[230]. Очевидно, что воссоздание батальонов также происходило с определенными трудностями, прежде всего связанными с комплектованием подразделений.
Командный состав совмещал работу по основному месту со службой, что зачастую не давало возможности уделять последней должного внимания. Командирами частей, которые должны были действовать в приграничных областях, по общему замыслу должны были становиться офицеры-пограничники, однако по факту эта концепция была реализована только в батальонах Ленинградской области, где большинство командиров действительно являлись кадровыми офицерами пограничных войск[231].
В остальных же регионах эти должности занимали самые разные лица – от младшего начсостава войск НКВД до сержантов запаса РККА и партийных функционеров. В ряде случаев на должности командира батальонов назначались люди без опыта службы в силовых структурах – начальники машинно-тракторных станций, члены горкомов, в случае неперевода частей на казарменное положение совмещавшие службу с работой. Например, в ходе проводимой в декабре
1942 – январе 1943 года проверки в Вологодской области было выявлено 14 истребительных батальонов, командирами которых являлись директора совхозов, военруки школ и даже редакторы газет. Безопасность десяти районов Мурманской области обеспечивалась частями, на командных должностях которых находились инструктора райкомов ВКП(б), директора МТС и т. д. Подобные случаи также были выявлены в Горьковской, Тульской, Рязанской и ряде других областей. В прифронтовых регионах и в 1944–1945 годах командирами частей чаще всего становились офицеры, призванные из запаса, которые также не имели должного уровня подготовки для руководства такими специфическими по своему составу и задачам подразделениями, а также оперативные работники НКВД[232].
Серьезную роль, особенно в 1941–1943 годах, играла сильнейшая текучка кадров – командный состав также перманентно передавался в РККА и НКВД, что усложняло управление подразделениями. В тыловых на момент 1941 года областях (Саратовская, Курская, Пензенская) практиковалось назначение на должности командиров батальонов работников районных отделений милиции, занятых на основной службе и не способных работать с дополнительной нагрузкой в виде истребительных подразделений[233].
В связи с упомянутыми тенденциями, которые были зафиксированы руководством Центрального штаба, 12 июня
1943 года был издан специальный циркуляр, в котором в жестких формулировках ставилась задача привести командные кадры подразделений в соответствие с приказом № 00804 от июня 1941 года. Согласно официальными данным, к 1 февраля 1944 года ситуация несколько улучшилась – в связи с сокращением численности истребительных частей и приемом из Красной армии и из запаса НКО дополнительно 350 офицеров (редкий случай передачи кадров из РККА в истребительные батальоны, а не наоборот), число оперативных работников НКВД, состоящих на командных должностях, достигло 1307 человек при 214 офицерах внутренних войск и пограничниках, которыми в основном комплектовали региональные штабы. Однако вместе с тем и в 1941, и в конце 1944 года большинство командиров, начальников штабов, политруков и командиров рот исследуемых подразделений продолжали совмещать службу в батальонах с иной служебной деятельностью[234].
По данным И.А. Серова, приводимым им в одном из отчетов, по состоянию на середину 1944 года «освобожденных», то есть служащих исключительно в истребительных батальонах, офицеров было менее 50 % от общей численности командного состава всех истребительных частей[235]. Обращу внимание, что в отчете (вполне возможно, содержащем неполные данные) речь идет о положении на август 1944 года, когда ситуация на фронте развивалась благоприятно для Советского Союза, передача военнослужащих батальонов в другие структуры происходила более последовательно, а методики их комплектования и способы применения были опробованы и в некоторых аспектах – откорректированы[236]. Вышеприведенные примеры позволяют сделать вывод о том, что вплоть до конца войны вопрос с комплектованием изучаемых подразделений руководящими кадрами не был решен, несмотря на очевидное улучшение ситуации в 1943–1944 годах, особенно по сравнению с началом войны, когда зачастую на должностях командиров батальонов находились люди, не имеющие практически никакой военной подготовки.
Исходя из проанализированных документов можно сделать вывод о том, что сформированные в самом начале войны истребительные батальоны имели очевидные проблемы с комплектованием как рядовым, так и командным составом, из-за наличия которых снижалась боевая эффективность. Создаваемые в момент военного кризиса подразделения в большинстве своем не имели ни подготовленных командиров, ни в какой-либо степени обученных бойцов. При этом об исключительно добровольном комплектовании батальонов также говорить не приходится – в документах четко прописано, что некоторые территориальные подразделения пополнялись за счет списочной мобилизации партийных и рабочих кадров, то есть работники предприятий и их партийный актив приписывались к формируемому в соответствующем районе истребительному батальону директивно (однако и наличие большого числа добровольцев, особенно активно вступавших в батальоны летом 1941 года, также нельзя отрицать).
Из-за того, что часть истребительных подразделений не была переведена на казарменное положение, их бойцы и командиры зачастую не имели возможности не только принимать участие в боевой подготовке, но даже прибывать на общие сборы подразделения по тревоге, что ставило под сомнение саму идею создания истребительных батальонов, заключающуюся как раз в оперативном реагировании мобильными частями на диверсионные проявления противника. Очевидно и то, что значительная часть личного состава состояла из людей, негодных к воинской службе даже в условиях тыла, – инвалидов, женщин и людей непризывного возраста. В период 1941 – начала 1942 года подобный контингент составлял до половины военнослужащих, в дальнейшем их количество сокращалось, однако даже в 1945 году в батальонах имелись женщины[237].
Серьезной проблемой был и уровень командного состава истребительных батальонов – несмотря на указания руководства НКВД, часто на место командиров ввиду отсутствия необходимых кадров назначались гражданские лица или сотрудники органов внутренних дел, имеющие низкую квалификацию. Также вплоть до введения в 1943 году отдельных штатов истребительных батальонов офицеры, служившие в их составе, совмещали службу с работой в органах внутренних дел (чаще всего райотделах НКВД), что отрицательно влияло на уровень подготовки частей.
Анализ документов показал, что многозадачность батальонов стала их серьезной организационной проблемой – подчинение НКВД вкупе с частым переподчинением РККА при сохранении влияния партийных чиновников на местах приводило к тому, что зачастую подразделения оставались без продовольствия, обмундирования и вооружения. Подобные ситуации имели место из-за того, что начальники складов соответствующих структур «передавали» истребительные батальоны своим коллегам, после чего имел место обратный процесс. Это происходило как из-за желания переложить ответственность за снабжение истребительных частей со своего ведомства, так и из-за общей организационной смуты. Вместе с тем на протяжении всей войны бойцы и командиры батальонов вне зависимости о того, были ли они переведены на казарменное положение или нет, испытывали серьезные трудности при прохождении службы. В первую очередь они были связаны с крайне слабым обеспечением истребительных подразделений формой, транспортом, сложным положением с питанием военнослужащих. Центральный штаб в качестве руководящей структуры медленно реагировал на проблемы подчиненных ему частей, и они чаще всего решались на местном уровне, с дальнейшим оформлением в соответствующих ведомственных приказах. То есть на примере истребительных частей проявлялся упоминаемый в том числе работе С. Коткина «зазор» между жестко централизованной системой управления и реальными практиками на местах[238].
Истребительные батальоны НКВД, созданные в июне 1941 года главным образом для борьбы с десантами противника, практически сразу приобрели статус уникальных частей как с точки зрения способов комплектования, так и исходя из моделей применения в различных условиях. Их формирование происходило в условиях стремительно и неблагоприятно развивающейся обстановки на фронте и было связано с огромными сложностями различного характера. Непродуманность структуры подчинения, отсутствие четко выстроенной системы снабжения вновь созданных частей, несогласованность деятельности органов госбезопасности и партийных структур, которые должны были совместно отвечать за формирование батальонов, привели к ситуации, когда последние оказывались в управленческом вакууме. Это создавало существенные трудности, особенно остро проявившиеся в начальный период войны.
Также изначально сомнительной являлась идея разделения батальонов на находящиеся на казарменном положении и те, чьи бойцы и командиры совмещали службу с работой. Из-за непродуманной структуры подчинения первые зачастую оказывались без адекватного снабжения, а военнослужащие вторых были не способны оперативно реагировать на изменения обстановки, часто относились к службе в батальонах как к необязательной. В дальнейшем эта проблема, как и многие другие, решалась «в ручном режиме», чаще всего посредством полного или частичного перевода истребительных частей той или иной области (республики) на казарменное положение.