Даллес решил доложить обо всем этом в Вашингтон и запросить разрешение вступить в переговоры. Вайбель был делегирован на них как представитель Швейцарии. В то же время Парралли сообщил о замысле молодого Циммера непосредственно Вольфу и Дольманну и, как ожидал Циммер, получил согласие на переговоры. Вольф делегировал Дольманна своим представителем на первой встрече с американцами, состоявшейся в ресторане «Бианчи» в Лугано.
Такие переговоры, несмотря на необходимость быстро принимать решения, как правило, требуют массы времени.
Только 8 марта Вольф активно подключился к подготовке вывода немецких войск из Италии. В этот день он был встречен на швейцарско-итальянской границе и препровожден к Даллесу в Цюрих.
Вольф был полон энтузиазма и привез дары. Среди них были два выдающихся итальянских партизанских вожака, которых он вызволил из гестаповских застенков в Вероне и Милане в качестве доказательства своих честных намерений. Один из них, профессор Ферруччио Парри, оказался старым другом Даллеса. Ему суждено было стать первым премьер-министром Италии после освобождения.
Даллес молча выслушал разговорчивого нациста, обещавшего отдать союзникам Северную Италию. Он одобрил намерения и планы, изложенные Вольфом, но ему было ясно, что у группы немецких офицеров во главе с Вольфом недостаточно сил и мало возможностей для успешного выполнения этого плана. В то же время Даллеса пугала мысль, что даже его собственный замысел был рискованным. Никогда прежде разведке не приходилось проводить таких огромных по масштабу операций. На карту ставилась судьба сотен тысяч солдат. Пожалуй, не меньшее значение имели и политические последствия операции, которую должна была осуществить агентура Даллеса. Западные союзники, как известно, обязались перед Советским Союзом не заключать сепаратного мира с Германией, а группа германских армий в Северной Италии была слишком велика[82], чтобы не вызвать возражений со стороны русских.
Чтобы уберечь себя от неприятностей, Даллес попросил фельдмаршала Александера, находившегося в штабе союзных войск в Казерте, назначить для участия в переговорах с немцами нескольких высших офицеров. Александер согласился и поручил вести переговоры генерал-майору американской армии Лемнитцеру и генерал-майору английской армии Эйри. Специальный отряд Управления стратегических служб США тайно доставил их в Швейцарию. Они остановились в доме Даллеса на Херренштрассе. Не обошлось, конечно, без некоторых досадных инцидентов и нарушения конспирации, которую должны были соблюдать эти делегаты. Во время длительного ожидания переговоров генерал Эйри раздобыл себе где-то собачонку по кличке Фрицель. Вопреки правилам конспирации Эйри иногда выходил из дома на Херренштрассе в город, чтобы погулять с собачкой.
Возникли и другие затруднения. Вольф вызвался убедить Кессельринга в необходимости вывода немецких войск из Северной Италии. И как раз в то самое время, когда фельдмаршал, казалось, был готов согласиться с этим, его отозвали в Германию, и на его место прибыл генерал фон Фитингоф, решительно отказавшийся сотрудничать в подготовке вывода немецких войск из Италии. Вслед за ним прибыл генерал войск СС Гарстер, который должен был следить за Вольфом, так же как в свое время Вольф следил за Кессельрингом. Гарстер, которому Вольф по своей наивности признался в подготовке заговора, немедленно доложил об этом Гиммлеру, а последний приказал Кальтенбруннеру заняться этим делом и ликвидировать заговор.
Тем временем русские узнали о подготовке американцами переговоров с немецким командованием в Италии и так нажали на своих союзников, что 23 апреля Александер приказал Даллесу прекратить переговоры. Переговоры были прекращены, но лишь на несколько дней, после чего они были возобновлены, так как союзники увидели, что предложение немцев слишком заманчиво, чтобы не воспользоваться им только из-за возражений русских.
Всякие маневры подобного рода подвержены риску случайной неудачи, и одно такое неожиданное вмешательство едва не сорвало сделку. Возвращаясь со встречи с Даллесом в Швейцарии, Вольф с охраной попал в засаду, устроенную итальянскими партизанами у местечка под названием Черноббио. Вольф позвонил Вейбелю в Берне, обратившись за помощью. Вейбель предупредил Геро Геверница, бросившегося в Кьяссо, где встретился с Дональдом (Скотти) Джонсом, офицером по связи с итальянскими партизанами из УСС. Геверниц поручил Джонсу спасти Вольфа, и американский секретный агент отправился на помощь немецкому генералу, которому угрожали бойцы итальянского Сопротивления. Джонс добрался до виллы, где прятали Вольфа, вызволил его и переправил в безопасное место, и удалось ему это только потому, что партизаны прекрасно знали и доверяли «амико Скотти».
Наконец 27 апреля, то есть через три месяца после первой попытки Циммера связаться с союзниками, два уполномоченных Фитингофом и Вольфом представителя германского Верховного командования в Италии вылетели к Александеру в Казерту и подписали документ о прекращении военных действий. Этот документ был доставлен в Больцано, где Фитингоф и Вольф должны были его ратифицировать, но в это время к ним прибыл нежданный гость — гаулейтер Франц Гофер из Австрии, человек, которому была поручена организация мифического редута в Австрийских Альпах. Гофер немедленно донес об обстановке Гиммлеру и Кессельрингу.
В то время как Даллес в Берне и Александер в Казерте ждали сообщения о том, что война в Италии окончена, в германском Верховном командовании с новой силой разгорелась борьба. Кессельринг срочно вернулся в Италию, принял на себя командование и приказал арестовать Фитингофа и Вольфа. Однако приказы Кессельринга не были выполнены. Вольф отказался подчиниться. В 10 часов вечера 1 мая германским войскам в Италии был отдан приказ прекратить огонь. В 11 часов вечера германское радио сообщило, что Гитлер мертв, но Кессельринг все еще отказывался дать санкцию на капитуляцию войск в Италии. Наконец в 4 часа 30 минут утра он уступил и согласился на капитуляцию.
Через семь с половиной часов война в Италии была прекращена, мир был куплен бесконечно малой ценой не кровью, а потом большого мужчины в мятом твидовом костюме. Даллес своими действиями доказал, что секретная служба, играющая в войне такую большую роль, способна создавать из хаоса и смятения мир, умело используя заговоры в лагере противника. Таков был главный урок из операции, проведенной Даллесом, урок, которым мы пренебрегли 20 июля 1944 года в Германии и который мы, к прискорбию, недоучли летом 1945 года в Японии.
Глава 22Капитуляция Японии
Утром 8 мая 1945 года президент Гарри Трумэн пригласил журналистов в свой кабинет в Белом доме для официального объявления о капитуляции Германии. Зачитав своим монотонным голосом с южным акцентом радостную новость, он сам раздал журналистам размноженное на ротаторе «воззвание к Японии», с призывом к ее немедленному освобождению.
В воззвании говорилось:
«Нацистская Германия разгромлена.
Японский народ ощутил мощь наших наземных, воздушных и морских атак. И пока руководство и вооруженные силы страны продолжают войну, поражающая мощь и интенсивность наших ударов будет постоянно нарастать и приведет к полному разрушению промышленного производства Японии, ее судоходства и всего, что поддерживает ее военные усилия.
Чем дольше продлится война, тем больше бессмысленных страданий и трудностей предстоит претерпеть японскому народу. Наши удары не прекратятся до тех пор, пока японские сухопутные и военно-морские силы не сложат оружие в безоговорочной капитуляции.
Что означает безоговорочная капитуляция вооруженных сил для японского народа?
Она означает конец войны!
Она означает конец господства военных, приведших Японию на грань сегодняшней катастрофы.
Она означает возможность солдатам и матросам вернуться к своим семьям, к своим полям, к своей работе.
Она означает прекращение сегодняшней агонии и страданий японского народа в тщетной надежде на победу.
Безоговорочная капитуляция не означает уничтожения или порабощения японского народа».
Сидя перед радиоприемником в своем кабинете в строго охраняемом здании с ограниченным доступом, я слушал чтение этого воззвания с комом в горле, ведь текст, только что прочитанный президентом, был написан мною. И это был первый залп в последней крупной разведывательной операции Второй мировой войны, результат трехлетних шагов на ощупь к цели.
В Управлении военно-морской разведки в Вашингтоне, федеральный округ Колумбия, я работал в составе небольшой группы, перед которой поставили большую задачу — принудить Японию к капитуляции невоенными средствами, или, как формулировал наш главный приказ, оперативная директива 1-45: «Сделать излишней высадку десанта с боем на Японских островах, путем ослабления воли Верховного командования добиться прекращения боевых действий и подписания безоговорочной капитуляции с минимально возможными потерями с нашей стороны для досрочного окончания войны».
Начинание было сумасбродное. На необъятных просторах Тихого океана за победу сражались сотни тысяч мужчин. А здесь, в Вашингтоне, ту же задачу пытались решить всего десять человек. Это был Ор-16-W, специальный военный отдел Управления военно-морской разведки, оперативно-разведывательное спецподразделение, занимавшееся преимущественно психологической войной и рядом других спецопераций, раскрывать которые я по-прежнему не имею права.
Отдел Ор-16-W сформировали в 1942 году, всего несколько месяцев спустя после Пёрл-Харбора, приблудное дитя одного из самых необычных офицеров ВМС США, лейтенант-коммандера Сесила Генри Коггинса, военно-морского хирурга, на службе в военно-медицинском управлении специализировавшегося на акушерстве. Однако большую часть времени он уходил на спецзадания, занимаясь разного рода разведывательными операциями. Доктор Коггинс, худощавый, стриженный по уставу, узкоглазый, лишенный чувства юмора человек безграничной энергии и энтузиазма и, как и Аллен Даллес, маэстро шпионажа.