ть одну секунду, растягивается надолго и превращается в целое представление, в котором каждому отведена своя роль. И только глупые иностранцы, как всегда, нарушают все правила и порядки.
В этих условиях очень важное значение приобретает иерархия – каждый на своем месте и ему соответствует. Итальянцы любят начальников. Не из подобострастия, а просто из уважения к месту. С иностранцами и здесь иногда случаются курьезы. Забавно выглядел ужин в ресторане города Орвьето. Местное итальянское начальство принимало какую-то важную туристическую группу из Соединенных Штатов. В большом общем зале были накрыты столы для всей группы, и шло шумное, типично американское веселье. В отдельном небольшом зале сидели итальянцы и руководители американской группы. Последние были смущены до предела, никак не ощущая себя избранными, а скорее обслуживающим персоналом. Их функции явно заключались в том, чтобы сопровождать и развлекать солидных и богатых клиентов, которые, с их точки зрения, и были главными и важными. Для итальянцев же именно они были начальниками, так как возглавляли группу и в бумагах значились как старшие.
При этом в Италии нет непочетных должностей. Просто каждый играет свою, отведенную ему роль. Конечно, как и в театре, хочется играть роль позначительнее, но все знают, что прима одна, а массовки много, и ты не станешь примой, не пройдя через массовку.
Наверно, именно в театральной натуре итальянцев таится причина их особой любви к метаморфозам и преображениям. Ведь если есть маска и роль, значит, сменив ее, станешь совершенно иным человеком и личностью. Возможно, именно это столь привлекало к такого рода сюжетам. Еще древний Рим проявил особый интерес к этой теме. Овидий собрал вместе все мифологические истории (их около 250), в которых происходят преображения, и назвал свое собрание «Метаморфозы». Люди в них во что только не превращаются – в животных, растения, созвездия и камни.
Полтора столетия спустя другой римский писатель, Апулей, написал роман «Метаморфозы», или «Золотой осел», в котором главный герой превращается в осла и в таком обличье участвует в разного рода приключениях, в том числе и эротических (не случайно ведь юный Пушкин «читал охотно Апулея, а Цицерона не читал»).
Кстати, это литературное произведение содержит прекрасную народную легенду об Амуре и Психее (так же как наш фольклорный «Аленький цветочек» записан писателем Аксаковым). Оба произведения, безусловно, имеют общую основу и несомненное сходство. Интересно различие, интерпретация сюжетов, отразившие национальные особенности двух народов. В первом случае главная проблема Психеи – ее красота и доверчивость, враги – богиня Венера и завистливые сестры, спасение приходит от высшего божества Зевса, которого уговаривает влюбленный Амур. По воле богов ее отправляют в загадочный дворец, где живет невидимый дух, который немедленно вступает с ней в интимную связь. Когда, подзуживаемая сестрами, она освещает его лицо во время сна, он оказывается самым красивым юношей на свете – Амуром. Основа любви здесь – красота, спасение героев – в руках богов.
В русском варианте героиня сама напрашивается на неприятности, мечтая о таинственном аленьком цветочке. Хозяин дворца (трудно представить себе, чтобы они, как в случае с Психеей и Амуром, оказались в одной постели в первую же ночь) действует уговорами и разговорами, напирает на жалость, завоевывает чувства девушки умом и порядочностью. Только сестры оказываются межнациональными – завистливыми и злыми. Герой при свете дня оказывается настоящим чудовищем, и именно его любит нежное сердце героини. Основа любви здесь – судьба, суженость, вечный принцип русской женщины «хоть плохонький, но свой», спасение же героев – в преданности и стойкости.
Итальянский фольклор содержит небывалое количество сюжетов, посвященных преображениям и превращениям. Конечно, и в русских сказках есть свои царевны-лягушки и Финисты – ясные соколы, на то они и сказки, чтобы происходили чудеса, – но в итальянских их несравнимо больше, чем в каких-либо других. Практически в каждой все выглядит не тем, что есть на самом деле: апельсины оказываются прекрасными девушками, грязный поросенок – принцем, мальчик – рыбой.
Особняком стоят сюжеты про переодевания, когда персонаж становится тем, во что он одет. В известной сказке о генерале Фанта-Гиро в трудную для страны минуту младшая дочь короля, у которого не было сыновей, идет на войну. Ее старшие сестры не смогли переломить свою женскую натуру и не смогли воевать. Фанта-Гиро решает стать настоящим генералом. Для этого она, прежде всего, одевается соответствующим образом: «Она надела доспехи, подобрала длинные косы под шлем, опоясалась мечом да еще прибавила два пистолета. Генерал получился хоть куда». Одежда и звание диктовали и поведение. Ее противник-король, чутьем понимая, что перед ним девушка, никак не мог ее подловить. И оружие ее привело в восхищение, и ветку жасмина она по-мужски засунула за ухо, и ломоть хлеба по-солдатски маханула на весу. Переодевшись, она настолько вошла в роль, что узнать в ней девушку было невозможно, она ощущала себя генералом и вела себя как генерал. Только вернувшись в женское платье, женской ревностью и слезами разоблачила она себя.
Идея смены ролей и масок волновала жителей Италии издревле. В древнем Риме существовал обычай в зимний праздник Сатурналии устраивать особые игры. Рабы и их хозяева ненадолго менялись местами, рабы возлежали на ложах, а хозяева им прислуживали. Каждый получал возможность почувствовать себя кем-то другим, попробовать чужую роль. То же самое – любимые итальянцами, уже упомянутые выше карнавалы. Что это еще, как не возможность на краткий срок поменять свое обличье, стать кем-то иным. Известно, что человек в маске чувствует себя более раскованным, свободным, он говорит и делает то, на что, может быть, и не решился бы, не будь на нем маски.
Театральность итальянцев не стоит понимать упрощенно. Это не поза и фальшь, а гораздо глубже. Это – часть жизни, это – сама жизнь. Никто так не преображается от присутствия публики, не возбуждается от внимания и общения, как итальянец. В толпе, среди людей, он совершенно иной. В нем все преувеличенно, страстно и одновременно естественно. Может быть, в этой непрекращающейся игре и скрыто то особое, неповторимое очарование Италии, которому легко поддаешься, находясь на ее земле, и которое не можешь потом, вернувшись домой, выразить словами и передать другим.
Первый среди равных
Стремление выглядеть «на высоте» относится не только к одежде, но и к манере держаться на публике. Крайне важно показать окружающим свою уверенность, решительность, отсутствие слабости и сомнений. Столь любимая русскими рефлексия неприемлема для итальянцев. Все должны видеть, что ты – хозяин своей жизни, даже если на самом деле ты весь состоишь из комплексов. С этим связаны и многие особенности поведения итальянцев, на первый взгляд кажущиеся проявлением невоспитанности. Автомобилист, объехавший хвост пробки и ставший первым на светофоре, вызовет, конечно, естественное раздражение, но и уважение тоже. Один из путеводителей по Италии не без юмора советует читателям, которые хотят вести себя, как настоящие итальянцы, и не ударить лицом в грязь, избегать следующего поведения: показывать свое незнание по какому-либо вопросу; ходить в магазин в тренировочных штанах и футболке с надписями; уступать дорогу пешеходам на узкой улице; заговаривать с незнакомцами; позволять обогнать себя во время езды на машине; выказывать гнев; общаться на равных с обслуживающим персоналом. А самое главное, надо относиться ко всему этому совершенно серьезно.
Для итальянца очень важно быть на высоте, хорошо смотреться в своей роли. Такие вещи, как хитрость, ловкость и даже обман, считаются здесь вполне достойными качествами, если они позволяют вам выглядеть достойно. Здесь уважают богатых людей – богатство означает, что им удалось перехитрить остальных, не так важно, честным ли путем.
Великий сын Флоренции Никколо Макиавелли в начале XVI века составил жизнеописание Каструччо Кастракани из Лукки, жившего за два столетия до этого. Каструччо предстает подлинно национальным героем. Не имеет значения, что врагов своих он часто побеждал ложью и обманом. Автор не скрывает этого. Его герой с друзьями «был ласков, с врагами – беспощаден, с подданными – справедлив, с чужими – вероломен. И если мог одержать победу хитростью, никогда не старался одержать ее силою, говоря, что славу дает победа, а не способ, каким она далась»[9].
При этом он любил пошутить сам и был снисходителен к шуткам других. Макиавелли приводит множество острот итальянского героя. Так, «однажды ночью, когда он, будучи у одного из своих дворян на пирушке, где присутствовало много женщин, танцевал и дурачился больше, чем подобало его положению, кто-то из друзей стал его упрекать за это. “Кого днем считают мудрым, не будут считать глупым ночью” – сказал Каструччо». Его идеалом была сила: «Никто не бросался в опасность с большей смелостью, чем он, и никто не выходил из опасности с большей осмотрительностью. Он часто говорил, что люди должны отваживаться на все и ни перед чем не падать духом, что бог любит храбрых, ибо нетрудно видеть, что он слабых наказывает руками сильных». Таков итальянский герой эпохи Возрождения.
Другая эпоха, другая история. В конце 2003 года в Италии разразился скандал вокруг молочной компании «Пармалат». Глава этой семейной фирмы был обвинен в подлоге, обмане, воровстве, словом, во всех смертных грехах. Он их особенно и не отрицал. Хозяин фирмы был известен как человек очень религиозный, хороший семьянин, благотворитель и меценат.
Интересна первая реакция итальянцев на его арест и скандал – сожаление. Уважаемый, солидный человек – и попался. Понятно, что такие большие деньги честным путем не заработаешь, ну и что. Все отзывались с грустью и уважением. Футболист команды «Парма» грустно отметил, что им теперь совсем плохо, и пошутил с русскими журналистами: «Хотим предложить Абрамовичу купить нашу команду». В Италии уважают людей, которые разбогатели и смогли сохранить и приумножить свое состояние. Неудачники здесь не в чести. Так и отношение к владельцам «Пармалата» стало резко меняться по мере того, как стало очевидным, что они неудачники и проиграли битву.