представляет собой довольно своеобразное произведение, объединенное достаточно странными временными обозначениями (eodem fere tempore, interea, interiecto tempore, interiectis diebus и т. д.)[189]. Так, с помощью выражения interiectis deinde diebus Юстин от битвы при Гераклее сразу же переходит к битве при Аускуле, игнорируя все те события, которые произошли между ними. Но еще более удивительны те ошибки, которые мы находим у Юстина буквально на каждом шагу[190]. К примеру, сына известного царя-реформатора Тарипа он по ошибке называет не Анкетой, а Неоптолемом, перескакивая, таким образом, через несколько поколений (Just., XVII, 3, 14). Как мы уже указывали, Трог (Юстин) дает совершенно иную, нежели Плутарх (следующий Проксену), версию гибели сына Пирра Птолемея (Just., XXV, 4, 9). Споры среди исследователей вызывает сообщение Трога (Юстина) о том, что Пирр, отправляясь на Запад, женился на дочери македонского царя Птолемея Керавна, оставив своего нового тестя «хранителем царства» (Just., XVII, 2, 15)[191].
В связи с приведенными выше фактами возникает резонный вопрос: восходят ли встречающиеся у Юстина ошибки и неточности к сочинению Трога или же это следствие работы самого Юстина, который плохо понимал последовательность событий либо сталкивался с абсолютно неизвестными ему фактами, которые он мог считать малозначительными, исказив некоторые из них. По нашему мнению, вопрос этот чисто риторический, хотя, например, П. Левек отдавал предпочтение второй версии[192].
Тем не менее труд Помпея Трога, основанный на достоверных греческих источниках, невзирая на его вероятное редактирование в проримском духе в более поздние времена Юстином, является важным источником по истории Пирра.
Полиэн. Полководческий талант Пирра, его вклад в развитие теории и практики военного дела не могли не привлечь к нему внимание со стороны теоретиков античного военного искусства. Во многом нестандартные (с точки зрения канонов военного искусства того времени) решения эпирского царя, попытки обобщения им своего личного опыта в интересах будущих поколений нашли отражение в сочинениях таких военных теоретиков, как Полиэн и Фронтин.
В «Стратегемах» Полиэна есть несколько сюжетов, относящихся к истории Пирра. Их источники могут быть определены с большей степенью вероятности. В шестой главе VI книги содержатся три пассажа, посвященные Пирру. В первом говорится о хитрости, которую применил Пирр по отношению к своим союзникам в Италии: царь объявил им, что Антигон готов оказать ему помощь, хотя на самом деле Пирр получил от македонского царя отказ (Polyaen., VI, 6, 1). Данный пассаж полностью соответствует аналогичным рассказам, которые имеются у Юстина и Павсания, и мог быть заимствован из сочинения Гиеронима[193].
Второй сюжет посвящен беседе Пирра со спартанскими послами, в которой он, оправдываясь за ложное обещание не нападать на Спарту, ссылается на схожие хитрости, применявшиеся самими спартанцами (Polyaen., VI, б, 2). Такой же рассказ мы находим и у Плутарха (Plut. Pyrrh., 26); в его основе лежит сообщение Гиеронима или Филарха. Без сомнения, данный пассаж был позаимствован Полиэном либо из первоисточника, либо у Плутарха.
Гораздо интереснее обстоит дело с третьей историей Полиэна. В ней речь идет о совете Пирра: прежде чем начинать войну, нужно убеждать врагов всеми возможными средствами — страхом, выгодой, речами и т. д. (Polyaen., VI, б, 3). Р. фон Скала, не найдя в данном случае ответа на вопрос о первоисточнике, предположил, что это или слова самого Полиэна, или некое суждение Гиеронима[194].
Однако такой вывод Р. фон Скалы не кажется убедительным. Названный пассаж Полиэна согласуется с отрывком из труда Фронтина, в котором упоминаются «наставления Пирра полководцу» (Front. Strat., IV, 6, 10). По нашему мнению, и у Полиэна, и у Фронтина речь идет о так называемых царских воспоминаниях, автором которых был Пирр. Вместе с тем трудно сказать, использовал ли их Полиэн непосредственно или же через «вторые руки».
Две интересных истории, связанные с Пирром, мы находим в VIII книге «Стратегем» Полиэна. В первой из них говорится о мужестве спартанских женщин, благодаря усилиям которых было отражено нападение Пирра на Спарту (Polyaen., VIII, 49); во второй повествуется об аргивянках, также с оружием в руках отстоявших свой город, когда на него напал эпирский царь (Polyaen., VIII, 68). Можно согласиться с мнением П. Мюллемейстера, который приписывал данные пассажи Филарху, что доказывается целым рядом фрагментов трудов последнего[195].
Таким образом, Полиэн использовал в своих «Стратегемах» царские воспоминания, сочинения Гиеронима, Филарха и Плутарха. Но работал он с ними достаточно вольно в стилистическом отношении, и это на первый взгляд создает впечатление его независимости от какого-либо источника вообще.
Фронтин.
Пассажи о Пирре, представленные в «Стратегемах» Фронтина, в общем не отличаются особым разнообразием. Пирру и событиям, связанным с ним, посвящено одиннадцать мест. Упомянутые в них факты в своем большинстве уже известны из других источников.
Отрывки, касающиеся сражений Пирра с римлянами, несут на себе печать римской анналистики. Первый сюжет имеет отношение к битве при Беневенте, в связи с чем Фронтин отмечает, что консул Маний Курий сумел навязать Пирру сражение в теснине, тем самым ограничив действия его фаланги (Front. Strat., Il, 2, 1). Во втором рассказе сообщается о битве при Аускуле и дается описание расположения войск Пирра и римлян; итоги сражения представлены Фронтином явно в проримском свете: с обеих сторон в сражении участвовало по 40 тысяч человек, из которых Пирр потерял половину, а римляне — всего 5 тысяч (Front. Strat., II, 3, 21). По всей вероятности, в основе этого пассажа лежит сообщение Дионисия, возможно, слегка подкорректированное Фронтином. Третий и четвертый сюжеты касаются битвы при Гераклее и мало что могут дать в познавательном отношении (Front. Start., Il, 4, 9; 13): в третьем упоминается хитрость Левина, уверившего сражавшихся, что он якобы убил самого Пирра, в четвертом — успешное использование Пирром слонов.
Гораздо более интересны три последующие истории (Front. Start., II, 6, 9; 10; III, 6, 3). Поскольку речь в них идет о событиях далеких от истории Рима, здесь нельзя отыскать какие-то следы римской анналистики. Информация, содержащаяся в данных пассажах, явно исходит от ближайшего окружения Пирра, а точнее, как нам представляется, основывается на воспоминаниях самого царя. Речь идет о тех наставлениях, которые якобы оставил Пирр всем тем, кто интересуется военным делом. Проявленное к ним внимание со стороны Фронтина вполне понятно: любой человек, увлеченный искусством войны, не мог не воспользоваться трудом Пирра. Мы допускаем мысль, что ко времени Фронтина сам труд Пирра мог быть уже утрачен, но то, что его отдельные фрагменты содержались в различных тематических сборниках, не вызывает никаких сомнений[196].
Между тем хотелось бы остановиться на одном пассаже из «Стратегем» Фронтина, который почему-то выпадает из поля зрения военных историков. В нем рассказывается о том, что Пирр, разбивая лагерь, первым ввел обычай охватывать все войско одним валом. И лишь после битвы при Беневенте римляне, ознакомившись с планировкой захваченного лагеря Пирра, приняли ее у себя (Front. Strat., IV, 1, 14). Таким образом, получается, что римляне были обязаны своей знаменитой системой устройства военных лагерей Пирру.
Давая оценку сочинению Фронтина в интересующем нас аспекте, надо сказать, что именно в связи с использованием воспоминаний Пирра он и представляет для нас интерес, сюжеты же, взятые автором из работ римских анналистов, имеют небольшое историческое значение.
Дион Кассии — Зонара.
Дион Кассий рассказывает о Пирровой войне в IX и X книгах своей «Римской истории». Благодаря византийскому императору Константину Багрянородному потерянные книги труда Диона Кассия, за исключением ряда отрывков, были собраны и сохранены. Продолжение его повествования известно благодаря византийскому историку Иоанну Зонаре, в VIII книге «Хроники» которого сохранился рассказ о войне римлян с Пирром. Впрочем, у Зонары могли быть, кроме сочинения Диона Кассия, и другие источники, а именно труды Плутарха и Евсевия. Но что касается Пирровой войны, то установить разницу между сохранившимися фрагментами Диона Кассия и текстом его пересказчика Зонары не представляется возможным[197].
Вопрос об источниках Диона Кассия и Зонары в связи с описанием Пирровой войны сложен и трудноразрешим. Это проистекает из того, что ни Дион Кассий, ни Зонара не упоминают используемые ими сочинения своих предшественников. Построения Р. Шуберта и Р. фон Скалы по этому поводу по большей части произвольны и субъективны, поэтому далеко не со всеми результатами их исследований можно согласиться[198]. Вместе с тем представляется очевидным, что источники Диона Кассия-Зонары — анналистические[199]. И ряд из них можно назвать с большой степенью определенности.
Прежде всего это «Римские древности» Дионисия Галикарнасского. Идентификация сочинения Дионисия как источника Диона Кассия-Зонары достигается сопоставлением соответствующих пассажей в трудах упомянутых авторов. Так, рассказы о посольстве Постумия, содержащиеся у Дионисия (Dion. Hal. Ant. Rom., XIX, 5) и Диона Кассия (Dio Cass., fr. 39, 6), по мнению Р. Шуберта, совпадают даже стилистически