Понтини сокрушенно покачал головой: «Che stupidita americana!»
Вот такие сюрпризы подкидывает иногда шпионаж тем, кто решил поиграть в войну, позабыв о том, что у войны иные законы, нежели у мирного времени.
Американской разведке потребовалось время приспособиться к требованиям и законам войны. А вот с британской разведкой дело обстояло по-другому.
Понцо регулярно снабжал весьма ценными и полезными сведениями военно-морской флот Италии о передвижениях британских судов в Средиземном море. Стоило британскому судну миновать Гибралтарский пролив, не важно, в каком направлении, как итальянцы получали соответствующий сигнал об этом. В Альхесирасе, есть такой городок в Испании, граничащий с Гибралтаром, итальянский консул был агентом шпионской сети Понцо. Он жил в отеле «Рейна Кристина», владелец которого поддерживал Италию и позволил Понцо устроить обсерваторию на крыше этого отеля. Понцо располагал мощными телескопами, другой оптикой с высокой степенью приближения, хронометрами и фотокамерами с телеобъективами. В номере отеля у консула имелся тайный радиопередатчик, по которому он каждые несколько часов сообщал о своих наблюдениях Риму. Вот так Понцо обеспечивал информацией военно-морской флот Италии о всех британских кораблях, проходивших через Гибралтар.
Этот потрясающий шпионский заговор в Альхесирасе был тем, что можно было бы назвать тщательно продуманным средством для отвода глаз, способом, которым СИС создавала впечатление, что ведет войну не на жизнь, а на смерть против англичан. Никто, казалось, не замечал, что фактически все усилия СИС в отношении британцев и ограничивались этой деятельностью. Никто не замечал, что отсутствие Понцо в Лондоне бросалось в глаза ничуть не меньше, например, чем его присутствие в Альхесирасе. Во время визитов в Рим адмирал Канарис хвастался графу Чиано о своей шпионской сети в Великобритании, состоявшей из агентов, чистых как слеза младенца, утверждая, что один из его шпионов гнал в Гамбург по 10 радиограмм в день. (На самом деле этот агент был хитроумной уловкой британской радиоигры.) Чиано вынужден был признать, что у Италии ничего подобного не было. У СИС не было вообще ничего и никого в Великобритании. Еще более знаменательным было то, что капитан 3-го ранга Понцо не сделал британцам и десятой доли того, что он столь блестяще делал американцам. Он не расставлял им ловушек в виде двойных агентов, он не вытягивал из них агрессивными способами сверхсекретных сведений.
После войны адмирал Маугери сделал потрясающее заявление. «На самом деле, — писал он, — я сомневаюсь, что в Италии было так уж много британских агентов. В них просто не было нужды. У британского адмиралтейства и так было полным-полно закадычных друзей среди наших высокопоставленных адмиралов, да и в самом морском министерстве. Подозреваю, что англичане имели возможность спокойно получать подлинную информацию непосредственно из источника». Он, правда, не упомянул о том, что его собственная СИС выполняла львиную долю необходимой кропотливой работы в пользу британской разведки.
На живописной старой римской улице, названной в честь небольших и мрачных складских зданий, Виа делле Ботега Обскьюре, жил один замечательный человек, и под кровом этого человека жил и Макс Понцо. Речь идет об одном из самых знаменитых адвокатов Италии, Джованни Серао, человеке воистину блестящего, гибкого ума. Низкорослый, полноватый, но потрясающе живой человек с роскошной бородой. Его красноречие было уникальным даже для Италии. В число его клиентов входили представители самых благородных семейств страны и самых крупных корпораций, включая и ряд солидных зарубежных фирм, таких как американская Paramount Pictures и канадская Тихоокеанская железная дорога. Много лет синьор Серао служил консультантом по юридическим вопросам британского посольства в Риме и работал настолько великолепно, что за оказанные британской короне услуги был посвящен в рыцари. Он был единственным из римлян, к кому обращались как сэр Джованни, и он страшно этим титулом гордился.
Серао был тестем Понцо, более того, он был божеством для своего зятя. Сам Серао представил британцам все виды конфиденциальной информации, которой располагал, накопив за годы практики. Благодаря его близости с Понцо он мог также предоставлять и военную, и военно-морскую информацию высочайшей ценности. Все вопросы практического характера решались синьором Джованни Серао в статусе негласного резидента британской секретной службы в Риме.
Перед прибытием Франко Маугери в СИС вклад Понцо ограничивался чистой необходимостью. Его руководители не являлись участниками заговоров. Он вынужден был действовать самостоятельно. Связи посольства Серао рухнули с внезапным началом войны. Серао и Понцо ограничивались в предоставлении услуг скудными данными, которые подсовывали британцам всеми возможными способами, в основном через тайный контакт с британским дипломатическим представительством, остававшимся в Ватикане. Но даже эти скудные сведения стоили не так уж и мало.
Британцы располагали самыми точными данными касательно итальянского флота и отказывались рассматривать его как смертельную угрозу британскому владению на море, но определенная угроза все же существовала. Имелись некоторые опасения, в частности относительно сорока каких-то непонятных подводных лодок, принадлежавших итальянцам, которые, возможно, могли бы здорово помешать британскому судоходству в акватории Средиземного моря, при условии, разумеется, если их верно и умно использовать. Военно-морской разведке все же удалось раздобыть особый шифр, используемый итальянскими подводниками.
Один изобретательный офицер штаба адмирала Эндрю Каннинхэма воспылал фантастической идеей. Разрабатывая сигналы итальянского кода и имитируя итальянскую команду, он смог направить итальянскую подлодку в определенный участок Средиземного моря для атаки предполагаемых союзных торговых судов. Но стоило этой бедняге подлодке прибыть в намеченное место, как она была атакована дожидавшимися ее британскими эсминцами.
Вот таким образом, умело действуя своей подводной рукой, британцы сумели нанести Муссолини невосполнимые потери. Эта работа продолжилась бы, по всей вероятности, если бы не досадный инцидент. Британцы приказали прибыть определенной итальянской подлодке в один из намеченных участков, где ее уже поджидали эсминцы, но вот именно та лодка на тот момент стояла в сухом доке в Специи.
Грубейшая ошибка надоумила итальянцев, и игры с потоплением закончились, хотя ущерб, уже нанесенный итальянскому подводному флоту, оказался весьма серьезным.
Роммель беспощадно молотил британцев в Африке, а все поставки для его войск осуществлялись через Средиземное море. Заговор в СИС приобрел статус существенной важности. 25 марта 1941 года загадочный информатор предупредил адмирала Каннинхэма о злокозненных приготовлениях и задумках итальянского флота. Часть его ведущих кораблей во главе с линкором «Витторио Венето», как предполагалось, перемещались в направлении Эгейского моря для перехвата британских кораблей, охотившихся на итало-германские конвои. Так не совсем внятное сообщение привело к большой британской победе на море 28 марта. Произошло незабываемое сражение у мыса Матапан (Тенарон)[50]. По словам Черчилля, «эта своевременная и желанная победа у мыса Матапан устранила все препятствия для утверждения британской военно-морской мощи в Восточном Средиземноморье в тот критический период».
К началу апреля размеренная разведработа позволила британцам существенно усилить атаки транспортных судов, снабжавших силы Роммеля в Ливии. Это тайное сотрудничество возымело столь значимый эффект, что Малкольм Уонклин в подводной лодке Upholder сумел получить Крест Виктории за свои таинственные успехи на поприще розыска и уничтожения германских транспортных судов. Большая победа была одержана в апреле, когда группу из 4 эсминцев удачно навели на крупный конвой противника. Тогда было уничтожено 14 000 тонн военных грузов, полностью предназначенных для Роммеля.
Со временем Понцо сумел продумать и разработать более надежные связи с британцами. Сочувствующий СИС агент в Берне стал каналом связи для передачи секретных сведений британской разведке. А еще позже британцам удалось разместить засекреченный радиопередатчик в Риме. Теперь Понцо нуждался в посреднике для получения сведений от радиста. Его глаз упал на графиню Монтарини, англичанку по происхождению, которая была замужем за дворянином итальянцем. Графиня Монтарини являлась тещей блестящего молодого лейтенанта итальянского военно-морского флота. А сама работала директрисой салона красоты «Элизабет Арден».
Каждое утро по пути в салон графиня заходила в церковь Тринита дель Монти для краткой молитвы. Совершив молитву, графиня выходила и несколько минут стояла у церкви, любуясь площадью Пьяцца ди Спанья, расположенной чуть ниже у основания лестничного пролета.
Если созерцать Рим отсюда, он предстает на этой известной площади в самом выгодном свете. В центре квадрата расположен фонтан работы Бернини, La Barcaccia. Он исполнен в форме старинного военного корабля, извергающего струи воды из мраморных орудий. Ведет к нему Скала ди Спанья, лестница из 138 ступенек.
Когда графиня Монтарини спустилась по этой огромной лестнице, она могла бы встретить молодого человека, стоявшего на одной из ступенек. Эта случайная встреча вряд ли могла показаться необычной, однако на самом деле встреча весьма изобретательно была задумана как агентурный контакт. Ступенька, на которой стоял молодой человек, дожидаясь синьоры, имела особое значение. Каждая из 138 ступенек означала строго определенное, отдельное сообщение согласно тщательно продуманной закодированной системе. Каждая ступенька имела свое значение, в зависимости от того, как считать — сверху или снизу. Дополнительные сообщения передавались при помощи определенных действий, совершаемых связниками, таких, например, как прикуривание сигареты, сморкание или складывание чашечкой пальцев ладони вокруг глаза.