Парк Виллы Барбариго под Падуей (Villa Barbarigo) был разбит в XVII веке по приказу ее владельца венецианского сенатора Франческо Барбариго. Он расположился в своеобразном амфитеатре, образованном конусообразными холмами, в которые он зрительно переходит. В нем есть тенистые улицы-аллеи, фонтаны и заячий остров, искусственные каналы и пруды, живописно располагающиеся ступенями. Скалы, гроты и каскады, созданные руками человека, создают ощущение природного разнообразия.
Многочисленные статуи прячутся в разных уголках сада. Расстановка и выбор их не случаен. Сад символизирует рай на земле, а статуи раскрывают путь очищения души и обретения райского блаженства. Обращает на себя внимание статуя Времени: гигантская мужская фигура, согнувшаяся под тяжестью черной скалы, неожиданно возникает перед зрителем. Что бы она ни символизировала, на философские размышления она наводит.
Само здание Виллы сегодня находится в жалком состоянии, с выбитыми стеклами и полуразрушенными стенами. Зато парк поражает своей красотой и сохранностью. Находящийся в стороне от туристических маршрутов, он почти всегда пуст, что добавляет ему очарования.
Обычно итальянцев в искусстве отличает чувство меры. Но порой, в силу каких-нибудь жизненных обстоятельств, идея в садах начинает превалировать, и тогда символы довлеют над садом и подавляют его. Удивительным, причем не только для своего времени, является парк герцога Орсини в Бомарцо. Создан он был в 1552 году под личным наблюдением герцога, задумавшего сюрприз для своей молодой жены.
По сведениям, сохраненным историей, герцог был не на шутку влюблен в супругу и хотел воплотить свою любовь в парке, создаваемом для нее. Трудно представить, какова должна была быть реакция молодой женщины на то, что получилось, но ее ранняя смерть скрывает от нас подробности. Во всяком случае, исследователям герцог загадал сложную задачу.
Весь парк буквально переполнен самыми разными существами. Здесь можно встретить и загадочную Ехидну, и спящую голую нимфу с пышными формами, и гигантского голого Геркулеса, разрывающего противника пополам, и добродушного дракона, и огромные шишки, и еще бог знает кого и что. Все они имеют весьма внушительные, порой пугающие, размеры и малосимпатичный вид. Не случайно парк этот сегодня называется Парком Чудовищ (Parco dei Mostri), хотя сам Орсини назвал его сакральным лесом.
Есть там и садовые, и архитектурные шутки. Например, кривой дом. Когда в него входишь, эту кривизну не замечаешь, кажется, что все как надо. Но очень быстро начинаешь терять координацию в пространстве, ощущать сильное головокружение и чувствовать, что пол уходит из-под твоих ног. Говорят, герцог любил приводить в него своих гостей на следующее утро после доброй гулянки. Гости, и так себя не очень хорошо чувствовавшие, начинали сходить с ума, думая, что допились до последней степени. Некоторые были вынуждены выползать из домика на карачках к большой радости гостеприимного хозяина-шутника.
Герцог Орсини с его парком немного напоминает волшебника из «Обыкновенного чуда»: захотел поговорить с женой о любви и наваял бог знает чего. И жену вряд ли порадовал, и окружающих удивил до крайности.
Неизбежной отличительной чертой итальянских садов и парков, вытекающей из особенностей национального характера, является их театральность. Начать с того, что даже обычный итальянский пейзаж, преображенный человеком, напоминает декорации спектакля. Русский путешественник по Италии философ Ф. А. Степун в начале XX века писал об окрестностях Флоренции: «Колоннады кипарисов, стесненные каменными оградами дороги, амфитеатры виноградников – все это казалось мне скорее прекрасно исполненными театральными декорациями, чем тою живою природою, к которой я с детства привык…»
Сами же сады, со своими высокими подстриженными зелеными «стенами» с вырезанными арками, расставленными портиками и колоннами, высокими аллеями, напоминающими занавес, кажется, созданы для того, чтобы служить декорациями к вечному спектаклю жизни.
Но театральный характер итальянских садов заключается не только в особенностях их формы. Он рассчитан на определенное действо, на спектакль, где главными актерами являются вода, растения, скульптура и архитектура. В нем существует гармоничное единство формы, цвета, света, запаха. Растения с чарующими ароматами рассажены так, что в разные сезоны меняется гамма запахов – черемуха, лимоны, азалии, розы сменяют друг друга. Растения, умелой рукой садовников превращенные в ровные фигуры, участвуют в общем символическом действе.
Скульптуры, в античное время использовавшиеся в религиозных целях, хотя и отвечавшие также эстетическим вкусам публики, в эпоху Возрождения приобретают философский смысл, сохраняя эстетическое значение. Часто настороженное отношение итальянцев к дикой природе объясняют влиянием католичества, длительное время разоблачавшего темную сторону разного рода лесных богов и речных нимф. Но этот довод не кажется очень убедительным, особенно если мы вспомним огромное количество языческих богов и нимф, расставленных по итальянским садам, значительная часть которых принадлежала католическим кардиналам и папам.
Из главных компонентов, составляющих основу итальянского сада, уже говорилось о камне (статуи, гроты, скалы) и растениях (вечнозеленые, цитрусовые в кадках). Третьим, может быть, самым важным, даже важнее растений, как это ни парадоксально для сада, является вода. Ее роль и место трудно переоценить. Кстати, именно вода часто усложняла копирование таких садов в других странах. В Италии это элемент не только красивый, но и климатически оправданный. Да еще и подкрепленный древнейшими системами водопроводов, большинство из которых использовалось широко в садоводстве эпохи Возрождения. Конечно, ни туманный Альбион, ни зябкая северная Франция, ни тем более морозная Россия в этом элементе не нуждались, используя его только для красоты, что уничтожало часть смысла.
Фонтан, пусть даже небольшой, неизбежно присутствует в итальянском классическом саду. Чаще всего именно он является композиционным центром, вокруг которого строится весь сад. В некоторых случаях игра с водой становится садовой доминантой.
Сад Виллы Ланте около Витербо, уже упоминавшийся в связи с гигантским каменным столом, по которому проложен ручей воды, был разбит по приказу кардинала Гамбара в 1560-е годы. Гамбара по созвучию напоминает gambero – рак, омар или gamberetto — креветка, поэтому сад украшен креветкообразными формами в самых неожиданных местах. Вода в разных формах: водопадов, каскадов, прудов, фонтанов – проходит по всему саду. Она соединяет два главных фонтана, расположенных на разных уровнях: фонтан Рек, представленных Тибром и Арно, и фонтан Всемирного потопа. Водные каскады, декорированные каменными обрамлениями, порой напоминающими креветок, имитируют дикие ручьи. Они не останавливаются ни перед чем, даже перед столом, по которому проходят, пока не достигают нижнего фонтана.
Все это водное «представление», имеющее аллегорический смысл, который услужливо объясняется табличками, расставленными по всему парку, производит большое впечатление на зрителя. Парк Виллы Ланте, хотя и претерпел изменения в XVIII и XIX веках, сохранил многое из своих классических форм и является одним из самых красивых садов Италии.
Вода широко использовалась в самых разных целях, которые современному человеку даже трудно представить. В саду Виллы Пратолино, принадлежавшей семейству Медичи, был сооружен водный тоннель. Специальные механизмы подавали воду под определенным напором, создавая пространство такое значительное, что, по воспоминаниям современников, по нему могла свободно проехать карета. Прогулка по такому водному коридору должна была доставлять большое удовольствие в жаркий день.
На Вилле Кастелло в гроте зверей специальные водные механизмы производили удивительные звуки, пугавшие и завораживавшие одновременно. В парках часто устраивали разные водяные шутихи: механизмы или спрятавшиеся люди приводили в действие фонтанчики, обливавшие водой с ног до головы гулявших по саду. Фантазии здесь не было предела. Шутихи эти широко заимствовались окружающим миром. Петр I, большой шутник, восхитившись ими в Европе, устроил подобные в Петродворце, где они вряд ли доставляли такое же удовольствие, как под жарким солнцем Италии.
Но наивысшего воплощения водная тема достигла, безусловно, в саду виллы кардинала д’Эсте в Тиволи. Кардинал Ипполит II д’Эсте начал строительство виллы и сада при ней от разочарования: он не был избран папой, хотя и имел все шансы для этого. Желая утешиться и утвердиться в своем величии и могуществе (о его поместье позже говорили, что оно «достойно папы, а не кардинала»), в 1550 году он приступил к выполнению честолюбивого и масштабного замысла.
Место было выбрано не случайно. Город Тиволи, в древности бросавший вызов самому Риму, красивая местность со скалами, водопадами, пещерами и буйной растительностью, прекрасные виды, древние виллы, например знаменитая вилла Адриана по соседству, наконец, Рим неподалеку, дорога на который проходила рядом с виллой.
Знаменитый сад д’Эсте представляет интереснейший материал для исследователя. Расположенный на разных уровнях, он полон скрытых уголков, сложной символики, прекрасных творений скульпторов и архитекторов. Но подлинную славу этого места составляют его многочисленные фонтаны.
Современники, а вслед за ними и последующие поколения называли сад д’Эсте «театром». Все в нем было построено на обращении к зрителю, на взаимодействии различных элементов. Иногда, как в случае с многочисленными водными шутихами, зрители сами становились невольными актерами.
Различные «действа» происходили в разных уголках сада. Центральный фонтан Орган с помощью сложнейшего водного механизма издавал органную мелодию, состоявшую из пяти частей. Фонтан Совы сочетал звуки и игру. В нише на бронзовых оливковых ветвях сидели двадцать бронзовых птиц, каждая из которых «пела» свою особую песню. Неожиданно появлялась сова, и все птицы умолкали, возобновляя постепенно, одна за другой, свое пение после ее исчезновения.