«Если бы вам в Вашингтоне в начале 1941 года вдруг потребовалась карта Мишлена Вогезов или Верхней Савойи, вы, скорее всего, ее не нашли бы, — писал Джон Чемберлен. — И при этом не было смысла обращаться в какое-либо государственное учреждение с вопросом о ширине железнодорожной колеи в Алжире или стоимости киловатт-часа электронергии в Японии…»
Так вот именно такого рода сведения могли потребовать от Донована, и тот обязан был их предоставить хоть из Библиотеки конгресса, хоть прямо из папок противника. Несколько месяцев спустя Донован явился к Рузвельту с готовым планом. План президенту понравился, и он 13 июня 1942 года подписал указ о создании Управления стратегических служб. Начальник управления — Уильям Джозеф Донован.
Управление стратегических служб состояло из трех параллельных отделов — разведки, специальных операций, исследований. Самым крупным был отдел исследований. Сотня профессоров занимались сбором жизненно важных сведений из обычно открытых источников.
Второй отдел занимался «специальными операциями» — пропаганда, дезинформация, подрыв боевого духа противника — одним словом, ведением психологической войны.
Третьим был «отдел секретной разведки», служивший негласным ядром организации, готовил группы шпионов и диверсантов, партизан и их проводников, «роковых» женщин; там же осуществлялось и обучение радистов. Из-за характера деятельности отдел этот удостоился различных ироничных кличек. Его деяния нередко ни к чему не приводили, но зато всегда были окружены ореолом романтики, будь это тайное проникновение сотрудника разведки нейтрального посольства в Вашингтон (для получения компрометирующей информации о Германии) или экспедиция в Гималаи и Тибет, чтобы убедить далай-ламу в Лхасе тоже присоединиться к союзникам.
Управление стратегических служб получило еще одно прозвище: «Сверхобщительное». Вначале, когда Управление стратегических служб еще не успело разрастись, Донован рекрутировал туда почти исключительно своих друзей и знакомых. Нед Бакстон, его первый наставник в шпионаже, стал его первым замом. Из его нью-йоркской юридической фирмы прибыли «01еу» Дёринг и Нед Патцел. Среди других высокопоставленных сотрудников были финансисты Чарльз Честон и Рассел Форган. Были там и Дэвид Брюс, зять Меллона, Атертон Ричардс, наследник гавайского ананасового магната, Билл Вандербильт из род-айлендского семейства Вандербилт, известный спорщик международный юрист Аллен В. Даллес, Луис Рим из компании «Юнайтед стейтс стил», игрок в поло Уинстон Гест, бывший царский полковник Серж (Сергей) Оболенский, к тому же еще и русский князь[67], отпрыски династии производителей вооружений и другие представители подобных нерестилищ шпионажа и диверсий, как «Сошиэл реджистер», «Сторк клаб» и «Эль-Марокко».
В ходе войны Управление стратегических служб наняло в общей сложности 22 000 человек, потом штат уменьшился приблизительно на 12 000 сотрудников — иными словами, штатная дивизия военного времени. Состав сотрудников варьировался от заслуженных профессоров и лауреатов Нобелевской премии до плейбоев и сумасбродов, от всемирно известных персонажей фильмов до открытых коммунистов, от набожных миссионеров до алкоголиков и наркоманов и т. д.
Кадровая политика полковника Донована была еще одним примером замечательного ума этого человека. В декабре 1942 года я встретил его в поезде на Вашингтон, и мы обсуждали огромную ошибку, которую допустила Франция, когда интернировала почти всех без разбору беженцев из Германии вместо того, чтобы использовать их сливки в войне против нацистов. Он упомянул книгу, которую недавно прочел на эту тему, и она побудила его к размышлениям. Это была автобиографическая книга Артура Кёстлера. «Я никогда не допущу подобной ошибки, — пообещал Донован. — Все, кто против гуннов[68], — за меня». И в этом Донована поддерживал и президент Рузвельт. Его лояльность этим париям общества и вера в них с лихвой оправдались. Ни один прибывший в Америку из какой-либо страны и нанятый в Управление стратегических служб не стал предателем. А та горстка, которые стали предателями, как, например, Карло Марцини, были коренными американцами, и они предавали ради русских.
В ходе операций Управление стратегических служб одержало не одну блестящую победу. Но были и горькие поражения. Уровень смертности ее агентов, посланных в Тунис, был удивительно высок из-за ни на чем не основанной веры в местные контакты. Большое число сотрудников, нелегально направленных в Словакию для поддержки разгоравшегося антинемецкого восстания, были схвачены и закончили жизнь в концлагерях, и все потому, что разведданные о событиях в Словакии оказались неверными: к тому времени, когда посланники Управления стратегических служб прибыли, немцы уже успели подавить восстание. Даже когда промахи Управления обходились без жертв, часть потраченных этой организацией 135 миллионов долларов все же пошли коту под хвост. Но как любил повторять Донован, как сплоченная команда его организация располагала как минимум 260 сотрудниками, и это, добавлял он, неплохая цифра в любой лиге.
Донован был неисправимым любителем всевозможных приспособлений и устройств, механических штучек. У него было масса оружия, выполненного в виде курительных трубок например. И даже поговаривали, что раз кто-то с трубкой во рту показался за спиной какого-нибудь наци, это явно человек Донована.
Донован встраивал в портфели миниатюрные механизмы, от которых эти портфели взрывались, если кто-то из чужаков пытался их открыть. Несколько подобных взрывов послужили приятным разнообразием на коктейлях в Вашингтоне, куда штатные сотрудники Управления стратегических служб явились прямо из своих кабинетов. Имелся и секретный компас, скрытый в зубном протезе. Но существовало одно требование, неукоснительно соблюдавшееся в Управлении стратегических служб, — его агент должен был иметь свои зубы. Так куда сунуть компас? Проблему решили, выдрав здоровый зуб агента и вставив в коронку компас.
Управление стратегических служб, разумеется, тщательно соблюдало режим секретности, и все же… Имел место случай с преподавателем, который прибыл в Вашингтон по срочной судебной повестке. Когда он пришел, никто и слыхом не слыхал ни о каких судебных повестках, ни о преподавателе, ни о работе, которая, предположительно, ждала его.
Растерянного бедолагу гоняли туда-сюда по бесчисленным мрачным коридорам штаб-квартиры Управления, но объяснить ему никто ничего не мог. Наконец пробило 17:00, и большинство сотрудников отправились домой, заперев свои кабинеты. В отчаянии этот преподаватель решил прибегнуть к последнему средству — он решил позвонить самому Доновану и потребовать объяснений от него. Дежурный сотрудник с негодованием отказался назвать номер телефона столь высокого шефа. Как этот бедняга ни пытался выудить номер, ничего у него не вышло.
Тогда он вернулся к себе в отель, усталый, раздраженный, и решил позвонить другу и поделиться с ним своими неприятностями. И пролистывая телефонную книгу, он совершенно случайно наткнулся на «сверхсекретные данные»: в ней был указан телефонный номер директора Управления стратегических служб, включая адрес местожительства Донована.
Глава 19Несчастья и величие тайной войны
Блестящая как металл и отлаженная война Гитлера скатывалась вниз. Поразительная слаженность, с которой ее начинали немцы, исчезала без следа, просыпалась, словно песок из дырявого мешка. Вооруженные силы стран оси вроде бы одерживали победы почти везде, но происходило нечто незаметное, неуловимое и в коммюнике неупоминаемое, нечто столь неопределенное и неясное, что невооруженный глаз пока что не мог зафиксировать. В темных закоулках глобального конфликта, на ночных улицах, в ставших смертельно опасными лесах оккупированных территорий развертывался второй фронт.
Оглядываясь на те отмеченные неопределенностью дни, генерал Колин Габбинс, начальник британской разведывательно-диверсионной службы, считал, что немцы рассчитывали поработить побежденные народы и их экономику при условии полной поддержки германских военных устремлений. «На первых порах, — утверждал он, — такая стратегия, возможно, и срабатывала, но впоследствии им пришлось заплатить страшную цену за попрание всех людских законов, за неспровоцированную агрессию против беззащитных народов, за немыслимые жестокости, жертвами которой становились и мужчины, и женщины, и дети, и старики. Немцы, несмотря на все их попытки, так и не смогли одолеть саботаж. Как и не смогли предотвратить формирование тайных армий, при этом прекрасно понимая, что их формирование продолжается». Неоспоримым фактом являлось то, что немцы утрачивали контроль над важной составляющей войны — над ее тайной составляющей.
Началось это как раз с той страны, которая первой пала к их ногам, с Чехословакии, народы которой тоже имеют героические эпосы и легенды. Согласно этим легендам существует призрачная армия, скрытая в горе Бланик. Это — Рыцари горы Бланик. Когда все идет хорошо, они спокойно спят в горе; во времена испытаний для чешского народа они седлают коней и скачут на помощь. И в 1940 году легендарные рыцари стали появляться.
Одним из них был Йозеф Скальда, редактор подпольной газеты, размножаемой на надежно скрытом печатном станке в Праге и распространяемой добровольцами, нередко просто мальчишками, повсюду и в Чехии, и в Моравии. При содействии Скальды и других неизвестных людей, украдкой появлявшихся там, где их не ждали, стали разворачиваться антинацистские акции. К марту 1941 года они стали достаточно многочисленными, чтобы побудить турецкого посла в Праге посылать отчеты о них своему правительству.
19 июля Великобритания признала чехословацкое правительство в изгнании. Этот запоздалый статус, не очень охотно предоставленный, вселил оптимизм в остававшихся в стране патриотов. Передачи Би-би-си на Чехословакию стали смелее, если не сказать провокационнее. В августе в Чехословакию прибыла группа советских агентов. Их задачей было основать коммунистическое подполье, а также организовать шпионскую сеть Разведуправления. Ненасильственные акты сопротивления участились. Прослушивание передач Би-би-си стало повсеместным явлением. Росло число диверсий. В Праге и Братиславе прошли даже демонстрации против немецких войск.