«трабанты» («спутники») в Бранденбурге (начиная с XV века) и др.
В 1701 году в тогдашней столице Пруссии (накануне ее провозглашения королевством) – городе Кенигсберге – «гардикоры»[19] - чины Конной лейб-гвардии[20] прусских герцогов, состоявшей из трех рот, различавшихся мастью своих лошадей (серых в первой, гнедых во второй и вороных в третьей роте) были обмундированы в новую, роскошную парадную форму, дабы придать должный блеск коронации первого прусского короля. Новую форму получили и принявшие участие в кенигсбергской коронации чины Роты пешей швейцарской гвардии[21].
Второй по счету прусский король Фридрих-Вильгельм I сразу же после своего восшествия на трон в 1713 году распустил половину этой дорогостоящей и бесполезной, по его мнению, «придворной армии», сформировал из оставшейся половины две роты регулярных войск и включил их в состав Жандармского полка.[22] Вместо распущенной «придворной армии» на базе 6-го Королевского полка была сформирована новая гвардия. По приказу короля 6-й полк рекрутировался из «великанов» (рекрутов, имевших рост выше среднего), набиравшихся королевскими вербовщиками как внутри страны, так и за ее пределами или присылавшихся в Берлин (ставший к тому времени столицей Прусского королевства, вместо Кенигсберга) в подарок из-за границы (например, русскими царями). Несколько позднее в 6-й Королевский полк был завербован и прослужил в нем около трех лет, в частности, Михаил Ломоносов. Создание этого полка «долговязых парней» («ланге керльс»[23]) или «Великанской гвардии» («Ризенгарде»[24]) было не просто причудой «солдатского короля», как это принято считать. Благодаря своему огромному росту и большой физической силе «долговязые парни» были способны метать ручные гранаты на особенно далекое расстояние и превосходно владели тогдашними тяжелыми, длинноствольными ружьями-мушкетами.
Следующий по счету прусский король, Фридрих II (прозванный благодарными потомками Великим, а современниками – «королем-философом»за свою дружбу с Вольтером) в 1740 году расформировал «Великанскую гвардию»), объявив 15-й полк прусской королевской армии «Полком гвардии (Гвардейским полком)»[25], а сформированный незадолго перед этим кирасирский полк – «Лейб-гвардией» («Гар дю Кор»)[26]; последнему надлежало выполнять двойную функцию – нести службу в качестве королевской лейб-гвардии (подобно кавалергардам в Российской империи) и в то же время служить образцом для подражания всей прусской королевской кавалерии.
После разгрома прусской армии императором французов Наполеоном I Бонапартом в 1806 году оба вышеназванных полка послужили базой для формирования новой прусской королевской гвардии, численный состав которой постоянно возрастал, достигнув накануне Великой (Первой мировой) войны размеров целого корпуса.
История баварских гвардейских частей началась с привилегированных, отборных подразделений «гарчиров»[27] и «трабантов»[28], достигших со временем столь высокого положения, что уже в середине XVIII века офицеры обязаны были обращаться к ним не только на «Вы», но и с добавлением обращения «господин» («герр»)! К сформированным в Баварском королевстве в начале XIX века «фельдъегерям»[30], освобожденным от телесных наказаний (в отличие от нижних чинов регулярной армии), офицеры были также обязаны обращаться на «Вы». Как и во многих тогдашних армиях других государств, ранг гвардейских офицеров был выше армейских (или, как тогда говорили, «линейных»). Так, например, в 1828 году звание капитана лейб-гвардейцев («гарчиров») баварского короля соответствовало званию армейского генерала, звание лейтенанта «гарчиров» – званию полковника баварской армии.
Предшественниками саксонских гвардейских частей были чины сформированной в XVII веке «Лейб-кампании (лейб-роты) Эйншпеннигера»[31] и чины созданной в XVIII веке «Швейцарской лейб-гвардии»[32] – караульной части, переименованной в 1815 году в «Лейб-гренадерскую гвардию»[33]. После революции, потрясшей Саксонию, как и другие германские государства, в 1848 году, внешнюю охрану саксонского королевского дворца стал нести линейный пехотный полк[34], в то время, как внутреннюю охрану взяли на себя конногвардейцы[35].
Этот отказ от выполнения функций отборной военной части и ограничение охраной и обслуживанием монарха и членов его династии в сходной форме произошли и в армиях других германских государств, в частности - в армии Вюртембергского королевства, чья «Конная Лейб-гвардия»[36] в началу ХХ века сократилась до размеров «Дворцовой (замковой) гвардейской роты»[37]).
После окончания Великой (Первой мировой) войны, в связи с вызванными Ноябрьской революцией 1918 года в Германии кровавыми беспорядками, приобретавшими местами характер форменной гражданской войны, потребовалось наличие военного контингента, находившегося бы в состоянии постоянной боевой готовности и в распоряжении конституционного правительства Германской империи. Официально германское государство продолжало именоваться «империей» («рейхом») даже после своего провозглашения республикой в 1918 году. Знаменитый первый параграф новой, принятой в 1919 году в городе Веймаре[38] германской конституции гласил: «Германская империя является республикой».[39] Именно с этой целью в ноябре 1920 года «имперское» республиканское правительство отдало распоряжение о формировании «Караульной (охранной) команды» из личного состава Имперских сухопутных войск (рейхсгеер) для защиты столицы рейха от внутренних смут и беспорядков, равно как и для военно-церемониальных и представительских целей.
В конце 1934 года Караульная (охранная) команда была переименована в Берлинскую караульную часть (Вахтруппе Берлин), чины которой, в частности, несли охрану Имперской канцелярии (рейхсканцелярии) Гитлера.
Берлинская караульная часть, в ходе своего развития постепенно приблизившаяся по своей численности к полку рейхсвера, состояла из семи пехотных рот, а временами также из одной минометной роты, одного кавалерийского эскадрона и одной артиллерийской батареи. Первоначальное предложение о создании караульной части в столице рейха, сделанное в 1920 году Начальником Руководства сухопутными силами (Шеф дер Геересляйтунг)[41] генералом Гансом фон Сектом, предусматривало формирование постоянной роты почетного караула. В отличие от предложения Секта, примененное на практике решение, предусматривавшее краткосрочное командирование отдельных контингентов в Берлин, служило двоякой цели: 1)солдат, откомандированный в Берлин на ограниченный срок, лишь на три месяца становился жертвой, имевшей особенно важное значение в парадно-церемониальной части строевой подготовки и муштры;
2)система ежеквартального обновления состава Берлинской караульной части стимулировала общий подъем строевой подготовки во всем рейхсвере, поскольку возможность послужить три месяца в Берлине и ознакомиться на практике как с парадно-церемониальной, так и с караульной службой получила почти что каждая рота.
Порой, особенно в первые, чреватые возобновлением революционных боев с немецкими большевиками-«спартаковцами», «независимцами» (членами отколовшегося левого крыла Социал-демократической партии Германии – так называемой Независимой Социал-демократической партии Германии), анархистами, коммунистами и другими подкармливаемыми и поддерживаемыми из большевицкой Москвы красными радикалами, годы, положение не раз становилось не просто серьезным, но и критическим. Так, солдат 5-го пехотного полка из города Штеттина (Померания) вспоминал позднее о ситуации, в которой оказался вскоре после своего откомандирования в Берлинскую караульную часть:
«В День Народной скорби[42], (11 ноября 1921 года –В.А.), нашей 6-й роте предстояло пройти церемониальным маршем под знаменами бывших «гардикоров» от улицы Круппштрассе до городского Собора. Начальство опасалось кровавых столкновений с демонстрантами. Были приняты меры повышенной безопасности. Нам даже раздали боевые патроны. Однако повсюду в городе люди в тот день молча, с серьезными лицами стояли вдоль улицы. Почти все приветствовали наши знамена.»
А через год, в 1922 году «…9-я рота несла службу в составе Караульного батальона в Берлине. Было предусмотрено участие батальона в параде в честь Дня конституции в присутствии имперского президента Эберта. В ночь на 10 августа нас всех подняли по тревоге. Стало известно о предстоящем очередном вооруженном восстании «спартаковцев». Силами караульных частей были срочно заняты и подготовлены к обороне важнейшие военные объекты и государственные учреждения. Часть 9-й роты, тяжело нагруженная боеприпасами и ручными гранатами, обеспечивала охрану имперской канцелярии. Но, вопреки ожиданиям, вооруженного восстания на этот раз не произошло. Оно было своевременно и сравнительно малой кровью подавлено в зародыше. Утром солдат сменили. Ускоренным шагом они вернулись в казармы. А ровно в 10 часов утра капитан Р., поедая глазами начальство, во главе своей роты уже стоял перед имперским президентом Фридрихом Эбертом, под звуки парадного марша обходившим, в сопровождении министра рейхсвера доктора Геслера, строй почетного караула. Но при первых же звуках государственного гимна – «Песни о Германии» («Дойчланд, Дойчланд юбер аллес», то есть «Германия превыше всего…») – из собравшейся посмотреть на парад толпы зрителей послышались голоса группы провокаторов, запевших «Интернационал». Конная полиция, попытавшаяся окружить, изолировать и оттеснить провокаторов, была встречена многоголосым свистом и площадной бранью. Но наша рота стояла, не шелохнувшись, как стена, являя собою убедительный образец дисциплины и порядка».