Создание истребительных батальонов на территории Ярославской области началось практически одновременно с формированием подобных частей в западных областях СССР. Такие меры были связаны с нахождением на ее территории нескольких важных промышленных предприятий, транспортных коммуникаций (в частности, важнейшей Северной железной дороги, крупных гидроэлектростанций). Кроме того, область стала одним из центров эвакуации населения из Ленинграда и в целом с территории западных районов страны[431].
Также формально тыловой регион (на его территории в период войны не велись боевые действия, за исключением налетов авиации и диверсионно-разведывательных операций) тем не менее в период наступления немецких войск на Москву стал ближним тылом, что активизировало интерес к нему германской разведки, увеличило число размещенных на территории области госпиталей, воинских частей и в целом милитаризовало ее[432]. Например, число задержанных бойцами истребительных батальонов за 1942 год дезертиров и уклонистов от призыва в РККА составило 972 человека, тогда как в 1943 году таковых выявили в два раза меньше – 438 человек[433]. Скорее всего, этот факт связан в том числе с тем, что к 1943 году линия фронта проходила далеко от исследуемого региона.
Ввиду вышеперечисленного число истребительных батальонов, сформированных на территории области, было достаточно значительным. Из документов следует, что уже в конце июля 1941 года на территории региона было создано 42 истребительных батальона (с учетом формирований, действующих на базе ярославских предприятий) общей численностью 6700 человек[434]. Руководство батальонами осуществлял специальный отдел местного управления НКВД. В июне 1942 года он был переформирован в штаб истребительных батальонов. Общее руководство подразделениями до апреля 1942 года осуществлял капитан милиции Кулаков, позднее – капитан Р.И. Мадера.
Что характерно, количество созданных подразделений (но не их численный состав) в случае с Ярославской областью было чрезвычайно стабильным: в справке, направленной вышеупомянутым руководителем штаба истребительных батальонов капитаном Р.И. Мадерой в адрес начальника управления НКВД области майора В.В. Губина, указывается, что по состоянию на конец декабря 1942 года число действующих на территории области истребительных батальонов осталось неизменным. В целом в период 1941–1942 годов численность каждого батальона варьировалась в диапазоне от 100 до 300 человек[435]. Такая ситуация объясняется в первую очередь отсутствием боевых действий и оккупации части территории области.
В августе 1941 года согласно общему приказу № 001151 в структуре ярославского УНКВД был сформирован 4-й отдел (начальник – капитан госбезопасности Н.А. Кримян)[436]. На него возлагалась организация партизанского движения в области. Областной штаб истребительных батальонов координировал свою работу с 4-м отделом в первую очередь по линии подготовки партизанских отрядов из числа бойцов, формально находясь, как и в других регионах, в подчинении указанного отдела. Однако на практике сотрудники областных и краевых штабов отчитывались в первую очередь начальникам региональных управлений НКВД, получая распоряжения также в основном от них. Как уже было сказано выше, с 4-м отделом взаимодействие происходило в основном по вопросам организации партизанских отрядов и диверсионных групп.
Достаточно интересно то, что не во всех регионах страны система управления истребительных батальонов создавалась и функционировала по одному и тому же принципу. К примеру, на территории Ставропольского края с момента начала формирования подразделений в июле 1941 года вплоть до мая 1942 года руководство ими осуществлялось краевым управлением милиции, что противоречило приказу НКВД № 00804 о создании 4-х отделов региональных УНКВД и штабов истребительных батальонов и неоднократно критиковалось в других директивах органов госбезопасности. Местный штаб численностью в 9 человек был сформирован только в момент приближения немецких войск к границам края[437]. Однако в большинстве случаев региональные отделения (штабы) истребительных батальонов создавались сразу после получения приказа о начале формирования истребительных батальонов и, по сути дела, являлись отдельной организационной структурой, отчитывающейся перед начальником регионального УНКВД.
Традиционно одной из главных в изучаемых подразделениях являлась проблема с комплектованием. На ее решение оказывала влияние складывающаяся на той или иной территории военная обстановка, структура населения, особенности социально-промышленного развития региона, а также действия руководства конкретных штабов и командиров батальонов.
Так, особая ситуация с личным составом сложилась в истребительных батальонах Ярославской области. Еще в период их формирования, 10 октября 1941 года, вышел приказ заместителя начальника 4-го отдела НКВД капитана милиции А.Д. Кулакова, в котором имелись следующие строки: «Вторично напоминаю, что, так как бойцы истребительных батальонов не освобождаются от призыва в Красную армию, необходимо комплектовать батальоны лицами непризывного возраста и женщинами (комсомолки, подготовленные в военном отношении)»[438].
Интересно, что подобных рекомендаций по комплектованию подразделений не содержится ни в одном приказе Центрального штаба истребительных батальонов, в них, наоборот, указывается, что части должны состоять из рабочих, наиболее подготовленных в военном отношении и имеющих бронь от призыва в РККА, а большое количество женщин-военнослужащих называлось в качестве негативного фактора.
Кроме того, такие указания не поступали в подразделения, действующие в прифронтовых и фронтовых регионах.
Возможно, приказ был инициативой сотрудников местного штаба или управления НКВД. Несмотря на кажущуюся нелогичность подобных указаний, они позволяли частично решить проблему текучки кадров, «закрепив» непризываемых женщин за батальонами, наладить их подготовку. Ввиду того что Ярославская область являлась тыловым регионом, подобные действия выглядят оправданно. Информация, содержащаяся в вышеназванном документе, говорит о том, что истребительные батальоны, по крайней мере на территории Ярославской области, комплектовались женщинами и подростками по прямому приказу командования. Судя по всему, таким образом на местном уровне решалась проблема текучки кадров и подготовки молодых людей для дальнейшей службы в РККА, а относительно стабильная обстановка и тыловой статус области позволяли активно привлекать к службе женщин.
На 1 января 1942 года в областных батальонах насчитывалось 5225 человек, из них порядка полутора тысяч составляли лица женского пола. По состоянию на 1 июля 1943 года в области имелось все те же 42 истребительных батальона общей численностью 5054 человека, существенных изменений в гендерном и социальном составе подразделений по сравнению с 1942 годом не произошло. В основном батальоны состояли из рабочих местных предприятий и партийных работников низшего звена, при наличии тысячи военнослужащих, негодных к строевой службе, и названного выше числа женщин[439].
Важно отметить, что в Ярославской области за счет большего количества рабочих, формально числящихся в составе частей, в батальонах на протяжении всего периода их существования имелась достаточно существенная партийная и комсомольская прослойка. Например, в течение 1942 года в частях насчитывалось в среднем 1500 членов ВКП(б) и порядка 700 комсомольцев при уже упоминаемой общей численности подразделений в 5225 человек. Конечно же, большинство бойцов составляли беспартийные, но в то же время, как указывает в докладной записке Р.И. Мадера, он лично и политорганы батальонов нацеливались на то, чтобы все командиры подразделений, а также сержанты и старшины «стремились в ряды ВКП(б) и ВЛКСМ» (вполне возможно, вступление в ряды партии и комсомола форсировалось командным составом с целью увеличения числа партийцев и комсомольцев)[440].
При этом некоторые подразделения, особенно расположенные в районных центрах, в 1941 году существовали, по сути дела, лишь на бумаге. Так, в одном из отчетов Р.И. Мадера указывал, что ряд руководителей отделов НКВД и РК ВКП(б) на местах халатно подходят к вопросам комплектования подразделений, в частности «слабо используют возможности подбора из числа имеющих отсрочку или бронь по призыву в Красную армию», не привлекают к формированию батальонов женщин и жителей сельской местности, ограничиваясь лишь районным центром[441]. Это происходило по причине отсутствия необходимого числа «свободных командиров», а также низкой заинтересованности в батальонах в условиях нагрузки на управленческие кадры.
Общей чертой истребительных подразделений, действующих во всех регионах страны, были уже упоминаемые выше регулярно проводившиеся призывы молодых людей в армию и части НКВД. Например, в январе 1942 года из истребительных батальонов Ставропольского края убыло свыше 3000 человек при общей численности подразделений в 6558 человек (то есть практически половина личного состава)[442]. В отличие от других регионов, эти «потери» на Ставрополье практически никак не восполнялись. Подобные процессы также происходили в этот период в Московской, Ленинградской, Ярославской и других областях. Видно, что они носили централизованный характер и были связаны как с низкой оценкой со стороны НКВД эффективности истребительных батальонов, так и с необходимостью пополнения рядов Красной армии.