрозил перетрусившему агенту, что в случае отказа сдаст его британцам. И ирландец не смог устоять перед таким аргументом и согласился продолжать работать на абвер, но наотрез отказался пользоваться радиопередатчиком. Потребовалось организовать регулярные визиты еще одного курьера-связника, который наведывался бы в Лондон и забирал собранные материалы. После этого планировалось уже вдвоем ехать в Ирландию и собирать отчеты от тамошней агентуры — ирландских контактов лондонского бизнесмена. Насколько эффективно функционировала описанная цепочка, видно уже из признания самого абвера: «За всю войну один-единственный курьер сумел добраться до Германии».
Какой бы важной ни являлась для германской разведки ирландская агентура, в предвоенные годы мало что было сделано для ее соответствующей подготовки. Канарису все труднее становилось выбивать у Геринга авиацию для заброски агентуры в Ирландию. Так, в июне 1940 года некий фанат парусного спорта по фамилии Ниссен, которого с Канарисом связывало общее увлечение, получил приказ явиться в распоряжение командира «батальона 800» генерала фон Лахузена. Абвер пожелал воспользоваться хобби Ниссена для переброски агентуры в Британию и Ирландию.
На побережье Ла-Манша Ниссена никто не ограничивал. Он был наделен правом реквизировать любую лодку или яхту по своему усмотрению, подбирать для них экипаж, организовывать различного рода выходы в открытое море — одним словом, предпринимать все, что считал необходимым, но с одним условием — действовать очень и очень быстро.