– Уберу, – сказал Ипполит, целуя ее в шею. – Если пообещаешь родить мне парочку ребятишек.
– Хм… – Вот теперь она отстранилась. – Надо полагать, ты берешь меня в жены?
– Ну… если очень попросишь… то, пожалуй, возьму.
– Я бы, наверно, согласилась, но меня пугает одна вещь.
– Какая?
– Твои сорок соток личной усадьбы. Или сколько их там у тебя?..
– Сорок, сорок, – подтвердил он.
– Хочешь, чтоб я загнулась на твоем огороде?
– Во-первых, я собираюсь на своих сотках соорудить парк. Дорожки, фонарики, водоем, скамейки. Во-вторых, дом еще достраиваю, не такой, как у Арамиса, маленький, там всего-то двести пятьдесят квадратов.
– Ха-ха, – нервно хохотнула Милена. – Мне двухкомнатную квартиру убирать лень, а двести пятьдесят… ужас.
– Неужели тебя пугают трудности?
– Еще как! Трудностей я не переношу. А козу будешь заставлять доить?
– Конечно. И корову заведем. Кур с петухами.
– О-о-о… – протянула Милена вибрирующим голосом. – Тогда лучше заранее повеситься. Но я составлю контракт. Брачный. Если он тебя не испугает, я, пожалуй, обдумаю твое предложение.
Вот такие женщины ему безумно нравятся, жаль, что выбор ограничен. Обычно: красота есть – умом не блещет, ум есть – перца не хватает, темперамент адский – игры нет, стервозной струнки. Перечислять недостающие элементы женских хитростей, без которых союз становится пресным, можно до бесконечности, а поскольку в Милене Ипполит нашел идеал, она уж точно не даст ему закиснуть, к тому же не отказала, бросил спор и завел мотор. Он чувствовал внутри редкий подъем, мысленно строил планы насчет совместной жизни с Миленой, которая добавит его имиджу престижа. Потому даже дорога отпечатывалась в голове механически, Ипполит ничего не видел, ничего не слышал… Милена услышала:
– Телефон звонит.
Ипполит снял с пояса трубку, мельком взглянул на дисплей и… припарковал машину. Остановился не потому, что за рулем запрещено болтать, он прекрасно справляется за рулем с двумя делами, а потому, что позвонила Дина. Ипполит не хотел говорить с ней при Милене.
– Извини, это важный звонок, – сказал он ей, открывая дверцу. – Шум мотора помешает…
Ипполит отошел от машины, однако звонок прекратился, он сделал вызов и, ожидая ответа, буркнул:
– Черт, я о тебе совсем забыл. Алло, Дина? Извини, я был за рулем, поэтому не брал трубку. Что у тебя?
– Ипполит, я хочу увидеть тебя.
– Как-нибудь заеду… завтра, например.
– Но я сейчас в городе.
– Ты в городе? Что ты здесь делаешь?
– Странный вопрос. Я приехала, чтоб увидеться с тобой. Разве в этом есть анормальность?
– Нет, конечно…
– По твоему голосу слышно: встречаться со мной не хочешь.
– Вот еще глупости! – вспыхнул он. – Хорошо, где встретимся?
– Я в парке. В кафе «Заречье».
А ведь нетрудно сказать: «Да, не хочу встречаться. Потому что у меня появилась другая, я переспал с ней. И намерен спать дальше только с ней, а не с тобой». Но очень трудно сказать, по телефону – так и вовсе непристойно.
– Это по работе, – оправдался он перед Миленой, вернувшись в машину. – Сейчас отвезу тебя в дом мамы, а потом отправлюсь на встречу. Поедешь сегодня со мной?
– Сегодня? Куда?
– К специалистам в центр. Переночуем в гостинице, а утром попробую выяснить происхождение пули.
– Но я не могу бросить Раису.
– Мама обе руки поднимет за, она ведь жаждет вырвать глаза убийцам.
– Ты еще шутишь? Ладно, поеду, если Раиса отпустит.
Рот Ипполита расплылся в улыбке, его ждала преприятная ночь, когда смело можно дать волю страстям, чего не сделаешь в доме матери, там сама атмосфера принуждает к сдержанности. Одна неприятность: скорое свидание с Диной, а значит, придется объясняться.
15. Та, которую искали
По виду он совсем еще мальчишка, студент, но никак не милиционер, тем более оперативник. Взлетев на следующий этаж, Богдан позвонил в квартиру и, когда открыла пожилая женщина, выпалил заученную фразу, выставив удостоверение:
– Позавчера на стройке автосервиса, который виден из вашего окна, было совершено преступление…
– Марта, – крикнула в глубь квартиры женщина, – тебя спрашивают!
Богдан понял, что попал в точку, наконец-то! Не успел он вытереть рукой вспотевший лоб, пробежал столько километров и все по лестницам, появилась Марта, вполовину младше первой, но эдакая бабенка на дрожжах, как говорит Андреев о пышнотелых женщинах.
– Ты меня? – подняла она черные брови.
– Младший лейтенант Рогов Богдан, – представился он, показав удостоверение и ей, чтоб она не сомневалась в нем. – Вы, как я понял, позавчера были очевидицей событий на стройке автосервиса…
– Я ничего не видела, – отрезала она, не дослушав.
– Здрасьте, – выпятила нижнюю губу пожилая, видимо, мать Марты. – А кто нам про перестрелку все уши прожужжал? Кому плохо стало от этого, мне?
– Вы что-то путаете, мама! – грозно свела брови Марта, да и нажимала на каждое слово, давая старушке понять, чтоб та придержала свой язык. Богдан догадался: старуха не мать, а, скорее всего, свекровь, раз Марта величает ее на «вы».
– Я путаю? – вспылила бабка. – Нет, мальчик, ты видел? Я путаю!
– Говорю же, ничего не видела, – повторила Марта.
– Ясно, – усмехнулся Богдан. – Не хотите идти в свидетели. Ну, правильно, возни много: протоколы, показания, вызовы в милицию, в суд… Стойте, – не позволил он захлопнуть ей дверь, поставив в щель ступню. – У того парня, что убил двух человек на стройке, следы на теле от резиновых пуль. Еще три-четыре дня, и они пройдут, мы не сможем доказать, что он убийца. А пройдет неделя, он снова выйдет с пистолетом, и, к примеру, ему не понравится ваш сын, муж… У вас есть муж?
– Есть, мой сын, – сказала старуха, бросив гневный взгляд в сторону невестки. – И у нее есть сын, мой внук.
– Так вот тот парень через недельку вдруг захочет показать, кто здесь хозяин, выстрелит в вашего мужа или сына, вы обратитесь к нам, чтоб мы поймали преступника. И представьте, никто из свидетелей, видевших, как этот парень стрелял, не захочет помочь вам. Как такой сценарий? Никогда не думали об этом?
– До свидания, – она грубо выбила носком своей ноги его ступню и захлопнула дверь.
Разумеется, Богдан разозлился, пометался по лестничной площадке, да помчался вниз, на эту курву следует тяжелую артиллерию бросить, то есть Андреева. И пусть попробует перед его носом захлопнуть дверь!
Дина ждала в кафе под открытым небом, мороженое в креманке на столе благополучно таяло, нетронутое. Ее насторожил Ипполит, если не сказать больше, но она не объяснила бы, чем насторожил, просто по голосу он показался ей другим. Все-таки у некоторых людей есть интуиция, включается она самостоятельно, когда как будто и нет веского повода, но внутри все начинает трепетать, щемить. Хочется срочно увидеть того, кто стал невольной причиной нехороших предчувствий, и проверить: так ли это.
Ипполит плюхнулся на стул, кинул барсетку на стол и жестом подозвал официантку – крупную тетку с выражением переевшей прелого сена коровы.
– Чай у вас хороший? – спросил.
– Лучший. В пакетиках.
– Кофе тоже в пакетиках?
– Кофе растворимый и заварочный. Высший сорт.
– Тогда минеральной воды с газом. И два стакана. Виляя кормой, официантка отправилась на кухню, он хмыкнул:
– Заварочный кофе у них! Привет, Дина. Извини, я задержался. Представляешь, сегодня девять дней Арамису, приехали на кладбище, а там опять спалили крест… Нет, ты только представь!
А ей действительно довольно было посмотреть на него, чтобы не просто понять, а точно узнать все, что произошло с ним, значит, и с нею, – вот они предчувствия.
– Представляю, – уныло произнесла она. – Но не разделяю твоей радости по этому поводу.
– Считаешь, я радуюсь? – вполоборота завелся он. – Ты иногда думай, что говоришь! Еще скажи, что я желал смерти отчиму!
Гнусно повел себя, хуже некуда. Так ведь получил повод к ссоре. Не ухватиться за него – это через минуту пожалеть Дину, оттянуть разговор, который не так-то просто начать сейчас, непросто будет и потом. В чем прелесть спонтанной ссоры? Элементарно: она дает шанс не каяться, не признаваться, мол, я свинья, скотина, негодяй – прости и отпусти. Психанул, ушел, никаких извинений с объяснениями, а свобода в руках. К тому же вину повесил на Дину – она же спровоцировала любимого человека, который ночами не спит, проводит их у постели убитой горем матери!
Не хватало мало-мало: второй ее фразы, окрашенной любой интонацией оправдательной или (в идеале) обвинительной, – чтоб вскочить и уйти. «Ну, же, детка, отчитай меня!» – просили его глаза. А Дина… Дина опустила ресницы, повозила ложкой в вазочке с мороженым и абсолютно спокойно сказала:
– Застегни рубашку.
– А? – Он несколько смешался от странной просьбы.
– Застегни.
Она не смотрела на него, но в одно последнее слово вложила столько красок, что у Ипполита холодок пробежал по спине. Механически он опустил голову, но, когда взялся за пуговицу и петельку, увидел! След от зубов на груди! Яркий, отчетливый. Как написал бы средненький поэт – слова не нужны, в них нет нужды. М-да, теперь действительно ничего не надо объяснять, врать, придумывать, искать повод к ссоре, изворачиваться… Ясно и так, чем он занимается по ночам, во всяком случае, укусила его не убитая горем мама. И не скорбит Ипполит по покойному мужу мамы, как заливал по телефону.
И пошло… На ушах Ипполита загорелось по костру, пламя обожгло не только уши, оно охватило затылок, шею, щеки, спустилось на плечи. Нет, правда, жарко стало, как в парилке. Существует более простое и емкое слово, характеризующее его состояние – стыдно. Попался, словно мелкий жулик за гаденьким занятием. Однако Ипполит мужественно застегнул две пуговицы, сокрыв преступление, но не знал, что сказать Дине. Она его «выручила», положив перед ним папку:
– Тебе следует подписать эти бумаги, собственно, за этим я приехала. Внимательно читай, чтоб потом не иметь претензий. Это накладные расходы на запчасти и ремонтные работы, сейчас начали убирать кукурузу, на подходе подсолнух. Машины старые, сам знаешь, постоянно требуют ремонта. У тебя нет авторучки? Возьми мою.