С опубликованием Ярдли этих сведений его «Черный кабинет» вызвал бурю возмущения. В 1929 году госсекретарь Генри Л. Стимсон запретил ее, раздраженно заметив: «Джентльмены не читают почту друг друга». Решение Стимсона укрепило Ярдли в его враждебности к правительству США. Его откровения привели в ярость и японцев. Они стали разрабатывать планы денонсации договора и негласно готовить меры для восстановления доброго имени.
Усилиям японской секретной службы противостояли определенные структуры в Госдепартаменте. В 1941 году у Госдепа не было специализированного агентства для ведения дипломатической разведки, скорее это была сопутствующая функция дипломатической службы в целом. В Вашингтоне в Дальневосточном отделе (возглавляемом Максвеллом М. Гамильтоном) укомплектовали отделение, занимавшееся Японией, блестящими экспертами, и, кроме того, направили в американское посольство в Токио когорту весьма опытных дипломатических работников. Тех, кто в годы работы послом Джозефа Кларка Грю обеспечивал сбор разведданных высшего качества и важности.
Другие агентства, не связанные напрямую с Государственным департаментом, также стали снабжать его секретными сведениями. Упомянутые сведения поставляли:
1. Армейский Генеральный штаб, разведка «Джи-2» (военная разведка), начальник штаба — генерал-майор Шерман Майлс, собирала, оценивала и распространяла сведения, имеющие отношение к военному потенциалу, топографии, вооруженным силам и военным операциям зарубежных стран, а также стратегической уязвимости Соединенных Штатов и владений США. «Джи-2» также выполняла и некоторые функции контрразведки, проводила военное картографирование и шифровальные работы.
2. Начальник штаба ВМС, отдел военно-морской разведки при контр-адмирале Теодоре С. Уилкинсоне. Иностранное отделение (возглавляемое капитаном Уильямом А. Хердом) получало, сравнивало, анализировало и распространяло информацию. Внутреннее отделение (при контр-адмирале Говарде Ф. Кингмэне) имело дело с внутренней подрывной деятельностью, шпионажем и подобными операциями.
3. Военные и военно-морские атташе, с квазидипломатическими назначениями, на самом деле представляли «Джи-2» или ONI соответственно. В Японии подполковник Гарри Кресуэлл занимал должность военного атташе после 1938 года. До 1939 года капитан Гарольд Бемис был военно-морским атташе; за ним тогда следовал капитан-лейтенант Генри X. Смит-Хаттон.
4. Федеральное бюро расследований (ФБР), под руководством Дж. Эдгара Гувера (Роберт Л. Шиверс — ответственный за Гавайские острова), само выполняло определенные сопутствующие функции разведки. ФБР несло прежде всего ответственность за контрразведку, но время от времени оно также поставляло сведения, полученные в ходе проводимых им операций.
И у военных, и у военно-морских разведывательных подразделений, разумеется, существовали и вспомогательные боевые органы разведки и шифровальные отделы.
Американская служба радиотехнической разведки располагала службами главного шифровальщика (впоследствии полковник) У.Ф. Фридмана, считавшегося передовым экспертом в мире в области шифрования.
Военно-морской отдел связи, возглавляемый контр-адмиралом Ли Нойесом (капитан Джозеф Р. Редмонд был заместителем директора), состоял из нескольких подотделов. Капитан Л.Ф. Саффорд отвечал за безопасность связи; подотдел переводчиков возглавлял капитан А.Д. Крамер;
и шифровально-исследовательский подотдел — капитан-лейтенант Джордж В. Линн, старший вахтенный офицер. Существовали также отделы связи разведки по каждому из контролируемых военно-морских участков. На Гавайских островах такой отдел возглавлял командующий Джозеф Дж. Рошфор. В его юрисдикции находились и радиостанции на островах Оаху, Мидуэй, Самоа и в Датч-Харборе на Аляске на острове Уналашка. Другие пеленгационные станции и станции радиоперехвата были расположены в Вашингтоне, остров Коррехидор (у входа в бухту Манила, Филиппины) и на Западном побережье США.
В дополнение ко всему вышеперечисленному Федеральная комиссия по связи также имела в распоряжении службу радиослежения.
Так в простейшем виде выглядели американские службы на 3 января 1941 года. В тот день адмирал Ямамото и замыслил план атаки на Пёрл-Харбор. Хотя адмирал ознакомил с упомянутым планом весьма узкий круг служащих, тем не менее о нем стало известно многим — от личного состава линкора Nagato, его флагманского корабля до самого Токио. Затем 27 января 1941 года Эдварду С. Крокеру, первому секретарю американского посольства, о плане поведал его друг, доктор Рикардо Ривера Шрайбер, перуанский министр, у которого был особый круг друзей среди влиятельных японцев. Крокер тут же передал сведения послу Грю, и тот немедленно сообщил об этом в Государственный департамент США:
«Перуанский министр сообщил одному из моих подчиненных о полученном из нескольких источников, включая японский, известии, что в случае обострения обстановки между США и Японией японцы намереваются внезапно атаковать Пёрл-Харбор всеми имеющимися у них средствами. Перуанский министр считает упомянутые слухи вымыслом адмиралов. Тем не менее он полагает, что они представляют достаточную важность для передачи этих сведений одному из моих подчиненных». В ту же ночь Грю сделал об этом запись в своем личном дневнике.
Сведения были направлены из Государственного департамента в Управление военно-морской разведки для оценки и комментирования. Большинство тамошних экспертов считало, что Япония вряд ли решится выступить против Соединенных Штатов. Оценка Управления военно-морской разведки содержала такую фразу: «Подразделение военно-морской разведки не доверяет подобным слухам. На основании известных данных относительно существующего расположения и загруженности японских военно-морских и сухопутных сил атака Пёрл-Харбора представляется возможной или даже планируемой на обозримое будущее». Этот документ датирован 1 февраля 1941 года.
Теоретические изыски, казалось, подтверждались и доказательствами, по крайней мере косвенными. Цвет сухопутных войск Японии, ее превозносимая до небес Квантунская армия, дислоцировалась в Маньчжурии, и ее весьма независимые военные командующие, как поговаривали, грезили о том, чтобы напасть на русских на Дальнем Востоке[59].
Впрочем, к июню 1941 года Россия в качестве возможной или даже вероятной цели для Японии была стопроцентно исключена. США сумели заполучить очень необычные и непростые для анализа сведения. Это был отчет начальника японской секретной службы в Маньчжоу-Го (как Терасаки, он был обычным вторым секретарем посольства), посланный своему руководителю в министерстве иностранных дел. Отражая согласие командного генералитета Квантунской армии, сотрудник рекомендовал Токио критически принимать германскую точку зрения о неизбежном распаде Советского Союза. «Географическая необъятность, — писал он, — изобилие человеческих и материальных ресурсов, приближение зимы — все это потребует пристального изучения перед тем, как прийти к какому-то результату. Поскольку Россия теперь полностью коммунистическая, возможность свержения Сталина контрреволюционным путем крайне маловероятна».
Сотрудник также сообщал, что «точка зрения Японии относительно войны должна оставаться в рамках осторожно-выжидательной», и напрямую не рекомендовал ввязываться в «наступление против России». Напротив, он считал, что Японии было бы необходимо сосредоточиться на окончательном урегулировании «китайского вопроса» с тем, чтобы получить возможность всеми имеющимися ресурсами выступить против Соединенных Штатов.
Как вышло, что столь деликатный для обсуждения вопрос, изложенный в послании одного разведчика достаточно высокого ранга другому, оказался в руках у американцев? Ответ следует искать в шифрах. Соединенные Штаты снова обрели доступ к дипломатическим сообщениям японцев. Несмотря на то что сотни людей были вовлечены в эту деятельность, ничто из этих сведений не стало всеобщим достоянием и не натолкнуло на догадку японцев. Это был триумф политики скрытности и полностью вводил в заблуждение японцев, невзирая на то что в шифровальной войне ничто не считается само собой разумеющимся за исключением того, что каждая страна пытается взломать существующие коды и шифры.
С развитием радио войны превратились, как отметил Флетчер Пратт, в единоборства шифровальщиков. «С того самого дня в августе 1914 года, когда контролируемые Германией радиостанции всего мира одновременно выпустили в эфир сообщение «СЫН РОДИЛСЯ», кодовую фразу рейхсвера, — писал он, — не было ни одного значительного события, которому не предшествовала бы лихорадочная работа в шифровальных кабинетах, и во многих случаях победа или поражение определялись именно в этих шифровальных кабинетах, а уж потом они могли свершаться и на поле битвы, и на морях».
Шифровальщики, в силу их весьма засекреченной работы, формируют некую овеянную мистикой относительно небольшую группу людей, пребывающих большую часть жизни в почти полном уединении. Расссказывая о времени, проведенном в «кабинете 2646» морского департамента, адмирал Захариас писал: «Мы часами и словом не обменивались друг с другом, просто сидели над грудами индексированных листков, покрытых числами и буквами в хаотическом беспорядке, пытаясь решить проблему, постепенно как будто складываешь мозаичный рисунок из кусочков».
Сырой материал, который перерабатывали эти люди, поступал, конечно же, через радиостанции перехвата. Все, что перехватывалось в четные дни месяца, передавалось военно-морскому флоту, в нечетные — в сухопутные войска. Службы потом дешифровали материал (эта работа часто выполнялась сотрудниками, не знавшими японского языка!), переводили его и готовили 14 экземпляров, которые рассылались по другим службам, в Белый дом и Государственный департамент.
Таким образом, нескончаемый поток крайне важной и ценной информации устремлялся вверх от сотрудников разведки к политикам. Вновь следует подчеркнуть, что офицеры разведки имеют право лишь предоставлять информацию, реагировать на нее — не их дело. Кроме того, я должен еще раз повторить, что сотрудники, в задачу которых входит оценка сведений, нередко оказываются в тупике по причине кажущихся противоречий в содержании тех или иных документов и присущего им самим как работникам педантичного стремления не дай бог совершить роковую ошибку — вследствие чего возникают столь частые уклончивые и неконкретные рекомендации.