Альк отпустил меня как-то совсем легко, поэтому я тут же развернулась, и увидела, как тот, держась одной рукой за живот, другой за ногу, сгибается, готовый изрыгать проклятия.
— Ну… ты... — единственное, что можно было разобрать в его болезненном полухрипе-полустоне.
Я сперва даже не поняла, что наделала. А потом ПОНЯЛА. Мне казалось, что я била не сильно... Или все же я ударила его со всей силы? Может, вообще задела не до конца зажившую руку? А если сломала кость или палец?
В общем, панике потребовались доли секунд, чтобы полностью мной овладеть.
— Черт, — у меня даже голос сел до шепота, когда я опустилась молниеносно на колени рядом с Альком, чтобы ему помочь. — Прости... Прости, пожалуйста! Я не думала, что так...
Мне даже сказать было нечего. Все, что мне сейчас было нужно — чтобы Альк не злился на меня слишком сильно и оценить то, что я натворила. Что я вообще натворила-то?...
…И в следующую же секунду я поняла, что это был гребанный блеф. Потому что тут же оказалось прижатой к ковру, а Альк, усевшись сверху мне на ноги, склонился с победным выражением лица, прижимая оба моих запястья к полу своими руками. Я аж зарычала от негодования, когда поняла, в чем дело. Этот придурок все это время насмехался надо мной! А я поверила!
Разумеется, я дернула руки, чтобы попытаться вырваться, но мои жалкие попытки увенчались провалом.
— Ну что за жалость к врагам? — самодовольно усмехаясь, продолжил свою лекцию Альк. Никогда не стоит приближаться и проверять на целостность. А добивать лучше из огнестрела.
Если бы я могла — откусила бы ему в эту секунду нос. Правда, этот самовлюбленный придурок, окончив урок, поднялся на ноги с той же легкостью, с какой меня только что с ног сбил. Оставляя, поверженную и раздосадованную, лежать на полу.
Ну уж нет. Мы еще посмотрим, кто кого.
— Как вовремя ты записал себя в мои враги! — с этими словами я с веселым визгом бросилась на Алька в намерении если не техникой, то энтузиазмом повалить его, а если не получится — то хотя бы осложнить ему жизнь, повиснув на его шее и плечах, и что самое важное — я все же попыталась зайти со спины, а значит — проявила стратегию.
Альк отреагировал мгновенно, развернувшись так, чтобы снова, словно пушинку, обхватить меня руками за пояс, а после и вовсе совершил запрещенный прием — поднял над полом и закинул себе на плечо, заставив меня снова не то злобно, не то восторженно взвизгнуть. Такого я точно не могла от него ожидать.
— Ну и беспомощный же у меня враг. Такого даже жалко в этой категории держать, — кажется, происходящее заставило впервые за время нашего знакомства и Алька сдержанно рассмеяться.
— Ну уж нет, ты не понял, на кого нарвался! — не унималась я, принимаясь щекотать парня за бока — потому как это было единственное, до чего я могла добраться из такого положения.
— Безнадежный ученик, — заключил Альк, нисколько не поддаваясь щекотке и сваливая меня беспомощным кулем на матрас, что здесь был вместо кровати.
— Зато учитель — то, что надо, — дыхание у меня сбилось окончательно.
И я точно знала, что не от спонтанной тренировки.
Щеки горели, а сердце безудержно стучало. Не уверена, что смогу прожить вдали от Алька хоть один день.
А нам предстояло расстаться на целую гребанную неделю.
17. Как мы играли в "я никогда не..."
— Слушай, раз нам тут все равно несколько дней торчать, — спросила я вечером после того, как мы досмотрели очередной фильм по телевизору. — Почему бы завтра не устроить очередной день похмелья? Знаешь, я никогда не напивалась до такого состояния, чтобы ничего не помнить или чтобы на следующий день болела голова... О, идея! — с этими словами я даже села на кровати, в воодушевлении начиная эмоционировать руками. — В это и сыграть можно! "Я никогда не"! Возражения не принимаются, собираемся за выпивкой! Только я чур водку пить не хочу... А какие еще варианты?
Уж не знаю, что думал Альк по поводу этой затеи, тяжело вздыхая на мое предложение, но отступать я не собиралась. Да и наверное он заметил, что двое суток бездействия в пустом номере в десять квадратных метров меня уже начинают сводить с ума.
— Виски, ром, джин, коньяк... Есть ликёры. Ещё вино, опять же.
Благо, он не ворчал по поводу того, что мы лишний раз покидаем лодж, да еще и за полночь. Мы находились в такой глуши, что здесь, наверное, и ФБР не стало бы искать беглых преступников.
— Определись с градусом и с послевкусием.
— Ром звучит просто отлично! Напиток пиратов! А градус... Ром даже звучит подходяще для того, чтобы напиться вдребезги. Пиво слишком слабое и напоминает мне газировку, а вино... Оно для меня слишком изысканное. Может ты и из потомков королей Польши или кто там был, но я человек попроще. Ты кстати в курсе, что пираты бывали женщинами? В смысле, женщины бывали пиратами... Жила бы я в то время — непременно подалась бы в море. Ну а что? Живешь себе, имеешь саблю, можешь отрубить наглые руки любому, кто потянет к тебе свои грязные руки... И сам можешь снимать себе всяких портовых шлюх на награбленное золото. Я бы так, разумеется, делать не стала... Наставляла бы на путь истинный и спасала от всяких головорезов. — как можно было понять, весь путь до минимаркета меня было не заткнуть, потому как я пребывала в очень приподнятом настроении. — Хотя, что это я, о выпивке и шлюхах... Меня бы заботило только золото. Ты смотрел "Пиратов Карибского моря"?...
Когда мы вернулись в номер, я решила усесться прямо на полу, расставляя бумажные стаканчики.
— Ты знаешь, как играть? Нужно загадывать любое дело со словами "я никогда не..." И тот, то это делал, пьет. Например — если я скажу: "я никогда не водила кадиллак", ты должен будешь выпить. Смысл в том, чтобы напоить другого. Сдается мне, что ты выиграешь, потому как лучше меня знаешь, но ведь я и собиралась сегодня напиться, верно?
— Я знаю как играть, — фыркнул Альк, отбирая у меня бутылку. — Правила этикета: за столом мужчина ухаживает за дамой, в том числе следит и за тем, чтобы её стакан был полон. Вот тебе и первый вопрос. Я никогда не попадал впросак из-за правил поведения за столом.
Я даже расплылась в какой-то странной глуповатой улыбке, когда услышала, как Альк говорит про этикет. Видать, я не ошиблась, когда говорила, что в нем течет кровь королей? Ну или аристократов — так точно! Мне кажется, в Америке напрочь уже успели забыть, что такое вообще этикет, и последние, кто о нем помнил — чопорные домохозяйки из пятидесятых.
— Если бы я выпила за каждый раз, когда со мной такое случалось, наша игра закончилась бы очень скоро, — засмеялась я, отпивая глоток из своего стаканчика.
Ну и крепкая же хреновина! Как и в случае с водкой, мне потребовалось время, что прийти в себя. Да еще и такой большой глоток сделала, словно и впрямь вжилась в роль пирата...
— Ответственно заявляю: ром такая же дрянь, как и твоя водка. Но хотя бы пить можно. А вот запах...
— А я предлагал тебе ликёры, — невозмутимо отозвался Альк, водя кончиком пальца по ободку бумажного стаканчика.
Ждет, что я дам заднюю? Как бы не так!
— Хотя, — я наигранно поднесла стаканчик к носу, делая вид, что оцениваю напиток.— Знаешь, после первого глотка уже ничего... Так что я могу пить наравне с тобой, вот увидишь. Так, Ванда! Возвращаемся к игре! Я никогда не... Я никогда не была за пределами США, — усмехнулась я. — Но кажется, в ближайшие дни все изменится. За это стоит выпить... А, нет, я не пью!
Алкоголь не успел бы меня пробить так быстро, так что очевидно, что я была такой веселой именно что из-за присутствия Алька и его согласия развлекаться со мной подобным образом.
— Это я заметил ещё по твоему кругозору, — хмыкнул Альк, отпивая из своего стаканчика и тут же наполняя его снова.
Можно было бы сколько угодно злиться на Алька за его подначивания, будь на моем месте кто-то другой. Я же уже давно перестала видеть в этом что-то дурное. В конце концов, он же прав. А за правдивые подначивания грех обижаться.
— Я никогда не был одним ребёнком в семье, — практически тут же придумал он свою реплику. Да и в целом, каждое движение, каждое слово Алька было противоположностью моим — выверенным, размеренным, точным. Он словно бы знал наперед сценарий этого вечера, и это можно было прочесть в неуловимых смешинках в уголках его глаз.
— Ну что же, пью, — со всей своей непосредственностью усмехнулась я, делая глоток из стакана. — Хотя, технически, у некоторых мужиков моей мамы были свои дети и временами у меня появлялись сводные братья и сестры... Но вряд ли это то, что ты имел ввиду. Ну что, теперь моя очередь... Я, скажем… Ммм, никогда не читала библию. И не была в церкви. Хотя, это уже две фразы... Неважно. Уверена, ты делал и то, и другое.
Альк вздохнул и лишь пригубил алкоголь для вида.
— Я не бывал в церкви. Моя семья — атеисты. А Библию меня дед заставил прочитать для того, чтобы я просто знал. Это, как в школе заставляют читать классиков.
На мгновение он задумался, поднимая стаканчик вверх, словно бы желая посмотреть его содержимое на свет. Словно он находился не в паршивом бараке на отшибе цивилизации, а дегустировал дорогущие напитки, отдыхая в своем дворце, не иначе.
— Я никогда не переводился в другие школы, — наконец вздохнул он, найдя в своей голове “удачный” вариант.
Я же в ответ опять рассмеялась, от того, как ловко он попал в точку. Сделала большой глоток и легла на ковер, устремляя взгляд в пожелтевший потолок номера.
— Ох, опять, если б пришлось пить за каждую новую школу... Я бы быстро напилась до полной отключки. Хотя, знаешь, первый раз я пошла в школу в десять лет! А к шестнадцати их было уже... Так и не вспомню. Семь или восемь, навскидку.
Я даже замолчала на мгновение, вспоминая особенно "удачные" периоды, когда в очередной школе не удавалось задержаться даже на месяц.
И тут мне в голову пришло совершенно безумное признание, отлично вписывающееся в игру.