Серьезным фактором, напрямую влияющим на функционирование истребительных подразделений, являлся статус их военнослужащих, которые могли находиться на казарменном положении, обеспечиваясь по нарядам сотрудников милиции, или же совмещать службу с работой, большую часть времени находясь вне расположения части. Изначальная идея о повсеместном совмещении службы с работой оказалась нереализуемой и нашла свое развитие только в регионах, на территории которых не было военных действий или не имелось активно действующего антисоветского подполья. В большинстве областей и краев истребительные части уже с 1941 года начали полностью или частично переводиться на казарменное положение, что несколько увеличивало их боеспособность. Исключением являлась тыловая Ярославская область, а также некоторые из освобожденных регионов РСФСР, где не было необходимости привлекать весь личный состав частей к постоянному несению службы.
Также изъятие с производства трудоспособных контингентов приводило к конфликтам между руководителями предприятий и командованием батальонов. Как показало исследование, в тыловых областях они решались в пользу гражданских структур, а в прифронтовых регионах (Ленинградская, Сталинградская, Московская области) подразделения оперативно переводились на казарменное положение, переходя под полный контроль НКВД.
Для решения данной проблемы также использовалась гибридная модель формирования батальонов, заключающаяся в создании групп постоянной готовности, находящихся на казарменном положении при совмещении основным составом военнослужащих службы с работой. Подобная система, впервые использованная в Орловской области в 1941 году, активно применялась в 1944–1945 годах в западных республиках страны для обеспечения максимального охвата подразделениями населенных пунктов и вовлечения населения в конфликт. Она оказалась достаточно эффективной, позволяя частично решить одну из главных проблем исследуемых подразделений, и активно использовалась до 1945 года.
В целом сложившуюся в период с 1941 по 1945 год модель управления истребительными батальонами и их институциональную структуру можно описать как отчасти жестко централизованную, при наличии большого количества частных изменений различного масштаба, в основном порождаемых непродуманностью изначальных планов по созданию подразделений. При этом органы госбезопасности постепенно реформировали первоначальную систему, проявляя управленческую гибкость. К 1944 году им удалось решить часть проблем, полностью подчинив батальоны себе, внедрив ряд ранее выдвинутых инициатив, тем самым повысив эффективность подразделений.
В ходе исследования удалось составить портрет среднестатистического бойца истребительного батальона, выявив основные причины вступления людей в их ряды. Важно отметить, что высокая текучка кадров и различная мотивация к службе не позволяют говорить о формировании определенной группы людей, устойчиво и на протяжении долгого времени характеризующих себя в качестве «бойцов и командиров истребительных батальонов». Очевидно, что половозрастной и социальный состав военнослужащих в течение войны претерпел ряд изменений – если в период 1941 – начала 1942 года их основной костяк составляли рабочие предприятий при достаточно большой доле допризывной молодежи и граждан, непригодных к воинской службе по состоянию здоровья, то в дальнейшем произошел рост числа молодых людей призывного возраста, которые после прохождения первичной военной подготовки передавались в ряды РККА. Несмотря на выявленные факты зачисления людей в батальоны списочным составом, большинство военнослужащих являлись добровольцами. Случаи принудительного включения людей в состав подразделений имели место в основном в 1941 году на предприятиях Москвы и Ленинграда.
Типичный боец истребительного батальона – это молодой человек от 18 до 25 лет, беспартийный, ранее не проходивший службу в армии, работник предприятия или колхозник. Также важно отметить, что в истребительных подразделениях служили женщины (от 10 до 20 процентов от общего состава батальонов в зависимости от региона и периода времени). Конечно же, ситуация с комплектованием зависела от складывающейся обстановки и имеющихся людских ресурсов – так, в Москве и области процент членов партии и комсомола был большим, чем в западных республиках страны, на территориях освобожденных областей РСФСР (например, в Курской или Ростовской) подразделения первоначально создавались практически без проведения контрольно-фильтрационных мероприятий с зачислением в батальоны практически всех имеющихся контингентов. В Ярославской области имели место целенаправленные указания о привлечении женщин на службу. Как и в случае с методами управления, способы комплектования и категории личного состава изучаемых частей зависели от ресурсов того или иного региона. Также важную роль играли компетенции местного руководства НКВД.
Особая ситуация сложилась в Западной Украине, Белоруссии и республиках Балтии в период 1944–1945 годов, где истребительные батальоны использовались для борьбы с вооруженным подпольем, в том числе посредством расширения сети лоялистов и эскалации конфликта. Служившие в местных истребительных батальонах освобождались от призыва в РККА. Мотивационные установки жителей данных регионов, вступающих в изучаемые части, могли разниться от личной мести членам подполья до целенаправленной интеграции в силовые структуры для помощи подполью.
Важной мотивацией для бойцов и командиров также являлись денежные выплаты и котловое довольствие, получаемое в батальонах, находящихся на казарменном положении. Особенно остро этот вопрос стоял в блокадном Ленинграде, где получение ими пайка существенно повышало шансы выжить. Похожая ситуация зачастую складывалась и на других территориях, в особенности это касается освобожденных областей РСФСР.
Командный состав, проходящий службу в подразделениях, чаще всего призывался из запаса либо назначался из числа рядовых, отличившихся в ходе прохождения службы. Должности непосредственно командиров батальонов в основном занимали офицеры НКВД или милиции, однако в период 1941–1942 годов имели место достаточно многочисленные случаи, когда частями командовали бывшие рядовые, сержанты или гражданские лица, чаще всего – из числа партийных функционеров. В целом уровень командного состава подразделений в течение войны оставался невысоким – сказывалось отсутствие специальной подготовки и достаточного числа освобожденных от работы в органах госбезопасности кадров (большинство офицеров, проходящих службу в батальонах, не были освобождены от работы на должности, занимаемой до назначения в истребительный батальон). Кадровый вопрос на протяжении всего периода 1941–1945 годов оставался наиболее острым и сложным для изучаемых подразделений. Для поддержания батальонов в боеготовом состоянии использовались фактически все наличные людские ресурсы.
Руководство НКВД, с одной стороны, старалось максимально укомплектовать подразделения людьми для поддержания батальонов в функциональном состоянии, с другой – находилось в ситуации практически перманентной ротации личного состава в связи с его передачей в РККА, войска НКВД и партизанские отряды. Даже в ключевой Московской области, где истребительные батальоны были наиболее многочисленными за счет наличия необходимых людских ресурсов, в период 1941–1942 годов происходила массовая передача самых подготовленных кадров в партизанские отряды или части РККА. Вместе с тем широкая вовлеченность населения в деятельность батальонов, в том числе посредством создания групп содействия, давала возможность охватить изучаемыми частями значительные территории, что позволяло им зачастую успешно выполнять функции оповещения о неизвестных, фильтрации и контроля над тыловыми и освобожденными областями.
Модели применения истребительных подразделений и круг решаемых ими задач, с одной стороны, изменялся в течение войны, а с другой – в его основе лежало выполнение в целом схожих функций по поддержанию порядка и стабильности в тылу регулярной армии. После чрезвычайно быстрого создания батальонов в первые недели войны перед руководством НКВД встали вопросы, не только связанные с комплектованием и обеспечением, но и с использованием батальонов. В начальный период войны (1941 – начало 1942 года) истребительные части выполняли задачи по охране тыла посредством выставления постов, патрулирования и прочесывания местности, ситуативно и достаточно часто привлекались для участия в боевых действиях, в особенности в момент глубоких прорывов немецких войск.
Также был развернут процесс создания на базе истребительных подразделений партизанских отрядов и диверсионных групп. Особенно активно для этого использовались истребительные батальоны Московской области осенью 1941 года. Однако в связи с отсутствием специальной подготовки и необходимостью формировать такие группы в максимально сжатые сроки их эффективность была невысокой. Идея «оставления» в тылу противника партизанских отрядов, состоящих из военнослужащих истребительных батальонов, также не была реализована из-за отсутствия материальной базы и быстрого смещения фронта на восток.
Основная задача подразделений, а именно борьба с немецкими парашютными десантами, не выполнялась по причине отсутствия последних. В подобной ситуации перед руководством НКВД встал вопрос о дальнейшем применении батальонов. В этой связи можно выделить следующие основные области применения истребительных батальонов в период 1942–1945 годов:
1. Поддержание порядка в тылу, охрана стратегических инфраструктурных объектов.
2. Подготовка пополнения из молодых людей допризывного возраста, которые, проходя службу в составе истребительных батальонов, овладевали навыками несения воинской службы.
3. Обеспечение контроля над населенными пунктами, местным населением и местностью в целом посредством расширенной сети оповещения.
4. Помощь сотрудникам НКВД и милиции в задержании диверсантов, бандитов, дезертиров, коллаборационистов.
5. Создание системы укомплектованных местными жителями воинских формирований в освобожденных областях и республиках страны, участие в вооруженном противостоянии с бандами и группами националистов, дискредитация последних.