По призыву в армию передавались относительно подготовленные и физически крепкие молодые люди, а в батальонах оставалось существенное число мало пригодных к службе граждан. Если в Московской области личный состав оперативно набирался за счет местных, более многочисленных ресурсов, то в Ставропольском крае ситуация была гораздо сложнее. Так, по состоянию на 1 апреля 1942 года в подразделениях края осталось 2352 человека, из них только 7 % – на казарменном положении. В ряде истребительных батальонов насчитывалось по 20–25 бойцов, в основном женщин и людей старшего возраста. Такая ситуация вызывала резко негативную реакцию у проверяющих сотрудников НКВД, справедливо утверждающих, что в подобном состоянии батальоны не несут практически никакой пользы и «могут быть расформированы»[443].
Однако вплоть до лета 1942 года положение практически не менялось – интересы РККА по очевидным причинам превалировали над необходимостью доукомплектовать структуры НКВД, а местные ресурсы, судя по всему, были ограничены. Только в июне за счет партийно-комсомольского призыва части удалось пополнить до 5500 человек, большинство из которых составляли молодые люди, работающие на предприятиях[444]. Интересно отметить, что в соседних со Ставропольем регионах Кавказа, в частности Чечено-Ингушской АССР, Грузинской ССР и Краснодарском крае, постановлением ГКО от 20 мая 1942 года предписывалось посредством подобных призывов направить на формирование истребительных батальонов 9000 человек, а их численность в крупных и приморских городах увеличить до 200 человек в связи с угрозой морских и воздушных десантов[445]. Как уже указывалось выше, «десантобоязнь» советского руководства имела место и в 1942 году, особенно если говорить о прибрежных городах юга страны, где имелась опасность высадки морского десанта.
В приморских городах Краснодарского края, в частности в Анапе, военнослужащие до оккупации города выполняли стандартные задачи по охране и патрулированию. Один из бойцов батальона описывает быт военнослужащих, которые охраняли горком партии, сидя на стульях, принимали участие в задержании немецких ракетчиков, помогали местным жителям копать щели и окопы прямо во дворах их домов[446]. Батальоны в период 1941–1942 годов были ориентированы как раз таки на противодействие морским и воздушным десантам. В дальнейшем часть военнослужащих была передана в РККА, а часть – ушла в партизанский отряд. Точно таким же образом при оккупации немцами прекратили свое существование истребительные батальоны Ставропольского края[447].
В других областях существовали свои методики создания и комплектования истребительных подразделений, в основном связанные со спецификой социального и профессионального состава населения регионов.
К примеру, в июле 1941 года в Орле и области были созданы группы по 40–50 человек, укомплектованные в основном железнодорожниками и рабочими[448]. Они составляли своеобразный костяк истребительных батальонов и проходили максимально возможную подготовку. В случае необходимости на базе этих групп формировались полноценные батальоны путем включения в них заранее приписанного личного состава. По сути дела, такие группы являлись прообразами возникших в 1942 году истребительных взводов. Эта идея была наиболее полно реализована в самом областном центре – сразу две «истребительные группы» были созданы при железнодорожных мастерских, еще в одну вошли заводские рабочие[449]. В момент взятия немцами Орла часть бойцов оказала сопротивление в районе вокзала и гражданского аэродрома. Изученные документы позволяют утверждать, что в Орловской, а также соседних Брянской и Курской областях подразделения в период быстрого наступления немецкой армии в 1941–1942 годах практически в полном составе использовались для боев с вермахтом. В частности, три батальона города Кромы и Кромского района принимали участие в боях с немцами в районе города осенью 1941 года[450].
На особом положении в связи с происходящими в областном центре ожесточенными боями оказались истребительные подразделения Сталинградской области. Там еще до создания городского комитета обороны в октябре 1941 года было сформовано 8 городских истребительных батальонов, а также по батальону в каждом из районов области[451]. К июлю 1942 года их численность достигла 10–13 тысяч человек[452]. Всего же в городе и области по штату имелось порядка 79 батальонов, правда, фактически их число было гораздо меньшим, в первую очередь если говорить об области. Особенностью сталинградских истребительных батальонов была их «привязка» не только к городским районам, но и к заводам – например, из рабочих Тракторного завода и завода «Баррикады» были сформированы отдельные истребительные части[453]. В связи с наличием в городе крупных предприятий местному партийному руководству и органам НКВД удалось укомплектовать подразделения рабочими, причем в основном членами партии или комсомола[454]. Также в городских батальонах практически не было женщин.
По воспоминания командира одного из подразделений И.А. Бондаренко, в его подразделении служили «исключительно рабочие Ворошиловского района города», а после налета германской авиации на Сталинград 23 августа оно было в полном составе привлечено к тушению пожаров и разбору завалов. Вместе с тем большинство военнослужащих, по данным Бондаренко, были старше 53 лет. Обеспечение продовольствием также оценивалось как «ограниченное»[455].
Уже после освобождения города и области воссозданные истребительные части, активно использующиеся для проведения восстановительных работ, состояли в основном из женщин и подростков в связи с отсутствием необходимого количества мужчин, не призываемых в РККА[456].
В целом начальники региональных штабов и управлений НКВД старались максимально использовать имеющиеся в их распоряжении ресурсы, действуя зачастую без санкций со стороны Центрального штаба, имея лишь общие указания. В занятых Красной армией регионах истребительные части начинали формироваться практически сразу после их освобождения, при этом стабильный характер носили сложности с количеством и качеством личного состава.
Это было связано с тем, что большинство мужского населения долгое время находящихся под оккупацией регионов угонялось на Запад, а оставшиеся мужчины призывного возраста мобилизовывались в РККА. Из-за этого истребительные батальоны оказывались в ситуации хронического недобора личного состава при обязательном условии их формирования.
Превалирование интересов РККА, которой был необходим ресурс для пополнения, заставляло сотрудников НКВД комплектовать подчиненные части по остаточному принципу. Так, в конце 1943 года в неоккупированных районах Ленинградской области в истребительных батальонах состояло 1082 человека. При этом большинство из них являлись лицами непризывного возраста или женщинами, количество молодых людей призывного возраста было минимальным[457]. Напомню, что в 1942 году численность истребительных частей Московской области составляла порядка 5500 человек. Полагаю, настолько существенная разница была связана с большим количеством ресурсов, имеющихся у Московского штаба истребительных батальонов, лучшим положением, в котором находился Московский регион по сравнению с (на тот момент) частично блокированным Ленинградом и восточными районами области.
Необходимость в обязательном порядке сформировать истребительные части в занятых Красной армией районах также становилась причиной появления в составе некоторых частей «мертвых душ», то есть людей, которые, будучи зачислены в батальоны, не имели возможности нести службу. Так, после освобождения Ставропольского края на его территории, как и в других областях и краях РСФСР, была восстановлена система истребительных частей. Всего за
1943–1944 годы через 47 батальонов прошли порядка 4000–4500 человек, из которых большинство составляли люди призывных возрастов, пожилые граждане, некоторое количество женщин[458]. При этом начальники отделов НКВД и секретари ГК-РК ВКП(б) всеми силами пытались довести численный состав батальонов до штата в 120–200 человек, для чего в том числе зачисляли в их состав членов партийных и советских организаций, которые по роду своей деятельности не могли проходить службу в батальонах, в том числе находящихся вне районов проживания зачисленных в них контингентов. Это в том числе приводило к нецелевому расходованию средств на зарплату военнослужащих, которые по факту не принимали участия в деятельности истребительных частей. Однако подобная ситуация сохранялась в батальонах края вплоть до их расформирования в самом начале января 1946 года[459].
При этом в апреле 1945 года в связи с улучшением обстановки в крае и отсутствием попыток выброски парашютистов общая численность подразделений была снижена до 1300 человек, при этом они были объединены в два истребительных батальона и несколько истребительных взводов численностью 20–25 человек[460]. Представляется, что идея о быстром воссоздании на освобожденных территориях истребительных батальонов слабо соотносилась с реальным положением в регионах, из-за чего местным штабам (позднее управлениям по борьбе с бандитизмом) приходилось создавать ограниченно боеготовые подразделения без должного отбора личного состава.