Невинности невесты на Руси придавали значение, но фетиша из нее, как правило, не делали. Где-то свахи и гости требовали поутру показать простыню. Но чаще молодой супруг с помощью всем понятной знаковой системы отвечал на безмолвный вопрос родни и гостей. Так, если за завтраком он брал яичницу с краю, значит, невеста сберегла свою честь. А если вскрывал глазок ложкой – увы, нет. Но опозоренную невесту домой обычно не прогоняли. Иногда яичницей дело и ограничивалось. Но кое-где было принято в отместку подать ее матери вино в дырявом сосуде или поставить перед отцом новобрачной разбитый горшок. А когда за родителями невесты наутро посылали повозку, то те издали высматривали ее: если в гривы коней вплетена красная лента, а на хомуте трепещет косынка – значит, все в порядке. Если же косынки нет, а лента вплетена синяя, значит, они плохо соблюли дочку. Но в гости к новой родне все-таки ехали.
Впрочем, новобрачная на Руси тоже могла безмолвно сообщить окружающим подробности первой ночи. Если утром она подавала мужу ломоть черствого хлеба, значит, супруг «справился». А если подавала мякиш, то свахи могли не торопиться проверять постель: не ее вина, что простыни остались незапятнанными.
На ложе с богами
Боги, как и люди, испокон века вступали в брак, а иногда и свадьбы играли. Божественные близнецы-египтяне Осирис и Исида стали мужем и женой еще во чреве матери. Бог Амон в облике жреца регулярно исполнял супружеские обязанности по отношению к своей жрице, жившей в египетских Фивах. И он же, принимая обличие фараона, участвовал в его брачных отношениях с царицей, которая становилась таким образом супругой Амона.
В Месопотамии обряды священного брака были очень популярны и проходили во множестве храмовых центров. Супружеские обязанности бога обыкновенно исполнял олицетворяющий его жрец или царь. Не совсем понятно, зачем всесильным богам понадобились смертные помощники, но факт остается фактом: начиная с середины III тысячелетия до нашей эры и по крайней мере до рубежа эр шумерские, аккадские, а потом и вавилонские цари и жрецы исправно всходили на супружеские ложа вместо своих богов. В Шумере царь вступал в брак с богиней Иннаной. В Уре таким же образом сочетались лунный бог Нанна и его супруга Нингаль. В Вавилоне было воздвигнуто гигантское святилище-зиккурат; в верхней из его башен стояло огромное ложе, застеленное великолепными тканями. На этом ложе бог Бел-Мардук вступал в брак со своей супругой Царпаниту. Мардук был богом всесильным: по его слову на небе зажигались и гасли звезды, он повелевал ветрами и бурями, он сотворил небо, землю и человека. Но в постели ему требовалась помощь, каковую ему и оказывал царь Вавилона. Позднее, когда должность царя была упразднена завоевателями-персами, на помощь богу стал приходить верховный жрец.
А неподалеку, рядом со святилищем супруги Мардука, Царпаниту-Милитты, работала целая толпа ее помощниц. Мобилизованные на службу богини вавилонянки из знатных семей продавали себя чужеземцам. Вырученные деньги шли на нужды храма, но не ради этих грошей жены и дочери самых богатых семейств Вавилона отдавались посторонним мужчинам. Их служение было символом священного брака.
Древнегреческие боги, в отличие от вавилонских, свои супружеские обязанности старались исполнять сами. Причем большинство олимпийских богов-мужчин имели к тому же многочисленных любовниц как среди богинь, так и среди людей. Верховный бог греков Зевс женился на своей сестре Гере; свадьбу сыграли на острове Крит, недалеко от места, где позднее был построен Кносский дворец. А ежегодный юбилей этой свадьбы отмечали почему-то в Беотии. Здесь проводили так называемые «Дедалии»: вырезали из дубового ствола куклу, изображавшую богиню Геру, обряжали ее невестой и водружали на запряженную волами телегу. Рядом усаживали живую «подружку невесты». С музыкой и танцами торжественная процессия отправлялась на берег реки Асoп, a потом возвращалась обратно в город. Раз в несколько лет накопившихся «божественных супруг» сжигали на вершине горы Киферон. Зевс не всегда ладил с женой, быть может, ему было приятно посмотреть, как ее сжигают на костре, хотя бы и символически.
Зевс вообще был не слишком верным мужем. Вскоре после бракосочетания он, не разводясь с женой, вступил в союз с другой своей сестрой, Деметрой. Маловероятно, что Зевс и Деметра отпраздновали свадьбу: надо полагать, они убоялись ревнивой Геры. Но люди восполнили этот пробел и решили дать Деметре официальный статус. В Элевсинском святилище недалеко от Афин греки ежегодно праздновали ритуальную свадьбу-мистерию, олицетворяющую брак Зевса и Деметры. Роль бога и богини исполняли верховная жрица Деметры и специальный жрец. После факельных шествий, жертвоприношений и прочих церемоний «Зевс» и «Деметра» уединялись для мистического союза. Правда, есть основания думать, что союз жреца и жрицы мистикой и ограничивался, ибо жрецу перед его началом давали выпить дозу цикуты, которая хотя и не была опасна для жизни, но начисто лишала его мужской силы. Однако же настоящий Зевс цикуты, видимо, не пил, потому что Деметра в положенный срок родила от своего божественного мужа не менее божественную дочь, которую назвали Персефоной.
Девушка была красавицей, но на ее горе в нее влюбился ее собственный дядя Аид. То, что Аид был родственником, никого особенно не смущало: у богов это дело обычное. Но вот его профессия – правитель загробного мира – не могла вызвать восторга ни у невесты, ни у ее матери. Поэтому Аид обратился со сватовством непосредственно к Зевсу и, получив согласие, умыкнул Персефону, даже не поставив Деметру в известность. В знак протеста Деметра перестала выполнять свои обязанности богини плодородия, и на земле наступил голод. В конце концов стороны пришли к соглашению и решили, что Персефона часть времени будет жить у мужа, а часть – у матери. Это был, наверное, первый «гостевой» брак в истории. Сегодня «гостевые» браки, когда супруги живут раздельно и лишь навещают друг друга, очень популярны на Западе. Но Аид вовсе не был уверен, что молодая жена будет навещать его, поэтому перед первым расставанием он дал ей проглотить зернышко граната. Не совсем понятно, почему это действо должно было привязать молодую жизнерадостную богиню, любительницу цветов, к ее старому и мрачному мужу. Однако же уловка подействовала: с той поры Персефона вот уже около четырех тысяч лет ежегодно возвращается к супругу, что каждый из нас может наблюдать лично при смене времен года. По утверждениям мифографов, Зевс выделил дочке немалое приданое: остров Сицилию, а по некоторым данным еще и греческий город Фивы, и полуостров Кизик.
Аристотель упоминает ритуальную свадьбу жены царя (а позднее архонта-царя) Афин и бога виноделия Диониса, которая ежегодно проводилась в резиденции царя, на северо-восточном склоне Акрополя. Но сведений о том, привлекал ли бог смертных помощников или исполнял супружеские обязанности лично, не сохранилось.
В Александрии было принято отмечать годовщину брака Афродиты и Адониса. Для этого на обозрение публики выставляли статуи богов, украшенные цветами и фруктами.
Если богам Междуречья для исполнения супружеских обязанностей требовалась помощь людей, то греческие боги, напротив, сами охотно приходили на помощь смертным мужьям. А если жены не хотели, то боги принимали облик их благоверных. Известно, что Алкмена, супруга Амфитриона, родила Геракла от Зевса, который проник в ее опочивальню под видом мужа.
Аналогичная история произошла в Спарте уже в историческое время, в V веке до нашей эры.
Супруга царя Аристона родила мальчика, которого назвали Демаратом. Царь высказал некоторое сомнение по поводу отцовства, но потом признал ребенка своим. После смерти отца Демарат унаследовал спартанский трон. Однако недоброжелатели усомнились в законности его прав, тем более что у Аристона больше не было детей ни от одной из жен и его считали бесплодным. По поводу происхождения наследника поползли самые противоречивые слухи. Запросили пифию, и она сообщила, что Аристон не был отцом Демарата. Тогда мать Демарата, не смея спорить с пифией, призналась, что к ней под видом супруга проник в опочивальню призрак божественного героя Астрабака из расположенного поблизости святилища. А потом, в ту же ночь, исполнил свои супружеские обязанности и сам Аристон. Так что если даже Аристон и бесплоден, то не бесплоден призрак Астрабака. А ребенок, родившийся от божества, имеет никак не меньше прав на спартанский трон, чем сын царя. Правда, это объяснение не всех удовлетворило, и Демарат потерял царство. Но оно, видимо, устроило персидского царя Дария I, который сделал Демарата своим гостем и советником.
Большим любителем божественных свадеб слыл римский император Цезарь Марк Аврелий Антонин Август, вошедший в историю как Гелиогабал. Он с детства был жрецом бога солнца Гелиогабала, от которого и получил свое прозвище. Не удовлетворяясь обычным жреческим служением, старательный император решил выступить в роли свата для своего небесного покровителя. Он потребовал, чтобы для брака с богом в императорскую опочивальню перенесли почитавшуюся римлянами статую Афины Паллады. Воля императора была исполнена, но самому солнечному богу брачная инициатива не понравилась. Каким-то образом он сообщил своему любимцу, что не желает иметь супругой богиню войны, да еще и облаченную в полное боевое вооружение. Тогда император потребовал для бога новую жену. На этот раз он решил сочетать Гелиогабала с финикийской богиней Астроархой (которую карфагеняне отождествляли с Луной), утверждая, что Луна будет самой подходящей супругой для Солнца. Статуя богини была доставлена в Рим с огромным количеством золота. Помимо этого император организовал сбор средств на «приданое» богини, после чего она была по всем правилам «выдана замуж» за бога Солнца. А гражданам Римской империи было приказано «предаться всенародно и частным образом всевозможному веселью и пиршествам, так как боги вступали в брак».