районах Дунафельдвар и Дунапентеле. Второй удар должна была нанести 2-я танковая армия из района Надьканижа в направлении на Капошвар. Тем самым советский плацдарм на западном берегу Дуная как бы раскалывался надвое. Наименование «танковая» в отношении этого объединения был почти насмешкой. Это было управление 2-й танковой армии, «осиротевшее» после снятия Гудериана и в итоге сосланное на второстепенное направление. В ее составе не было ни одной танковой дивизии. Ввиду небольших сил, привлеченных к наступлению 2-й танковой армии, ее удар носил характер сковывающего. Он предназначался в большей степени для отвлечения резервов советской 57-й армии, сковывания ее с фронта перед окружением и разгромом. Третий удар предполагалось нанести силами войск из группы армий «Е» с южного берега реки Дравы из района Доний-Михоляц на север, навстречу войскам 6-й танковой армии СС. Здесь оборонялась болгарская армия, боеспособность которой немцами небезосновательно оценивалась невысоко.
Начавшееся в марте 1945 г. у крупнейшего озера Центральной Европы – Балатон – последнее немецкое наступление во Второй мировой войны вскоре завязло под сокрушительным огнем 100-миллиметровых снарядов СУ-100. В войсках 3-го Украинского фронта этих самоходно-артиллерийских установок было 80 единиц. Такого количества этих мощных истребителей танков на тот момент не имел ни один фронт, даже стоявшие на подступах к Берлину войска Г. К. Жукова и И. С. Конева. Решение наступать в Венгрии в начале весны вообще было не лучшей идеей Гитлера. Атакующие танки эсэсовских дивизий попросту тонули в грязи. Командующий 6-й танковой армией СС Зепп Дитрих на послевоенном допросе в советском плену сказал следующее: «Когда танки были введены в бой для развития первоначального успеха, местность оказалась совершенно непроходимой. Земля, считавшаяся промерзшей, и местность, которую генерал Веллер указывал как проходимую, оказалась мокрой и болотистой. Из-за режима секретности мне было запрещено проводить рекогносцировку. В итоге 132 танка увязли в грязи и 15 «Королевских тигров» утонули по башню, соответственно, наступление могло быть продолжено только пехотой». Точку в немецком наступлении поставил удар недавно сформированной 9-я гвардейской армии под командованием генерал-полковника В. В. Глаголева, последовавший в середине марта. Ее дивизии ударили во фланг и тыл прорывающимся к Дунаю немецким танкам и самоходно-артиллерийским установкам. Под угрозой окружения отборные дивизии СС были вынуждены начать отступление на запад, бросая еще недавно грозную бронетехнику.
Однако удар свежей, хорошо укомплектованной армии из резерва Ставки Верховного главнокомандования не дал ожидаемого результата. Немцы спешно выводили из боя эсэсовские дивизии и бросали их навстречу наступлению Красной армии. В первый день наступления советским войскам удалось продвинуться всего на три километра. Тогда было решено усилить 9-я гвардейскую армию 6-й гвардейской танковой армией А. Г. Кравченко. С вводом в бой танковой армии советское наступление начало набирать обороты.
Освобождение Австрии, Чехии и Словакии
Войска 2-го и 3-го Украинских фронтов упорно гнали перед собой элитные эсэсовские дивизии, заставляя их отходить дальше на запад, в Австрию. Тем самым 6-я гвардейская танковая армия облегчала задачу своим «сестрам» – четырем танковым армиям, сосредоточенным на берлинском направлении. В начале апреля советские танкисты и пехотинцы вышли на подступы к Вене. Армия Кравченко была использована для традиционного маневра с обходом и охватом австрийской столицы, заставившей гарнизон города отбивать атаки с тыла. Вена пала за три дня до начала Битвы за Берлин. Но столице Австрии не суждено было стать местом последнего боя 6-й гвардейской танковой армии Кравченко. Когда над Рейхстагом уже развевалось алое полотнище Знамя Победы, в Чехии группа армий «Центр» генерал-фельдмаршала Фердинанда Шернера еще продолжала сопротивление. Здесь была сосредоточена почти миллионная группировка немецких войск, имевшая 9 тысяч 700 орудий и минометов, почти две тысячи танков и самоходно-артиллерийских установок и около тысячи боевых самолетов.
Немцам противостояли части 2-го Украинского фронта маршала Р. Я. Малиновского, которые 4 апреля 1945 г. в ходе Братиславско-Брновской наступательной операции взяли Братиславу, завершив освобождение Словакии, и 4-го Украинского фронта генерала Еременко, только что освободившие район Моравии. Тем временем войска правого крыла 1-го Украинского фронта преодолели сопротивление противника на перевалах через Рудные горы. На рассвете 9 мая, совершив 80-километровый бросок, передовые части 3-й и 4-й гвардейских танковых армий ворвались в Прагу. Первой в чешскую столицу влетела «тридцатьчетверка» гвардии лейтенанта И. Г. Гончаренко. Днем с востока в город вступили передовые части 60-й и 38-й армий 4-го Украинского фронта. В течение нескольких часов Прага была очищена от остатков немецких войск. Основные силы группы армий «Центр» были окружены, их командующий, Шернер, казнивший тысячи своих солдат за оставление позиций, бросив войска, на самолете улетел в Баварию.
ОСВОБОЖДЕНИЕ БЕЛОРУССИИ И ПРИБАЛТИКИ
К лету 1944 г. Третий рейх ушел в глухую оборону. Во Франции немцами с тревогой ожидалась высадка англо-американских войск. На фоне провалов группы армий «Север» под Ленинградом и группы армий «Юг» на Украине и в Крыму положение на центральном участке советско-германского фронта казалось стабильным. Группа армий «Центр» сохраняла здесь относительную устойчивость своего положения, а ее 4-я армия даже продолжала удерживать обширный плацдарм на восточном берегу Днепра. В конце мая в Берлине прошло награждение офицеров, отличившихся в зимних боях. Среди них был несостоявшийся покоритель Москвы в 1941 г., командующий 3-й танковой армией генерал-полковник Георг-Ганс Рейнгардт. К лету 1944-го он уже многие месяцы командовал позиционными боями в глухих лесах Белоруссии. Более того, в его носившей наименование «танковой» армии не было ни одного танкового соединения, и она целиком состояла из пехоты.
«Белорусский балкон»
Позиции немецкой группы армий «Центр» к лету 1944 г. выдавались далеко вперед, образовав огромный «Белорусский балкон». На севере он изгибался к границе Прибалтики у Витебска, сам город был полуокружен. На юге «балкон» нависал над освобожденными советскими войсками областями Украины. Выезжавший на Западный фронт в качестве представителя Ставки Верховного главнокомандования генерал-полковник С. М. Штеменко вспоминал: «Неоднократные попытки <…> наступать в районе Витебска и Орши были малорезультативными, а оплачивались они очень дорогой ценой. «Белорусский балкон» оборонялся прочно». Неудачи стали даже предметом разбирательства специальной комиссии Государственного Комитета Обороны. По итогам ее работы Западный фронт был разделен надвое, на 2-й и 3-й Белорусские фронты. Тем самым повышалась управляемость войсками, штабы приближались к тому участку, за который они отвечали. Новыми командующими фронтами стали энергичные командармы, отличившиеся в зимней кампании, – Г. Ф. Захаров и И. Д. Черняховский. Первый был протеже Г. К. Жукова и одним из освободителей Крыма и Севастополя, второй – героем форсирования Днепра, самым молодым командующим фронтом и генералом армии в РККА. Черняховскому было всего тридцать восемь лет. Помимо заслуживших доверие Ставки Верховного главнокомандования и лично Сталина командиров в Белоруссию были направлены проверенные в боях войска-«южане»: танковая армия П. А. Ротмистрова, конно-механизированная группа И. А. Плиева, 28-я армия А. А. Лучинского и другие.
Весной 1944 г. перед советским Верховным командованием стояла дилемма – проводить наступление на Украине либо нанести главный удар в Белоруссии. Наступление на Украине представлялось наиболее заманчивым, поскольку в случае успеха сразу открывало Красной армии путь для продвижения в Польшу и Румынию. Однако в этом случае наступающие советские войска оказывались перед реальной угрозой получить удар во фланг с «Белорусского балкона», где располагалась глубоко эшелонированная оборона немецкой группы армий «Центр». В результате Ставка Верховного главнокомандования решила начать наступление в Белоруссии, надеясь ликвидировать Белорусский выступ и разгромить группу армий «Центр». В случае успеха перед советскими войсками открывалась дорога на запад, и одновременно они развязывали себе руки для наступательных операций на Украине. Между тем в преддверии советского наступления командование вермахта оказалось в той же ситуации, что и советская Ставка три года назад. Одной из главных причин катастроф Красной армии в 1941 г. была неопределенность планов противника. Советское командование раз за разом ошибалось в угадывании направлений главных ударов немцев. Однако, когда противники поменялись местами и Красная армия завладела стратегической инициативой, немцы стали допускать точно такие же ошибки.
Успехи советских войск зимой 1943/44 г. и весной 44-го на Украине и неудачи в Белоруссии привели немецкое командование к выводу, что главный удар в предстоящей летней кампании будет также нанесен на Украине. Само начертание фронта, как считал Гитлер и многие его генералы, подсказывало удар Красной армии в направлении Балтийского моря. Этим ударом можно было отрезать от Германии сразу две группы армий – «Центр» и «Север». Имели место также экономические соображения. Так, бывший начальник оперативного отдела штаба Верховного главнокомандования вермахта генерал-полковник Альфред Йодль на Нюрнбергском процессе в 1946 г. сообщил: «Мы предполагали, что удар русских последует на южном участке, а именно в направлении румынской нефти, поэтому основное количество танковых дивизий было сосредоточено нами в районе южных групп армий». Немецкие военачальники после войны часто стремились свалить всю вину за поражения на упрямство фюрера, однако в начале лета 1944 г. они сами были уверены в том, что советское наступление последует на Украине. Поэтому группу армий «Северная Украина» возглавлял «гений обороны» генерал-фельдмаршал Вальтер Модель, который был известен своими успехами в удержании Ржевского выступа в 1942 г. и восстановлении фронта группы армий «Север» в начале 1944 г., а группой армий «Центр» командовал генерал-фельдмаршал Эрнст Буш, сменивший попавшего осенью 1943 г. в автокатастрофу Гюнтера фон Клюге. Гитлер ценил Буша за его безусловную лояльность и исполнительность, но в целом это назначение соответствовало вспомогательному направлению, поскольку в «гениях» Буш у немцев не числился.