«обрести себя в новом качестве» и надлежащим образом обучиться действовать в составе соединений.
Фронт сотрясался под ударами превосходящих неприятельских сил, и части «Великой Германии», равно как и ее «сестринских» соединений, буквально «сбивались с ног», стремясь везде поспеть и заделать бреши в тонких линиях германской обороны. Прошла пора военных успехов «великогерманцев», их контрудары по гораздо более сильному противнику все реже приводили к желаемому эффекту. Все более неумолимо проявлялись не только нехватка живой силы, техники, вооружений, но также и нехватка времени на обучение и боевую подготовку, осложнявшиеся утратой германской авиацией – столь грозной некогда «люфтваффе» – господства в воздухе (в первую очередь – из-за хронической нехватки горючего) и изменой союзников Третьего рейха, изменявших ему один за другим (сначала Италия, за Италией – Румыния, за Румынией – Словакия, за Словакией – Венгрия, за Венгрией – Финляндия)…Одного только имиджа и «брэнда» «Великой Германии», доброй воли, отваги и мужества было уже не достаточно не только для победы, но и для достижения хотя бы «ничейного результата» (хотя о последнем варианте речь никогда и не шла)!
На конечном этапе этой беспримерной борьбы, по мере ее перехода в агонию, командование перешло к формированию эфемерных, плохо вооруженных и обученных подразделений-однодневок на базе запасных частей, но и они не смогли отвратить неизбежное…
Важнейшие события 1945 года
Итоги 1945 года
Борзо мы у брега
Бились и рубились.
Виса Эгиля Скаллагримссона.
Если уже в 1944 году у защитников Третьего рейха почти не оставалось надежд на более-менее позитивный для них исход «Европейской Гражданской войны», то в 1945 году у них таких надежд и вовсе не осталось. Характерной особенностью последних месяцев войны было господствующее в подавляющем большинстве умов чувство глубочайшей безнадежности. Никто уже не видел выхода из сложившегося положения. Однако страх перед бесчеловечной жестокостью большевиков, искреннее желание помочь беженцам с Востока, возмущение предъявленным западными союзниками германской армии требованием «безоговорочной капитуляции», но в то же время также чувство долга перед павшими боевыми товарищами, братьями по оружию, вынуждали каждого честного солдата продолжать борьбу. Понять это, конечно, может сегодня только тот, кто сам тогда сражался.
Вообще же автору в данной связи представляется уместным особо подчеркнуть следующее. Бойцы подразделений и частей, входивших в состав танкового корпуса «Великая Германия» и «родственных» ему соединений, да и вообще все воины Третьего рейха были естественным (и по-своему героически-прекрасным!) порождением своего исторического времени – эпохи жестоких нравов, сильных духом и телом людей, бесповоротных решений, ярких и однозначных чувств! В ту, уже далекую от нас, грозовую эпоху просто физически не мог бы появиться на свет современный наркозависимый, женоподобный и мужелюбивый пацифист, скандирующий во всю глотку на многострадальных улицах и площадях столиц Европы: «Мэйк лав, нот уор!»[367] Да если бы подобный отпрыск, к ужасу и стыду своих родителей, и появился бы на свет, то в тот суровый век ему хватило бы всего одного пацифистского призыва на собрании членов своего «народного сообщества», чтобы навсегда переселиться в мир иной, или же до конца своих дней превратиться в отверженного всем своим народом убогого парию[369]. В период яростных межнациональных схваток все народы находились в системе предельно милитаризованных психологических координат: «Побеждай – или будешь побежден», «нападай – или сам станешь жертвой нападения»! На этом уже окутанном для нас сегодня дымкой легенд историческом фоне, прихотливо расписанном яркими, не знающими полутонов красками (чаще всего – кроваво-красной или черной), в ауре яростного межплеменного и расового противоборства, осененные культом властной, ничем не стесняемой силы в вечных небесах и на бренной земле, жаждущие полнокровных и однозначных, опять-таки почти не ограниченных какими бы то ни было рамками (кроме рамок жесточайшей самодисциплины) эмоций, воспитанные на кодексе высочайшего национального патриотизма и любви к Отечеству и высочайших требований к воинской доблести «арийского мужа» – «великогерманцы» выглядят в исторической ретроспективе ничуть не хуже, а, пожалуй, даже и лучше, нежели тогдашние представители многих других стран и народов. Героические и жертвенные в кровавых битвах со всегда превосходящим их численно и материально противником, жестокие и неумолимые к врагу, прямодушные и предельно отзывчивые к своим соплеменникам, друзьям, союзникам и командирам, честные, храбрые и искусные воины (постоянно перебрасываемые с фронта на фронт и везде отражающие удары многократно превосходящих неприятельских сил, а не тупо заваливающие неприятельские позиции собственными трупами до тех пор, пока у вражеских стрелков не подойдут к концу боеприпасы, и не погребающие врага под градом авиабомб, находясь при этом сами в безопасном отдалении!) – «великогерманские» пассионарии (выражаясь словами незабвенного Льва Николаевича Гумилева) были, по сути, новыми спартанцами - идеалом мужской силы и красоты своей бурной эпохи. А если этот идеал настолько удален в клубящуюся, подсвеченную огнем бесчисленных пожаров «Европейской гражданской войны» грозовую мглу былых времен (не столь от нас еще далеких!) от современных «идеалов», и если он столь мало соответствует нынешнему образу унылого, блеклого, склонного к бесконечным компромиссам и столь же бесконечной смене ранее принятых решений, законопослушного, трусливого, «политкорректного», «мультикультурного» и феминоприглушенного (а точнее – феминопришибленного!) современного мелкого буржуа-конформиста – человека полудействий, полумыслей и получувств – то в этом уж «великогерманцы» ну никак не виноваты!
В 1945 году чины «Великой Германии» дрались в составе четырех дивизий, целого ряда временных ударных частей и боевых групп, «сформированных по тревоге», но и в составе мелких групп, входивших в другие армейские подразделения германского вермахта. Для всех «великогерманцев» настали суровые времена. В период с 15 января по 22 апреля 1945 года панцер-гренадерская (мотопехотная) дивизия «Великая Германия» потеряла 16 988 солдат и офицеров. Танковая «Дивизия эскорта фюрера» была уничтожена почти до последнего человека, основная масса уцелевших в боях солдат и офицеров танковой «Гренадерской дивизии фюрера») сгинула в советских лагерях военнопленных, остатки личного состава панцер-гренадерской (мотопехотной) дивизии «Бранденбург» («БР») были распущены командования по домам (до которых добрались, однако, очень и очень немногие) – и все это после тяжелейших боев и лишений Второй мировой.
История частей, подразделений и соединений «Великая Германия» («ВГ») типичный пример истории всех караульных или гвардейских частей. Это история возникновения, на базе подразделений специального назначения (чаще всего – охранных частей), элитных войсковых соединений, успешному развитию которых, с одной стороны, способствует включение в их состав отборного личного состава, самых лучших образцов и видов вооружений и техники, а с другой – препятствует предъявление к ним повышенных требований, что, в конце концов, в момент, когда от всей армии страны начинают требовать слишком многого и она перестает справляться с поставленными задачами, приводит к истреблению этих элитных частей до последнего человека (как Старой гвардии Наполеона I при Ватерлоо).
Предназначенная к тому, чтобы стать, после окончания войны, противовесом чрезмерно усилившимся войскам СС (Ваффен СС), начавшим со временем оспаривать у германского вермахта торжественно данное ему самим фюрером право быть «единственным оруженосцем нации», «Великая Германия» постоянно росла и увеличивала свою мощь в численном и материально-техническом отношении за счет присвоения этого ко многому обязывающего, амбициозного названия все новым частям и подразделениям
«Вождь» и «пророк»
Вольно пою
Славу вождю.
Где надо лгать –
Я помолчу.
Виса Эгиля Скаллагримссона.
Часто «задним числом» задается вопрос: «А какой во всем этом был смысл?» и: «Ради чего все это делалось?» Ведь ясно же было, что Гитлеру и его Третьему рейху эту войну было все равно не выиграть – слишком много он себе нажил врагов. Что на это возразить? Во-первых, те или иные действия могут быть адекватно поняты и оценены лишь исходя из реалий своего времени. Во-вторых, все зависит от того, как оценивать личность Адольфа Гитлера. Вслед за Яровратом[370], мы склонны расценивать фюрера Третьего рейха не столько как политического и военного деятеля (хотя он был и тем, и другим), сколько как пророка. Адольф Гитлер был типичным пророком, он вел себя соответственно, и это, по нашему мнению, многое объясняет.
А кто такой пророк? Это человек, считающий себя способным видеть сверхъестественным зрением некий «расклад сил», скрытый ото всех других, «обычных» людей. Вот Гитлер и видел этот «расклад» (или был уверен, что видит, а это в данном случае неважно, ибо поведение «пророка» зависит от того, что ему кажется подобным «подлинным раскладом»).
Совершим мысленный эксперимент. Представим себе, что мы с вами (либо дойдя до этого собственным умом, либо по воле случая, либо по велению неких