1 декабря в Токио кабинет министров официально одобрил начало военных действий в день, предложенный Ямамото, — 7 декабря 1941 года. Токио также намеревался свернуть аппарат Терасаки, в котором, по мнению Ямамото, отпадет необходимость сразу же после первого смертельного удара. 2 декабря Терасаки и его четверым ответственным лейтенантам приказали немедленно вылететь. Это стало настоящим ударом для посла, который зависел от постоянно поступавших от Терасаки разведданных, необходимых ему для ведения переговоров с Белым домом и Государственным департаментом США. Он срочно запросил Токио оставить Терасаки, но просьба посла была отклонена. Оказалось, что тихий и незаметный второй секретарь был куда важнее самого господина посла Японии.
В Гонолулу операции японских шпионов последнего рубежа принимали новый и мелодраматический оборот. Таинственный главный шпион Итиро Фудзи раздавал прощальные распоряжения. Его разбросанные повсюду сотрудники должны были передать заключительные сообщения теперь уже не ему и не Нагао Кита в консульство, а непосредственно приближающемуся ударному кулаку — с увязших в укромных местах в песке побережья заброшенных судов. Они получили сигналы для сообщений о готовности Пёрл-Харбора к предстоящей атаке японцев и о любых передвижениях американских кораблей в последнюю минуту.
Главный законспирированный японский агент, от которого они зависели больше всего, действовал превыше всяких похвал. Он только что сообщил консульству, что обстановка в порту весьма благоприятна: он определил 7 линкоров, 6 крейсеров, 2 авианосца, 40 эсминцев и 27 подводных лодок, короче говоря, большую часть Тихоокеанского флота США.
Этот солидный шпион не был японцем вообще. Это был некий Джимми, владелец почтового отделения № 1476 в Гонолулу, источник, с которым Токио сотрудничал с 1936 года. Джимми иногда упоминался как «Фридель», и он был на самом деле немцем по имени Бернард Юлиус Отто Ктон, по-видимому, состоятельный человек, имевший один дом в Ланикае, другой — в Каламе и прогулочную яхту со звездой на парусе. Псевдоним Фридель Джимми происходил от имени его жены Эльфриды.
Кюн, должно быть, работал недурно, потому что внес 70 000 долларов на счет в банке Гонолулу в период с 1936 по 1939 год. Друзьям он сказал, что деньги эти он получил в наследство от родственника в Германии, а сумма была передана ему банком Токио. В действительности, конечно, эти 70 000 притекли из японской секретной службы. Кюн купил свои два дома и яхту на японские деньги. В 1940–1941 годах Кюн работал ничуть не хуже, за что и удостоился еще 16 000 долларов. Последняя оплата суммы в 14 000 долларов была произведена ему Моримурой фактически накануне атаки Пёрл-Харбора.
Японские шпионы рангом повыше обычно общались с Кюном по обычной почте, посылая ему открытки прямо в почтовое отделение 1476. 2 декабря такая открытка предупредила Кюна о предстоящем рандеву с Моримурой. И на следующий день во время встречи они обменялись новой и весьма изобретательно разработанной системой шифров и кодов. Она основывалась на обоих принадлежавших Кюну домах и его яхте со звездой на парусе. Дом у пляжа Ланикай располагался на северо-восточном побережье острова Оаху; другой — в прибрежной деревне в миле к северо-западу от Ланикая. В домах каждый час должен был зажигаться свет, каждый свет в каждый час, это и служило заранее подготовленным сообщением. Например, свет в определенном окне в доме в Ланикае между полуночью и 1:00 ночи означал: «Все транспортные компании отбыли». Свет в чердачном окне в Каламе (у Кейлуа на юго-востоке острова Оаху) между 19:00 и 20:00 часами сообщал: «Все линкоры отбыли».
Предусматривались и другие методы связи, например, на случай, если нет возможности пользоваться световыми сигналами. Фудзи посылал агентов на остров Мауи, и те оттуда сигнализировали кострами, заметными на большом расстоянии в открытом море. Но даже этим аварийным сигналом дело не ограничивалось, существовала и еще одна договоренность. Текст передаваемых радиостанцией KGMG в Гонолулу рекламных объявлений также служил закодированными сигналами.
Японцы предусмотрели любой поворот событий, ничего не оставляя на волю случая.
4 декабря японская армада приближалась, ежечасно получая необходимые сведения. Фудзи принял сообщение с заключительным вопросом: «Просим детально сообщить все об американском флоте». Он отправил в ответ: «Флот в порту. Прибыли 3 дополнительных линкора».
Ничто не избежало внимания его рядовых агентов. В порт прибыла британская канонерка с дипломатической почтой для консула. Японский шпион следовал за курьером от причала до самого консульства, затем обратно к канонерке и с берега наблюдал ее отбытие. В течение часа его рапорт был зашифрован и передан в Токио. Вероятно, подобные меры могут показаться излишними, но они убеждали Токио в том, что обстановка полностью под контролем.
6 декабря Нагао Кита отправил последнюю закодированную радиограмму в эфир: полный список всех американских военных кораблей в Пёрл-Харборе, по всем пяти участкам порта. Он сообщал о 8 линкорах, 3 легких крейсерах, 16 эсминцах. Кое-что было упущено. На самом деле в порту находилось 2 тяжелых крейсера, 6 легких крейсеров, 26 эсминцев и 5 подводных лодок плюс упомянутые 8 линкоров. Но это уже не имело значения. Упущенное шпионами уж как-нибудь обнаружат самолеты Ямамото.
В ту ночь японская армада двинулась на цель. Пилоты соблюдали полное радиомолчание. На кораблях ни огонька. Поступило сообщение из Токио следующего содержания на английском языке: «Поднимитесь на гору Ниитака».
Это был сигнал для атаки.
Когда самолеты с ревом неслись, в кабине у всех пилотов имелась небольшая карта. На этих картах был изображен Пёрл-Харбор, разделенный на небольшие пронумерованные участки. Каждый пилот знал, какие корабли атаковать и на каком участке.
Эти карты представляли собой обычные видовые открытки из так называемого «набора Лапорелло». На них была изображена панорама порта. Вид с воздуха. Один из агентов Нагао Кита за несколько месяцев до описываемых событий приобрел их в сувенирной лавке в Гонолулу.
Цена? По доллару за набор.
Глава 17Чудеса «черного кабинета»
Для очень многих Пёрл-Харбор синоним не только позора, но и полного провала американской разведки и потрясающей воображение победы японского шпионажа. Это ни в коем случае не так. Накануне Пёрл-Харбора японцы поработали на славу, никто с этим не спорит, однако у них, как у того безногого нищего Порги, было и все, и в то же время ничего. Им были известны отдельные детали боевого построения американского и британского флота, они были в курсе передвижения кораблей, знали их диспозицию, тактические данные, которые любой мало-мальски ответственный командующий обязан иметь накануне атаки. И на этом вся их пресловутая мудрость заканчивалась. Они нанесли по Пёрл-Харбору воскресный удар, использовав имевшиеся сведения.
Хваленая японская секретная служба на следующее утро после Пёрл-Харбора даже не могла толком отчитаться перед своим Верховным главнокомандованием о достигнутых успехах. Ночью 7 декабря американского адмирала спросили на острове Оаху (где находится Пёрл-Харбор): «Думаете, они вернутся с войсками, высадятся и захватят острова?»
«Да, черт побери, — ответил тот, — но, если они дадут нам продержаться еще пару недель, мы их сюда не пустим».
Японцы, разумеется, не вернулись ни с войсками, ни без таковых, и все потому, что не располагали стратегической информацией, а только она позволила бы им в полной мере использовать представившуюся историческую возможность.
Соединенные Штаты, в свою очередь, почти не располагали сведениями тактического характера о японцах. А для добычи сведений стратегического уровня у них имелось лишь одно подразделение секретной службы, в достаточной степени изобретательное, компетентное и соответствующим образом оснащенное технически. Именно оно и сумело подобраться к самой сердцевине японского правительства. Речь идет о лучшей в мире дешифровальной службе. Благодаря ей США прочитывали хоть и далеко не все, но большинство секретных сообщений японцев и сумели создать общую картину их намерений и дислокаций. Но даже такое превосходное оружие разведки не избавляло американцев от горы проблем и недочетов в другой области.
Анализ дешифрованной информации доказал свою полезность еще на Вашингтонской конференции в 1921–1922 годах. Японцы прибыли на эту конференцию с большими надеждами, но возвратились домой весьма разочарованными. Япония была вынуждена согласиться прекратить выпуск военных кораблей сроком на 10 лет и ограничить военно-морские силы 315 тысячами тонн водоизмещения в сравнении с 1 миллионом 250 тысячами тонн американских, британских и французских военных кораблей, вместе взятых. Молчаливое согласие японцев на такую договоренность в основном явилось результатом весьма искусного ведения переговоров американцами. В ходе конференции американцы, казалось, предугадывали каждый шаг японской делегации и действовали соответственно. Как подобное стало возможным?
Загадка неожиданно разрешилась в 1930 году после публикации одной диковинной книги. Книга эта называлась «Американский «Черный кабинет». Автор — майор Герберт Осборн Ярдли, бывший криптоаналитик Государственного департамента США и офицер-шифровальщик в американском экспедиционном корпусе во Франции в годы Первой мировой войны. Ярдли воспользовался для названия книги французским словосочетанием cabinet noir — название секретного бюро, вскрывавшего и прочитывавшего послания врагов короля. Ярдли признал, что в 1922–1923 годах США имели свой «Черный кабинет», занимавшийся расшифровкой шпионских сообщений и располагавшийся в неброском, построенном из песчаника доме в центре Нью-Йорка. Таким образом, уточнил он, американские дипломаты имели возможность знакомиться с содержанием секретных инструкций, которые министерство иностранных дел Японии из Токио телеграфировало японской делегации в Вашингтон, перечисляя им границы уступок для ведения нелегких переговоров.