– Мейстера я не убивал, – повторил тот. – Тебе ведь про веревку доложили?
– Может же в этой истории быть хоть одно совпадение? Одно настоящее совпадение.
На столе задребезжала трубка, и Николай, ответив, пару минут молча слушал. Потом спросил:
– Это я сошел с ума, или ты, капитан? Считаешь, мы оба? Ну что ж, примем за версию. Спасибо.
Бросив телефон, он налил себе до краев и сделал большой шумный глоток. Выдохнул, с удивлением посмотрел на пакет сока и, снова налив водки, занялся терминалом.
Запись пошла с начала, Мейстер опять был в сеточке для волос. Николай остановил изображение и, развернув окно на весь экран, показал в него пальцем. Иван Адольфович сидел у монитора и увлеченно смотрел выступление Президента.
– После супермаркета, где Мейстер купил тросик, у него была еще одна поездка, – тяжело произнес Канунников. – Адвокат наведался в банк и арендовал сейф. Только что открыли. Там записка. – Он прикурил и рассеянно поиграл пачкой сигарет. – Вот так вот… Человек покупает веревку и оставляет предсмертное письмо. На следующий день идет обедать. Заказывает харчо и цыпленка. На десерт – сливочный торт. Потом возвращается домой и принимает ванну. Надевает сеточку, включает новости. Кого-то ждет?.. – Николай исподлобья взглянул на Андрея и пожал плечами: – Возможно, ждет. Беседует с гостем, провожает его до двери. Потом просматривает запись охранной системы и половину стирает. Что скажешь?
– Потом вешается.
– Да.
– Надеюсь, разговор окончен?
– Нет. Кто следующий? Кто у тебя стоит под третьим номером?
– Под третьим? – нахмурился Андрей. – А разве второй уже был?
– Второй – это Мейстер. Первой была Ирина Дмитриенко из Хабаровска, – равнодушно проговорил Канунников. – Смертельная доза снотворного. Для полиции – никакой связи. Для меня она очевидна. Поэтому я спрашиваю еще раз: кто третий? Чей адрес тебе дал адвокат?
– Лена… – прошептал Андрей. – Лена, Лена… Когда?!
– По Москве – в пятнадцать ноль-ноль. Иван Адольфыч как раз откушал харчо.
– Лена, зайчик… Зачем ты, зачем?..
Андрей спрятал лицо в ладони, но Канунников дернул его за руку.
– Не кривляйся! Ты не знал, как будто? Даже не догадывался? Она тебя бросила, и ты ее ненавидел.
– Она не бросила.
– Скажем иначе: не стала тебя ждать.
– Как можно ждать того, кто приговорен пожизненно?
– Меня другое интересует: как можно лишить жизни на расстоянии в несколько тысяч километров?
Андрей поднял голову и посмотрел на майора.
– Пошел вон, сволочь гэбэшная, – тихо, но внятно произнес он.
– Чо?..
– Это ты организовал. В Хабаровске. Ты, ты.
– Ну-ну-ну, любезный! – Николай нетвердо встал и похлопал его по затылку.
Андрей разъяренно отмахнулся.
– Катись!
– Пузырь не забираю, тебе пригодится. – Канунников, клацая подошвами, двинулся в прихожую. – Стиву или Ксене что-нибудь передать?
– Катитесь втроем!
– Ладно. – Он шмыгнул носом и, о чем-то размышляя, пошатался возле двери. – Это… ну какой адрес-то, Андрюх? Что тебе адвокат шепнул? Скажи, скажи, я ведь сам раскопаю. И будет хуже. Гораздо.
Андрей схватил бутылку, и майор, не дожидаясь броска, вывалился в коридор.
Через несколько минут он был на улице. Парковщик подогнал черную «Волгу», и Николай, абсолютно трезво обойдя машину, сел за руль. Прежде чем отъехать, он высунул руку в окно и сделал «бай-бай». Канунников не сомневался, что за ним наблюдают.
Андрей оторвался от окна и, вздохнув, посмотрел на стол. Водки оставалось грамм четыреста, в самый раз, чтобы догнать себя до свинства. Он взболтнул бутылку – красные стручки на дне закружились, как фальшивые снежинки в рождественском сувенире, – и вставил горлышко в рот. Симбионты уже начали приводить организм в порядок, однако новая доза свела их усилия на нет.
Перцовка стекала по горлу и жгла кожу. Андрей не обращал внимания, он зафиксировал взгляд на потолке и целеустремленно глотал. Ему хотелось оказаться в каком-нибудь другом мире или самому стать другим, но водка не уводила, а вбивала его в этот кошмар все глубже.
Стив застал Ксену возле терминала. Она сидела в мягком кресле, с низкого столика ей в лицо светил монитор.
– Не спите? – спросил он. – Тяжелый день?
– Получила доклад от майора. Пытаюсь найти в этом какой-то смысл.
– В докладе? – уточнил Стив.
– Во всем этом, – она повращала пальцем и, утомленно сощурившись, приникла к экрану. – Два подтвержденных самоубийства: бывшая жена и бывший адвокат.
– Тогда… – он замялся. – Получается, Волков не связан со Сферой?
– Получается, Стив, совсем другое. Волков безусловно резидент Сферы. Но строка, которую мы приняли… которую я приняла за сигнал сбора, была чем-то иным. Возможно – ничем, воздухом между ключевыми фразами. Возможно – приказом к самоуничтожению. Или агенты заранее располагали какими-то инструкциями. Это не принципиально. Важно вот что: Волков попал в число сотрудников Миссии, сообщил об этом, и его сеть, вместо того, чтобы сконцентрироваться и приступить к работе… она начала себя устранять, Стив.
– Как модули поддержки, – проронил он.
– Что?!
– Не обращайте внимания, это словно из прошлой жизни.
– Стив! – требовательно произнесла Ксена.
– Перед боем, а иногда уже и в бою, крейсеры авангарда перегружают балласт в специальные модули, – с неохотой сказал офицер. – Пустышки, едва управляемые. Все, что не служит выполнению тактической задачи, выводится в открытое пространство. Это и пища, и средства личной гигиены, и многое другое. Иногда корабль избавляется даже от резервного вооружения. В невесомости масса не перестает быть массой, а лишняя инерция маневру не способствует. Потом, после боя, модули возвращаются на борт – чаще сами, но иногда их приходится отлавливать, это зависит от ценности содержимого. В случае гибели крейсера его модули как правило самоликвидируются.
– Волков не похож на гибнущего, – заметила Ксена.
– Ну… они могут быть уничтожены, например, если корабль оказался слишком далеко и возврат к месту сброса нецелесообразен. В каждом случае это решается отдельно. Суть в том, что когда модули поддержки становятся не нужны, их либо активируют, либо просто расстреливают, если отказывают бортовые взрыватели.
– Становятся не нужны… – завороженно повторила Ксена. – Стив, хотите бутылку шампанского?!
– Я не употребляю, – с легким удивлением ответил он.
– Я тоже, но ведь надо же вас как-то отблагодарить!
– Вы хотите сказать, что старые связи Волкова рвутся…
– Они взрываются, Стив. В точности, как модули поддержки. Ему они больше не нужны, но и нам достаться они не имеют права. – Ксена загоралась идеей постепенно, будто и сама не верила, что наткнулась на ответ. – Стив? Ну-ка поворошите свои знания о Земле. Человек уничтожает паром с шестью сотнями пассажиров. И делает он это в одиночку.
– Мы обсуждали его преступление. Оно выглядит абсурдным, но вы же сами…
– Я говорю сейчас только о выполнимости. Мог ли Волков совершить это физически? Будучи обыкновенным человеком?
– Ваш учебный курс глубже моего, – сдержанно ответил Стив.
Ксена ненадолго задумалась.
– Конечно, не мог, – сказала она. – Волкова поддерживали на всем пути – от подготовки акции до отправки в лагерь. Теперь, когда он сообщил своим, что очередной пункт плана реализован, вспомогательная сеть приступила к самоликвидации. Ваши предложения?
– Мои? – Стив растерялся и не сразу понял, о чем его спрашивают. – Срочно проверить все контакты вплоть до самых незначительных.
– Поздно. Искать на этом поле новые подарки – верх наивности. Будь у Волкова двадцать помощников, мы бы уже получили двадцать трупов, я не сомневаюсь. Кстати… – Ксена снова взглянула на экран. – Есть и еще кое-что. Волков узнал у адвоката чей-то адрес. Сетевой или городской – майору неизвестно даже это. Возможно, адрес – невольный вымысел майора, но я все-таки склонна считать это правдой. В противном случае, Волкову не имело смысла навещать Мейстера лично, ведь адвокату, как и бывшей супруге, он мог бы дать сигнал по Сети.
– Неустановленный адрес? Это очень серьезно.
– Волков спонтанно меняет места проживания, кроме того, ему доступен любой общественный терминал Москвы. В таких условиях мы не способны отслеживать все его звонки, да и майор не вполне справляется с наблюдением.
– Кажется, вы приняли какое-то решение, – озаботился Стив. – Уж не хотите ли вы отменить легализацию Волкова?
– Зачем же мы вытаскивали его из «Каменного Чертога»? Нет, он останется свободным. – Ксена дотянулась до столика и взяла в руки терминал. – Свободным, – повторила она. – В некоторых пределах.
Андрей посмотрел на часы и громко, сквозь зубы, втянул воздух. Сон – если это можно назвать сном – длился часа полтора или около того, точное время выпадения из реальности отметить не удалось.
Его вызывали, причем экстренно, и Андрей догадывался, что это не портье.
На экране была Ксена.
– Здравствуйте, Волков, – сказала она.
Андрей подумал, что уже забыл ее лицо, но стоило ему взглянуть в монитор, как он понял, что это иллюзия.
– Почему вы пьяны? – Ксена не осуждала, к этому она была не способна. Она смотрела ровно и внимательно, как могла бы смотреть и на своего ребенка, и на убийцу своего ребенка.
– Выпил, – проронил Андрей. – А вы что подумали?
– Ваш испытательный срок подошел к концу, – объявила она.
От неожиданности Андрей икнул
– И что? – отрывисто произнес он.
– Улыбнитесь, Волков.
– Да я уже улыбался!
– Улыбнитесь, это необходимо. Но если вам трудно…
– Не трудно, не трудно. Вот, пожалуйста.
– Удовлетворительно, – оценила Ксена. – Глаза отстают. Помните, что улыбка осуществляется не поэтапно, а сразу всем лицом.
– Всем лицом. Осуществляется, – раздраженно повторил Андрей. – Учту. Когда мне станет смешно.