Было ощущение, что под черепной коробкой, словно под закрытыми веками, солнечные зайчики заплясали.
И я не знала, что чувствовать по этому поводу. Но, вероятно, скоро пожалею, что ввязалась в совместное путешествие с парнем, которого раньше вообще как парня не воспринимала, иначе шарахалась бы от него, как и от остальных.
— Погнали, — до чего он спокоен, черт возьми.
И до пугающего долго находится в хорошем расположении духа.
Сосредоточься, Ванда. Не хватало еще передачу или педали перепутать.
Стартовала я медленно, боясь разгоняться, но трасса была пустынной, и постепенно я осмелела вжать газ посильнее.
— Я очень надеюсь, что прямо сейчас на дорогу не выскочит олень, как это бывает во всех фильмах. Или не появится привидение ребенка... Ну а что, ночь, пустая дорога, луна. Все к этому располагает.
— Я ж рядом. Среагирую, если что.
Это успокаивало. Хотя у меня до сих пор и не находилось объяснения, почему вдруг Альк стал таким… Добреньким.
— Водить умеешь, а чего на права не сдала?
Я еще раз удивленно моргнула, стараясь внимательно следить за пустынной трассой впереди, и подавила в себе колкость навроде “о, кажется, кто-то решил поговорить по душам”. Брось, Ванда. Разговоры тебя успокаивают, поэтому не грех уцепиться за такую возможность. К тому же, признайся честно — неужели ты не скучала по вашим подобным перебрасываниям парочкой фраз? Альку, может, и плевать всегда было, но мне наши последние короткие встречи и впрямь приносили радость, потому что он был единственным, с кем я вообще говорила.
— А толку, если наличие собственной тачки все равно не предвидится? — сказала я заготовленную фразу, которой сама себя всегда оправдывала. — Да и за рулем я сидела очень давно... Еще в детстве. Когда переехала к тетке — учить меня было некому, да и не на чем. Я и не осмелилась бы снова сесть за руль, если б не ты.
— И что, ты собралась прямо со мной до Польши ехать? Или у тебя в Канаде кто-то имеется?
То, что внутри меня что-то наебнулось и перевернулось несколько раз от волнения, когда он сказал про Польшу, было заметно лишь по тому, как машина резко вдруг свернула на мгновение вправо, но Альк быстро перехватил руль и выровнял его обратно.
— До Польши? — мне даже произнести вслух это было тяжело.
Это же на другом континенте, о чем он говорит? Или мои познания в географии совсем… Того?
— И как... Как ты собираешься это провернуть?
В моих планах не было, разумеется, никаких Польш. И Европ тоже. Я хотела добраться до Канады. Кэрол рассказывала, что люди там живут, не имея оружия и не запирая двери на ночь — место, в котором я и впрямь хотела бы оказаться. Постепенно осесть в каком-нибудь захолустье, а дальше решить, что делать. Но вот то, что Альк собирался вернуться на родину, я даже предположить не могла.
— На самолете, как же ещё, — невозмутимо ответил Альк. — Сперва в Беларусь, оттуда через границу домой.
Он даже сладко потянулся, упомянув последнее, словно рассуждал о том, что мы едем на дивный курорт, а не куда-то в сторону бывших Советов. Самолеты, границы… Буду надеяться, что этот почти-что-русский знает, о чем говорит.
— Не переживай. До Канады я в любом случае сперва добраться должен, — явно считав испуг на моем лице, поспешил успокоить меня Альк. — Так что нам по пути. Да и машина твоя. На ней всяко удобнее и быстрее, чем пешком.
В голове бушевал целый ураган мыслей, но я не знала, какую из них могу позволить себе озвучить вслух, чтобы снова не разбудить демонов внутри Алька. Первой из них, абсолютно искренней и радостной, была мысль о том, что очень хорошо, что у этого парня есть дом; что он возвращается в место, где ему, очевидно, будет хорошо. Это хороший повод для того, чтобы направляться в конкретную точку. Вопрос второй — был ли его вопрос про то, собираюсь ли я с ним в Польшу, своеобразным приглашением? Или он все же звучал так, что Альк скорее удавится, чем туда меня возьмет?
И, наконец, третий вопрос мне хотелось задать о девушке, которой он звонил. Я подозревала теперь, что к ней он и едет. И тогда все становилось почти что понятно до конца.
Кроме того, почему он на меня так взъелся. И почему решил перед отъездом заявиться ко мне в дом с той гневной тирадой. Впрочем, черт его знает. Может, мне и не нужно мысленно постоянно возвращаться к тем его слова.
— Машина будет нужна тебе лишь до того, как сядешь на самолет, — уже вслух констатировала я.
Подводить итог вслух я не стала. И так понятно, что все это значит. Если коротко — Альк улетит на другой континент, я останусь в Канаде.
— Ну вот и славно, — перехватив руль поудобнее, воодушевилась я. — Видишь, как хорошо, что я попалась тебе на пути. Так что не только ты мне помогаешь, но и я тебе в каком-то смысле. Здорово, правда? Ты не подумай, это я больше себя успокаиваю. Ты меня водить учишь и все такое... И болтовню мою терпишь. Ну не то чтобы... Впрочем, можем сменить тему. Ты спрашивал, куда я собираюсь. Кэрол рассказывала мне, что это замечательная страна. Холодная, правда, но люди там хорошие, а мне этого не помешает в жизни, знаешь ли. И... — в таком духе я и продолжала трепаться, стараясь никак не выдавать своего напряжения.
Я чувствовала себя словно в западне. Когда неловкость смешивается с тоскливым настроением, а тебе все равно приходится улыбаться и делать вид, что все в порядке. И что самое паршивое — я не понимала причины этих чувств. Если б понимала, могла бы что-то с этим сделать.
—У тебя вообще никого нет, — подвел Альк итог моей наигранно-веселой болтовни вместо меня. — И едешь ты в никуда.
Мне было бы куда легче, если б он не озвучивал этого вслух.
В моей голове существовал защитный механизм — как только я начинала чувствовать жалость к себе, я жестко это пресекала. Потому и не плакала обычно. Но Альк вынес свой вердикт таким голосом... Сказал это так просто и спокойно... Что я сама не заметила, как закусила губу.
В таком настроении мы ехали несколько ужасающе тихих минут, растянувшихся в вечность.
— Можешь улететь со мной, — наконец произнёс Альк, отчего я мысленно чуть не закатила глаза.
— С погодой там тоже не ахти, да и язык другой, но есть знакомые, которые помогут обжиться на новом месте на первых порах. Но Польша — это далеко не Америка. Во всех смыслах.
Звучало так, словно он и зовет, и отговаривает. И при этом — я уже готова согласиться. Черт знает, почему. Потому что падкая на эту гребанную жалость, очевидно.
Перестань, Ванда. Прекрати. Несколько часов назад ты обнаружила, что он даже имени твоего не помнил, несмотря на то, что вы общались почти два месяца. Не ведись на собственные надежды и особенность чуть что цепляться за лучшую возможность.
Да разве ж я себя послушаю.
— Кэрол умерла. — тихо произнесла я, словно бы не обратив внимания на его предложение поехать с ним и разговор про погоду в Польше. Хотя, я именно что обратила. Наверное, потому у меня это и вырвалось.
Тупая овца. Нашла момент, чтобы нюни разводить.
— Останови машину, — все тем же невозмутимым, но твердым голосом сказал Альк.
Он это серьезно?
Впрочем, на тормоз я нажала, послушно сворачивая на обочину.
— Хватит на сегодня уроков. Дальше я поведу, — уже чуть мрачнее добавил он, когда мы остановились окончательно.
Почему он всегда был таким разным? То орет, доказывая, что ему на меня совершенно плевать, то совершает поступки, которые иначе как искренним участием не назовешь. Любой другой на моем месте этого бы не понял — но мне казалось, что я ясно вижу в такие моменты его доброту и заботу. Как тогда, когда Альк отвез меня пинать камни и смотреть на звезды. Вот и сейчас — одного его "уроков на сегодня хватит" было достаточно для меня, чтобы тут же успокоиться. Точнее — перестать хоть немного чувствовать себя такой одинокой.
Словно мне этого было достаточно, чтобы вообразить, что кому-то в этом мире на меня не наплевать. Только вообразить, но…
Мне еще расти и расти до его безразличия и полной независимости от людей. Сама же я словно до сих пор была щеночком, готовым скулить от радости с любого человеческого участия, даже будь это мимолетно брошенная кость. Да, пожалуй, наши отношения с Альком можно было охарактеризовать именно так — ему ничего не стоит обращать внимание на бездомную псину, что он встречает время от времени, нисколько к ней не привязываясь, а мне только и остается, что радоваться, что очередной встреченный человек подает руку вместо того, чтобы пинать.
До чего же отвратительно.
Уж не знаю, кого я хотела отвлечь, себя или его, но сев снова на пассажирское сиденье, я снова завела свою обыкновенную болтовню:
— Как думаешь, как далеко мы окажемся? При такой скорости к утру сможем проехать добрую часть Нью-Мексико. А завтра... Черт побери, ты был когда-нибудь возле Гранд-Каньона? Мы же будем проезжать прямо в тех местах...
Спать совершенно не хотелось, хотя я понимала, что сейчас — единственная возможность, потому что вряд ли смогу уснуть днем, когда мы окажемся в мотеле. То есть, не будем двигаться. Но сейчас я оправдывала себя тем, что должна развлекать своими рассказами водителя, дабы не уснул он сам — дорога была слишком уж монотонной и однообразной, а коллекция музыки, что держал Даррен в своей машине, годилась лишь на то, чтобы выбросить ее в мусорное ведро.
Задремала я, лишь когда небо начало светлеть, а окружающие пейзажи — приобретать красноватый оттенок в первых лучах солнца. Так что прерогативу выбирать, где остановиться в следующий раз, я оставила полностью на Алька. Впрочем, сон мой снова продлился недолго -- по ощущениям, буквально через несколько сладостных мгновений дремы, парень растолкал меня, тряся в воздухе связкой ключей с номерком.
— Пошли, на кровати поспишь. А то всё тело ломить будет.
Все еще будучи в совершенно разбитом состоянии, я поплелась за ним. И когда он успел уже номер снять? Да еще и без моей помощи. Мне казалось, что Альк, с его-то пугающе-мрачным выражением лица и синяками, точно будет первой кандидатурой на то, чтобы вызвать полицию. Хотя, я была настолько уставшей, что мне было плевать. Не помню, когда я вообще в последний раз спала нормально. Похоже, еще до приезда отчима. Мне даже приходилось идти очень медленно, чтобы бороться с то и дело накатывающим головокружением.